Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Обхитрить судьбу

Но разве счастье подвластно уму? Может оно, как и форма носа, передается по наследству?...


Как коварно устроен мир! Это только в наивном детстве кажется, что все живое на земле уравнено тем, что имеет одну-единственную жизнь. Взрослея, мы понимаем, что важно еще и качество, а оно зависит и от удачи, и от природных возможностей человека. Вот здесь-то как раз принцип равенства беззастенчиво нарушен. Почему один здоров, а другой болен, один красив, другой урод, один умен и талантлив, другой сер, как сибирский валенок? Один легко шагает по трупам, другой совестлив и измучен состраданием?

Качество всегда преимущественней количества, в этом Таня не сомневается. Ее бабушка прожила сто три года, из них восемьдесят лет гнула спину на огороде, и двадцать три скрипела у окна больными костями в городской квартире дочери. А, глядя, как хоронят 60-детнюю соседку, разбившуюся в машине с любовником по дороге из европейского путешествия, печально вздохнула:

- Вот кому я завидую! Любовь и достаток - что еще надо женщине?

У Тани лирический возраст, имя которому бабье лето. Возраст мудрости и не утраченных желаний, когда еще есть силы для сладкого безумия, но трезвый ум уже понимает - под манящим лугом цветов - не плодородная твердь, а зыбкое холодное болото. И Таня любуется ковром издалека, перебирая прошлое. Что толку, удивитесь вы, пересматривать ценности жизни, когда главная часть ее позади? Зачем вытаскивать из сундука памяти то, что уже не пригодится, и, принюхиваясь к запаху плесени, развешивать на веревках, если ни нового сундука, ни тем боле содержимого уже не купить! А затем, что Таня старается не для себя, а для дочки, для той, что пока безмятежно уверена - жизнь бесконечна и создана лишь для радостей. Выстроить судьбу ее так, как не сумела выстроить свою, спрятать за щитом ее наивности и юности свой опыт и схватить фортуну за хвост, не дожидаясь, когда та снизойдет сама - вот в чем для ягодки-Тани главная цель момента.

Дорогу к дочкиному счастью она заботливо мостит по камушку. Например, с Денисом, школьной любовью Нелички, наконец-то, покончено. Этот мальчик не для нее, слишком уж наивный, а значит, нежизнеспособный. Теперь ее дочь встречается с однокурсником, у этого акции чуть повыше, но все равно не те. Ну выучится пацан на экономиста, ну найдет работу на фирме, во что верится с трудом, но первым все равно не станет, а на подачках жизнь круто не замесишь. Неличке нужен хозяин жизни, парень с надежной платформой. Такой, как зубной техник из первого подъезда. Техник, конечно, стар, и жена у него имеется, а вот сын его, студент медицинского, маленький хиленький юноша, чем-то похожий на ушастого слоника, - кандидатура вполне подходящая. Взять бы этого слоника за хобот, да завести в свои двери, на такие уши можно много навешать. Правда, полюбить его проблематично, но приспособиться можно. Мало ли в мире красавиц замужем за квазимодами, и ничего, привыкли. Ходят себе, брюликами посверкивают, да глазками постреливают. Не то что она, Таня, которая даже маникюр себе позволить не может. Зато замуж шла по любви и нахлебалась по самое горло. И гулял от нее ее красавец, и пил, и бил, и в конце-концов сгинул.

Только дочь ее слышать не хочет о квазимодах.

- Принца? - усмехается мама и вытаскивает из своего сундука одну из поучительных историй. - За моей подружкой Любкой бегало три пацана, а она, отвергнув инженера и офицера, выбрала торгаша! И, между прочим, не прогадала! При совдепии он товароведом был, ведал дефицитом, а сейчас свой магазин имеет.

- Это тот, что жену три раза триппером заражал? - ехидничает Неличка.

- Ужас, что за слова! - Таня притворно валится в обморок, - откуда такие сплетни?

- Ты сама по телефону мусолила.

- Хорошо, заражал, - яростно кивает мама, будто прыгает вниз с обрыва. - Но сам же и лечил! А за каждую провинность дарил ей кольцо, а в последний раз - норку.

- Мама, мама, - снисходительно усмехается Неличка, словно ей уже сорок с хвостиком, а Таня - дурочка несмышленая. - До чего же ты смешная!

- А Феликс!- уже не говорит, а кричит истерично Таня. Феликс - главный ее аргумент. Феликс - та золотая лошадка, которая могла ее сделать счастливой, но она на нее не поставила. Феликс Фролов - мальчик с соседней парты, конопатый спортсмен, дубина здоровая, влюбленный в нее по уши. Феликс, доблестно отслуживший в спецназе и поступивший в школу милиции, чтобы после дорасти до генерала в соседней области! - о чем Таня случайно узнала из газет.

- Ты представляешь, как бы мы жили за генеральской спиной? - надрывно стенает мать. Если б я в твоем возрасте не была такой безмозглой!

Ее красноречие не проходит даром. К третьему курсу дочь бросает экономиста и начинает встречаться с Геной. Ему уже двадцать пять, он при деньгах, и при машине. Что-то продает, что-то покупает. Что именно, никого не интересует, какая разница, если водит Неличку по ресторанам, возит на море и дарит тряпки! На характер их отношений Таня смотрит сквозь пальцы. Главное, не залететь, и Таня сама покупает дочери таблеточки. Но однажды так хорошо спланированная, так правильно выстроенная жизнь, со страшным грохотом рушится. На фирму Гены наезжает налоговая, все арестовывают и опечатывают, а ему надевают наручники.

Из СИЗО, где томится жених, доносится истошный вопль, завернутый в записку: "Помогите через Фролова!" Таня и слышать не хочет о поездке к бывшему ухажеру - с такой-то позорной просьбой! Она считает, что Гену нужно бросать и как можно скорее, чтоб не успеть запятнаться.

- А ты думаешь, существует стерильный бизнес? - зло плачет ее нежная дочь. И бросает матери главный козырь, от которого та едва не валится с ног, - Я беременна!

- Та-а-а-ак, - приехали, - успокаивает себя Таня, массируя уксусом виски. И включает аутотреннинг: Сизо в наше время не клеймо. И Тимошенко сидела, и все равно народная любимица. Да депутаты через одного с криминальным прошлым. А Гена никого не убил, не зарезал, ну обманул чуть-чуть государство, а оно народ когда не обманывало? И поездка к Фролову с просьбой - не наказание, а радость. Разве без такого серьезного дела она решилась бы о себе напомнить? А так все кстати, все логически. Может, сама судьба подставила Гене подножку, чтоб Таня собралась на свидание со своим прошлым! Сейчас не партийная диктатура, на личную жизнь руководителя никто не смотрит. Хоть сорок раз женись, лишь бы на работе не сказывалось! Эта рыжая дубина всю юность мечтала о ней, а первая любовь нетленна! Вот изведутся от зависти знакомые, если Таня на старости лет станет вдруг генеральшей!

К рандеву с генералом готовились, как на свадьбу. Купили маме модный костюм. К костюму сделали маникюр и на всякий случай педикюр. Все лучшее напялила и Неличка - пусть Феликс полюбуется на кандидатку в приемные дочери. И вот уже две прелестницы сидят в великолепной приемной.

- Вы записывались? - спрашивает строго секретарь, а Таня загадочно усмехается:

- Мне не надо записываться. Скажите - Таня одноклассница, и он нас сразу же примет.

Забавно, но все происходит именно так, и Татьяна, не чуя ног, плывет в сиреневом тумане, по длинному яркому ковру. У нее неважно со зрением, а когда волнуется, предметы совсем расплываются. Но даже при этих изъянах, очертания человека за столом начинают почему-то нервировать. Почему, она понимает через секунду, когда вместо здоровенной рыжей дубины видит невысокого, кругленького колобка с черными бровями в разлет.

- Как ваша фамилия? - спрашивает он разочарованно, когда Таня садится на стул.

- А ваша? - упавшим голосом вторит она.

- Фролов, - удивляется генерал. Тане кажется, что она спит или сходит с ума.

- Феликс? - уточняет она.

- Нет, Федор Александрович.

Таня чувствует, как жгучий стыд заливает ее от макушки до пят.

- Простите меня, - просит она упавшим голосом, вытирая платочком вспотевший лоб. - Ради Бога простите! У вас в управлении работал мой одноклассник, ваш однофамилец, я была уверена, что вы - это он.

- Сейчас узнаем, - говорит генерал и поднимает трубку.

Игорь, проверь, есть в управлении мой однофамилец по имени Феликс.

- Не расстраивайтесь, - смеется незнакомый генерал. - Я ведь тоже попался. Со мной училась девочка Таня, я был в нее тайно влюблен. Потом она уехала с родителями в Россию и потерялась. Я подумал, что Вы - это она.

Телефон звонит через минуту, и низенький генерал хмурит брови:

- Новость не слишком приятная. Ваш одноклассник действительно работал в милиции, но проштрафился и был уволен. Но он жив-здоров, работает барменом. Садитесь на первый троллейбус и до кафе "Улетное".

Неличка поджидает Таню в приемной.

- Ну как? - кидается она к матери. Голубые озера глаз, кудри, как у Мальвины, до чего ж хороша, чертовка!

- Если сможет, поможет, - отвечает Татьяна. -Все же другая область, а он не министр!

- Вы хоть обнялись? Поцеловались? - допытывается дочь. - Ты такая красная, словно он тебя в объятьях тискал.

- И тискал, - буркает стыдливо Таня, - и замуж звал, и тебя хотел удочерить.

- А ты сказала, что мне уже двадцать лет? - верит всему дуреха.

- Сказала - сказала, - бормочет Таня. - Знаешь, дочь, давай помолчим, у меня голова болит.

- Еще бы, - понимает Неличка. - Увидеть не спетую песню!

До поезда еще полдня, и они едут обедать в "Улетное". Пока дочка смотрит меню, Таня подходит к стойке бара. Несостоявшийся генерал что-то считает на калькуляторе, заглядывая в испещренную числами тетрадь. Он располнел, полысел. Под глазами мешки, как у сильно пьющего.

- Можно кофе? - просит Таня пересохшим голосом. Но рыжий бармен не реагирует.

- Кофе, пожалуйста, - повторяет Таня настойчивей и добавляет интимно, - Феликс.

- Я сорок пять лет уже Феликс, - скрипуче отзывается тот, к кому она ехала, и поднимает глаза. Но напрасно Таня внутренне замирает, готовясь к буре эмоций. Взгляд, подернутый масляной пленкой, не зацепившись за ее лицо, равнодушно падает в калькулятор, и рыжий не говорит, а будто вбивает ржавые гвозди, - у меня перерыв, мамаша!

Самое смешное, что Гену из Сизо выпустили так же неожиданно, как и взяли, но Неличку это нисколько не тронуло. У нее был новый этап - ей нравились милиционеры. С утра до вечера в доме надрывалась Алена Апина: "А я люблю военных, ...здоровенных..."

- Умная дочь у меня, ушлая. - безрадостно думала Татьяна. - Но разве счастье подвластно уму? Может оно, как и форма носа, передается по наследству? Или хуже того - это просто лотерея, в которую люди играют с всевышним? Но тогда бессмысленно выстраивать схемы или скупать билетики пачкой: чем больше усилий, тем горше разочарование.

Может Неличка и станет генеральшей, но любовь, эта редкая пугливая птица, в нежном сонме которой когда-то грелась Татьяна, к ним больше не залетает. И цветы на Танином лугу уже не цветут...


© Соня ВОЛКОГОН


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!