Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Страшная месть

"Уважаемая супруга Иннокентия Георгиевича, поскорей приезжайте домой, потому что до вашего мужа ходят две девки и могут разбить хорошую семью. Одна девка хоть замужняя, а вторая вообще шалава. Заклинаю вас, поспешите домой..."


Ирка Чубаркова и Файка Висящева какая-то там родня: то ли троюродные, то ли седьмая вода на киселе и живут в маленьком камчатском посёлке под названием Термальный. Чубаркова пышная, белотелая, в стиле "русская красавица". Ещё в седьмом классе её прозвали Коровой за выдающиеся формы, которые у озабоченных мальчиков вызывали вполне здоровые желания. А Висящева тонкая, худая, смуглая, будто подкопченная. На первый взгляд - волна и камень, лед и пламень. Но присмотревшись, заметишь фамильное сходство: широко расставленные крупные глаза. Однако если у Ирки этот фамильный недостаток скрадывается пухлыми щечками, двойным подбородком и высоким начесом крашенных в золото волос и даже красиво, - ну и глазища, говорят ей, - то у Файки совсем наоборот. Темное лицо, туго обтянутое кожей, с глазищами по бокам вызывает в памяти увеличенное в тысячу раз насекомое из передачи "В мире животных".

Ну, разумеется, и жизнь неравномерно раздала сестрам свои серьги. В техникуме, куда обе поступили после неполной средней школы, они будто сошли с ума, повели себя, как говорится, легкомысленно и забеременели, как потом оказалось, почти одновременно от Витюши по прозвищу Долговязый. Что делать? Витя отказывается: что я один, что ли, говорит. Однако Чубаркова всё ж таки Витю окрутила, её родители в город приезжали, с Витей вели разговоры - так что они расписались, и Ирка вовремя родила дочку Анжелочку. А у Файки - что? Одна бабка полоумная, от неё никакого проку. Пришлось Висящевой сходить в больницу. Аборт был поздний, еле врачиху уговорила. После этого Файка долго болела, бабка обо всем узнала и прекратила её учение: раз так, иди вкалывай, нечего по городам подолом мести.

И вот теперь у Ирки профессия бухгалтер, работа в конторе, чистая, приближенная к начальству, ходит в маникюре, а Файка простая тепличница, подай-принеси, вечно в резиновых сапогах, от которых ноги преют и совсем уже испортились. У Чубарковой и муж Витя, выпивает, конечно, но кто не пьёт? И Анжелке уже двенадцать, учится на аккордеоне, и пятилетний сын, правда, говорят, придурком родился, ну, тут уж как Бог дал, а у Висящевой - ничего. Детей ей, врачи сказали, после того аборта не рожать, мужиков лишних, в мужья желающих, в поселке нет, одна она. Нет, есть у неё, конечно, мужчины, но несерьезные, приходящие и незадерживающиеся. Дольше всех ходит к ней бывший интеллигент Альберт, из геологической партии, но ни о какой женитьбе тут и речи быть не может. Во-первых, пьянь, во-вторых, при знакомстве сразу сунул ей свой паспорт со штампом, чтоб, значит, и не надеялась. "Альберт хоть не врет, и то хорошо", - думала она. В общем, хочешь ешь, а хочешь плюй, всё равно получишь понятно что.

Но что Файку добило: у Ирки, оказывается, ещё и любовник есть, мало ей, стерве, мужа, так ещё и любовника взяла! Хотя в их поселке тайн нет и все всё друг про друга знают, открылось это случайно, конечно. Чубаркова в сердцах сболтнула.

Они в бане встретились и с интересом друг друга рассматривали. У Ирки сиськи пудовые, чуть не до пояса, а задница на табуретке не умещается, свисает с обеих сторон, нога - две Файкиных точно. "Ну и взаправду Корова", - подумала про Чубаркову Файка. Чубаркова же, оглядев Файкины скудные прелести: первый номер, тощий зад, ноги-палки, - не выдержала:

- Ну, Вися, ты совсем всохла. Как только твой Альберт тебя в постели находит, с фонарем что ли?

- На себя посмотри! Небось, Витюшу одной ногой задавишь, корова холмогорская! Думаешь всем твоя жопа необъезженная слаще сахара? - разозлилась Висящева.

- Да уж кто меня попробует, до тебя охотником не будет. Сразу поймет, где женщина, а где доска с дыркой.

- Значит, ты - женщина, а я доска? - Файка аж задохнулась от злобы. - Да у меня этих кобелей не сосчитать было, а ты с шестнадцати лет со своим Витюшей-пьяницей трешься, а туда же! Корова ты, а не женщина!

Ирка до этого спокойная была, размягченная баней, над Файкой лениво подшучивала, с высоты своего положения, но тут ей тоже вожжа под хвост попала:

- Почему это только с Витей? Если хочешь знать, у меня такой мужик есть - закачаешься! Меня увидит - аж трясется. Красавчик, с высшим образованием, умный - не твоим еб...м чета!

- Ха-ха-ха, - заливается Висящева, - ну и врешь ты, Чурка, кто это в нашем поселке такой нашелся? А если с городским залеткой под кустом переспала, не вешай лапшу!

Тут и сболтнула Чубаркова лишнего:

- А сосед мой, чернявый такой, знаешь?

- С метеостанции что ли? Так он же женатый!

- Ну и что? Твой Альберт тоже не холостой, кажется!

- Как же вы с ним устраиваетесь? Под носом у жены и Витюши? Ну и блядь ты, Ирка, - говорит Висящева, - а я вот Витюше расскажу, что он с тобой сделает?

- Прям, так он тебе и поверит!

Однако Ирка Чубаркова первой опомнилась и досаду почувствовала, что завела с Файкой ненужный разговор:

- Да соврала я, Вися, соврала. И чего мы только собачимся, мы ж родня.

Файка тоже остывать начала: во-первых, она себя в обиду не дала, во-вторых, Ирка первая шаг к перемирию сделала. Вместе вышли из бани, потом ещё в магазине за маслом сливочным рядышком в очереди постояли - ну, просто подруги. "Может, к нам зайдем, пообедаем с винцом?" - сладенько, но неискренне пригласила Чубаркова Висящеву. Файка у Ирки с Витькой, как они поженились, не бывала, да её до сегодня никто и не звал. "Чего это я у вас не видела? - с презрением отрезала Файка дальнейшую дружбу с родственницей.

Вылетевшее слово не воробей, и уже дома, вспоминая ссору с Чубарковой, Файка поняла, что есть, есть у Ирки любовник, и именно тот, про которого она так неосторожно проболталась.

Вечером Файка Висящева против приметы пошла выносить мусор и встретила у мусорных ящиков дядю Толю Русских, который с Чубарковой в одном подъезде живет. Он хорошо к Файке относился, без кобелятины, хотя в поселке был старожил и всю историю жизни Файкиной знал. Сочувствовал ей. Однажды он даже прибивал ей шкафчик на кухне, она тогда его водочкой угостила, поговорили от души. С тех пор всегда друг другу во весь рот улыбались. И Файка у дяди Толи спросила, как там у них в подъезде поживает ученый со станции.

- А тебе это на что, девка? Он человек культурный, у меня завсегда картоху покупает.

- Да вот, дядь Толь, - быстренько сообразила Файка, - хочу на заочный поступать, так думаю, может, он мне математику подтянет. Только не знаю, как к нему и подойти.

- Хорошее дело, - одобрил дядя Толя. - Молодец, что за ум взялась. А насчет Иннокентия Георгиевича ничего сказать не могу. У него сын заболел, жена с ним на материк улетела, месяца три уже, вроде как на операцию или лечить будут, не скажу. Но как увижу, спрошу про тебя.

- Ой, дядь Толь, не нужно человека беспокоить, раз у него горе такое, я тогда лучше у учительницы, у Ольги Ивановны, позанимаюсь, - отбрехалась Файка.

"Вот оно что, - всю ночь, пока крутилась без сна, думала Висящева, - значит, горе у него, а Ирка тут как тут, утешительница нашлась. Ну, и он хорош, жена с больным сыном за дверь, а ему уже не терпится. Нет, подумать только, я для них всех шалава, а сами-то каковы? Разве б я от мужа куда гуляла?" Лежа в темноте с открытыми глазами, Файка пыталась вспомнить жену этого Иннокентия Георгиевича. Рисовалась невысокая худенькая девушка, темноволосая, в синих брючках, в нелепой какой-то футболке с цифрой 12 на спине. Красивая она или нет, Файка вспомнить не могла. Но то, что обманываемая жена ничем не напоминала толстозадую Чубаркову, это точно. "Неужели Ирка правду сказала? И кто попробует её мяса, уже других не захочет? - в тоске мучалась Файка. - Взять хоть Витю Долговязого. Выбрал же он тогда Чурку, не меня..." К утру бессонной ночи она твердо решила отомстить Чубарковой за все хорошее, что той досталось в жизни.

На следующий день на работе ей было не до Ирки: за воскресенье бичва то ли местная, то ли пришлая залезла в теплицу и оборвала огурцы. Вызывали начальство, милицию, составляли акт хищения, потом пришли рабочие восстанавливать стекла - день был хлопотный, Файка вся издергалась, ещё и спать сильно хотелось. Дома надеялась сразу в постель, так Альберт приперся. Пришлось его кормить: пельмени лепила, салат строгала, пока он в ванне отмокал. Когда легли наконец в кровать, Файка почувствовала что-то неладное. Может, она что не так сделала, только у Альберта не стояло. Сначала она рукой его накручивала, но так себе, чуть-чуть получилось.

- Ты в рот возьми, - попросил Альберт.

- Щас, разбежалась, - отрезала Файка.

Лежали недовольные друг другом, а её словно бес какой за язык тянет:

- Слушай, а ты чего ко мне ходишь? У тебя вроде жена есть в городе, к ней бы ездил.

- Ну чего взъелась, Файк, я это, с перепою, вчера с ребятами поддали прилично. А я от этого слабый делаюсь.

- А тебе вообще, какие бабы нравятся? Как я или... Ирку Чубаркову из конторы знаешь?

- Из конторы? Жопастую такую?

- Вот-вот. Тебе она как?

- Ну, ничего себе. Есть за что подержаться, и вообще... - неопределенно протянул Альберт.

- Ну, а ты кого бы выбрал, меня или Ирку? Только честно.

- Честно? - Альберт взял Файкину маленькую грудь в руку, как бы изучая или взвешивая, и осклабился: наверно, Ирку, ты уж не обижайся, тут-то смотреть не на что.

После этого Висящева с постели встала, халат накинула спокойно и попросила Альберта больше её порог никогда-никогда не переступать. "Ну и черт с тобой!" - сказал он ей на прощание.

И опять была бессонная ночь, со слезами. Она плакала, что вот ей уже под тридцать, старость, никому-то она не нужна, даже алкашу Альберту, а Ирка, укравшая у неё Витюшу и неродившегося ребеночка, счастливая, а это несправедливо. И Файка строила планы мщения.

В шесть часов вечера Файка стояла на главной площади поселка, где располагались его основные достопримечательности: магазин, КБО, почта, пивной ларек и автобусная остановка. Ждала возвращения с работы Иркиного любовника. Время это людное: поселковые мужики толпились за своей законной кружкой пива, а их тоже законные жены - в очереди за хлебом-сахаром и другими товарами народного потребления.

Пришедший по расписанию автобус выгрузил пассажиров, в основном местных, поселковых, работающих, так сказать, на отхожих промыслах. Был среди них и тот, которого выглядывала Висящева. "Что-то он зачуханный какой-то, - решила она, разглядев на ожидаемом мятые брюки с вытянутыми коленями и совсем уж непрезентабельную курточку. - Ирке, конечно, не до того, чтобы за ним поухаживать, совсем захирел мужик. Дам ему время поужинать, тогда пойду". Файка сбегала домой, сложила в полиэтиленовый пакет килограмм отборных маленьких огурчиков, пол-литровую банку икры, потом немного подумала, сделала на лице боевую окраску и надела новый брючный костюм "от Валентины", лучшей закройщицы поселкового КБО.

В таком всеоружии где-то около восьми вечера Файка, немного волнуясь как бы не столкнуться в подъезде с Чубарковой, позвонила в дверь Иннокентия Георгиевича. Дверь открылась незамедлительно, как будто хозяин стоял под ней в ожидании, и Файка успела заметить, как с лица его, начиная с глаз, стекло радостное, счастливое выражение и заменилось скучным и неприветливым. "Ирку ждал, а тут облом", - догадалась Файка.

- Вам кого, девушка? - спросил Иннокентий Георгиевич, одной рукой придерживая дверь, а другой подтягивая тренировочные штаны.

- К вам я, по делу, - протягивая ему сумку с подарками, кокетливо улыбнулась Файка. - Пройти-то можно или так и будете девушку в дверях держать?

Иннокентий Георгиевич пакета не взял, но секунду помедлив, сделал гостеприимный жест, мол, что ж, заходите, если девушка и по делу, и лицо его из скучного стало делаться то ли игривым, то ли заинтересованным - сразу Висящева не усекла, но что-то такое почувствовала.

Квартира ученого с высшим образованием Файку удручила: такой обшарпанности, бедноты у поселкового населения она не наблюдала. Ни ковров, ни серванта с хрусталем, даже приличного дивана не было. Голые стены, какие-то самодельные полки с книгами, кровать с шишечками, облезлый письменный стол - и всё. "Даже сесть некуда, - оглядывалась Файка, - но, с другой стороны, интеллигенты, перелетные птицы, чего им барахлом на Севере обзаводиться, они денежки откладывают, не то, что мы, дураки". Разглядев комнату, Файка принялась за её хозяина.

Ирка не соврала: он действительно был красив, даже в тренировочных штанах, правда, на Файкин вкус, жидок, мелковат в кости. "Ирка такого поднять сможет, точно, а он - надорвется", - подумала.

Она присела на кровать - больше-то некуда, а Иннокентий Георгиевич стоял над ней, сложив руки на груди, и ждал.

- Мы вот что, Иннокентий Георгиевич, тут в поселке подумали: вы всё один да один (в этот момент она кокетливо быстро опустила, а потом вскинула глаза), некому за вами присмотреть, убраться или приготовить, да и горе у вас такое, сын заболел, жена уехала... Так мне прямо и дали общественное поручение вам помогать, в чем скажете. Вот, к примеру, для вас огурчики, икорка там, - Файка протянула ему пакет с подарками и преданно посмотрела в глаза.

Иннокентий Петрович растерялся: а черт его знает, может, здесь, на Севере, так принято? Люди тут вроде открытые, дружелюбные, не то, что на материке. Но неудобно как-то. Да и может ли такое быть? Что-то не верится. В общем, не знал он, как к этому отнестись и что и сказать заявившейся к нему неожиданно девушке. Да и девушка так себе: вешалка в одежде.

А Файка не останавливалась:

- Меня Фаина зовут, я сестра соседки вашей, Ирины, она много о вас рассказывала, про жену вашу, про сынка. Давайте я у вас уберусь, вон чего развели в квартире. Но вы ведь ученый! Разве вам до этого? Вы на балконе покурите, отдохните, а я быстренько.

Пока недоумевающий Иннокентий молчал, Файка метнулась в ванную, схватила ведро, тряпку и со всем этим добром вернулась в комнату.

- Идите, идите, - подтолкнула она мужчину к балкону.

Ей жалко было нового костюма: не для такого дела сшит, да и в голову вдруг пришла одна мыслишка. Она сняла брюки, пиджак и осталась в черных полупрозрачных трусиках и маленьком топике. Краем глаза посмотрела, видит ли её Иннокентий. Он стоял на балконе с вытянутым от удивления лицом. Работала она с привычной сноровкой, на ходу складывала книги на столе в одну стопку, смахивала пыль, развешивала аккуратно кое-как брошенные брюки и рубашку. От рубашки попахивало потом, и Файка решила, что потом постирает. А теперь нужно вымыть пол. "Щас я тебе, мудак, покажу шоу", - Файка наклонялась как следует, предъявляя для обозрения Иннокентию попку, обтянутую черным шелком.

- Ну, хозяин, принимай работу.

Она стояла перед Иркиным любовником и наблюдала реакцию. Реакция соответствовала ожиданиям - тренировочные штаны ее не скрывали.

- Ой, я аж вспотела вся, в ванну к вам можно? - кокетничала Висящева напропалую, то невинно опуская, то вскидывая глазки.

- Конечно, разумеется, можно, - засуетился Иннокентий Георгиевич. - Я и полотенце сейчас дам вам чистое...

"Спекся, мудак - видно, он не только на Иркину жопу косится, на любую запрыгнет", - поняла Файка.

Иннокентий тер ей спинку, и животик, и маленькие Файкины грудки и дрожал в предвкушении. Файка не успела даже вытереться как следует, а он уже повалил её на кровать, мокрым ртом присосался к её губам и мигом устроился между Файкиных ног. Ей вообще-то понравился его напор, она ему со вкусом отвечала, дрожь возбуждения имитировала, постанывала, на шее засос поставила, крутилась, как на сковородке, а под конец выдала такое громогласное "О-о-о", что он испуганно зашептал: "Не кричи так, соседи услышат". Так Файке это-то и нужно, чтоб Ирка услышала. Поэтому она ещё громче закричала якобы в порыве небывалого оргазма. Надеялась, что вдруг Ирка прибежит поинтересоваться, что у её любовничка делается.

После бурных объятий Иннокентий Георгиевич поинтересовался, понравился ли он Файке как мужчина и как насчет предохранения: не будет ли нежелательных последствий. Ей такое чудно было. Её мужчины об "понравился" не заикались да и на возможные "последствия" чихать хотели. "Очень ты приятный мужчина, Иннокентий, страстный, изголодался, видать, без жены, - чуть-чуть укусила его Файка, - а насчет беременности не волнуйся, я девушка свободная, безмужняя, не то, что Ирка. Отчета давать некому". На Иркино имя он никак не реагировал, будто не слышал. Затаился, как разведчик. Она тоже в откровенность не пустилась: про бесплодность свою ничего не сказала, так, на всякий случай. Хотелось и ей пораспрашивать, кто же лучше, она или Ирка, но вспомнила опыт с Альбертом и передумала. Они ещё о том, о сем поболтали. Файка все ждала, что, может, Ирка припрется, но вскоре из-за стены донеслись неровные звуки полонеза Огинского, разучиваемого Анжелочкой, потом голос Витюши, недовольно выговаривающий что-то то ли жене, то ли дочери, и стало ясно, что Иркиного явления не будет.

- Я к тебе каждый день ходить буду, хочешь? - уходя, спросила Файка теперь уже своего любовника.

- Лучше я к тебе, - замялся он, - знаешь, соседи ещё чего жене сболтнут.

- Вот, блин, про жену вспомнил, а может и про Ирку, - подумала Файка и вслух шутливо: ну тогда - до завтра, смотри, сил набирайся, ни с кем ни-ни.

Она опять не могла уснуть. Ей в голову вдруг пришла мысль, что её сегодняшняя месть Ирке никакая даже не месть, потому что этот Иннокентий козел ещё тот, вполне может трахать их обеих, как когда-то Витюша, а она, Файка, про него и Ирку ничего и знать не будет. Не караулить же ей. Выходило, весь спектакль зря? Стонала, пол мыла - всё напрасно. Никакого удовлетворения от такого мщения не было. Нужно придумать что-то покруче.

Среди ночи Файка встала с постели. Накинув халат на плечи, села за стол, вырвала из тетрадки в клеточку лист бумаги и написала: "Уважаемая супруга Иннокентия Георгиевича, поскорей приезжайте домой, потому что до вашего мужа ходят две девки и могут разбить вам хорошую семью. Одна девка хоть замужняя, а вторая вообще шалава, ещё чем-нибудь от неё заразится. Заклинаю вас, поспешите домой. Ваш доброжелатель и сосед Анатолий Иванович Русских".

"Завтра на почте у Людки адрес жены узнаю и пошлю", - решила Фая Висящева. И к ней пришел сон.


© Евгения ВЛАДИМИРОВА


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!