Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Разновидности женских заморочек

- Я думаю, ты весьма хреновый сексуальный партнер, - сказала она.

И от этих слов у меня случилась колоссальная эрекция.

Мерзкий процесс, унижающий человека. Как счастливы женщины, что их сознание сильнее тела.


Часть 1

Разновидности женских заморочек. Часть 1

Наступил пыльный и нелюбимый мною август. Хотя, в этом году начало августа принесло некоторые радости.

Все экзамены закончились!

Я был свободен - до невоообразимой степени свободы.

Отец собирался вознаградить меня за поступление в приличный вуз.

- Литература, театр - все это несерьезно. Сочинять писанину можно и на досуге. Но при этом следует иметь солидную профессию.

Мне было совершенно до лампочки, где терять время еще пять лет. Мозг высшего порядка (мой) переваривает одинаково и числа, и стихи.

Финансы и кредит - замечательная солидная профессия!

- Хочешь поехать в Таиланд?

- А можно, я останусь дома? - спросил я.

Пока папан с молодой супругой будут вдвоем гулять под баньянами, я смогу без помех сочинять писанину. Целый август, который я, как уже было сказано, не люблю.

Отец согласился. Конечно, ему пришлось наступить на собственное самолюбие и позвонить моей мамаше. Отец говорил в коридоре, а я образно и ярко представлял, как орет до посинения губ мамаша на том конце провода: "Скотина! Подонок! Бросить ребенка для того, чтобы развлечь эту шалаву!"

Мама истово верит, что отец и Лиза мучат и истязают ее сына. Свой уход к парню на пять лет старше меня она считает нормальным.

Когда она жила с нами, она считала нормальным при мне переодевать трусы и лифчики.


Я остался один!

В первые два дня мамми приезжала с термосами. Ее супчики я ненавидел еще в первом классе. Как вареные сопли, ей-богу.

- Оставляй, мамуль, я поем попозже.

Далее я смывал супчики в унитаз и возвращался к компьютеру. На третий день ей надоело быть хорошей мамой, и она выдала мне деньги.

- Русланчик, у вас внизу чудное кафе. Там прекрасный выбор горячих блюд.

Я согласился, что кафе чудное, и пообещал звонить. Дальше последовал поход в супермаркет. Я набил каталку яблоками, бананами, салями, чипсами, майонезом.

Свою комнату я оборудовал на манер осажденной крепости. Приволок журнальный столик из гостиной и поставил его справа от компа. Так, чтобы можно было достать жратву рукой.

На пол, справа, я поставил двухлитровую бутыль с минералкой. Дверь на балкон была нараспашку, потому что август выдался жаркий. Я работал абсолютно голым. Во-первых, спасение от зноя, во-вторых, именно обнаженным писатель может до конца обнажить свой мозг и свою душу.

Домашний телефон я выключил. Мобильный пришлось оставить включенным, потому что май пэрентс звонили аккуратно, проверяя, не сдохло ли дитя.

Мой первый роман потек плавно, как Волга или другая река-гигант. Герои ожили уже в первой главе. А с третьей главы они начали слегка командовать мною.


К десяти-одиннадцати вечера я уставал и ложился спать. Но ровно через пару часов мои герои будили меня, и дальше я бил по клавишам уже в черной духоте. Город остывал медленно. Все его запахи норовили забраться в мой роман.

Нет уж, я пущу только те ароматы, которые мне нужны. Ведь я писал не из графоманских побуждений, а для получения Нобелевской.

Никогда еще не было нобелевского лауреата по литературе, которому семнадцать лет.

Это буду я!


На четвертой главе я вдруг почувствовал Пустоту.

Знакомое ощущение. Пустота приходит, как вирус, неизвестно из каких плоскостей мира. Она начинает высасывать мысли.

Я ненавижу людей и их вонючие толпы. А пустота побуждает идти к людям и тереться об их банальные, серые, на фиг мне не нужные мыслишки.

Тяжело родиться гением.

Я набрал номер Лёки.

- Привет! Чем занят?

- Помогаю родакам делать ремонт.

- И долго собираешься помогать? Мои уехали. Есть возможность устроить классный сейшн.

Лёка обрадовался и занялся организацией сейшна. Уже через час они с Мосиным позвонили в дверь, и я увидел их на пороге в обрамлении пухлых пакетов.

- Ты чего голый лазишь? - спросил Мосин.- Поставь пиво в холодильник. А то теплое, как ссаки.

Пришлось надеть трусы и разобрать крепость около компа. О, как мне это было болезненно! Сука Пустота.

Сборище тинейджеров - это форменная пытка. Музыка дубасит по нервным центрам. Поистине, тот, кто изобрел клубную мерзость, был величайшим врагом человечества. Я сидел на диване, а рядом - Мосин и девушка. Еще две девушки оккупировали кресла. У одной из них был на шее черный ошейник с пентаграммами.

Гостям было весело. Пиво и сигареты наполнили квартиру запахом дешевого бардака. Человеческие рожи уже начали увеличиваться и наползать, эффект видеокамеры. Так всегда у меня бывает, когда я гоню Пустоту, и мне адски противно и скучно.

- А ты правда никогда не пьешь? - спросила одна из девушек. Она училась в седьмой школе, кажется. Я встречал ее на дискотеках и в клубе "Сорок четыре". Светло-русые волосы, падающие на плечи. Я страшно консервативен насчет женщин. Естественно падающие волосы и естественный цвет - что может быть лучше?

Но с ней нельзя будет переспать прямо сегодня, чтобы выгнать Пустоту. Следовательно, эта девушка мне была ни к чему.

- Никогда, - ответил я, - алкоголь и гений - вещи несовместимые, Оля.

Ее звали Оля, я это знал откуда-то.

- А Есенин? - спросила она.

Мне стало еще скучнее. Когда девушка поминает всуе Есенина, это совершенно бессмысленная девушка.

- Есенин - не гений. Он был сельским обывателем, который от не хер делать катал пошлые стишки.

Оля обиделась и начала спорить. Как будто Есенин был ее родной папа.

- А правда, что ты выиграл какой-то конкурс с какой-то пьесой? - спросила та, с ошейником.

- Да, - ответил я, - прошу заметить - очень престижный конкурс.

- Руська у нас крут! - воскликнул уже хорошо поддатый Лёка. А я подумал, что девушка с ошейником согласится на фаст-секс. Я сказал ей:

- Пойдем, постоим на балконе.

Мы вышли на балкон, и глотнули запах пыльных деревьев, машин и липкого асфальта. Меня повело. Я понял, что Пустота непростая. Вслед за ней придет Взрыв. Это так редко бывает, когда Пустота приводит Взрыв. Зато Взрыв подарит мне сразу семь или восемь сверкающих, алмазных, огненных страниц.

Девушка отхлебнула из пивной бутылки, которую она захватила с собой.

- Так что ты хотел? - спросила она.

- Переспать с тобой сегодня.

Я не смотрел на нее. Нужно быть форменным сумасшедшим, чтобы спать с таким существом. В ней не было ничего естественного, в ней вообще ничего не было. Подходящего для меня, я имею в виду. Волосы у нее были крашеные - грязно-черный цвет, и чем-то намазаны, свисали на плечи, будто куски черной слизи. Веки тоже были густо намалеваны черным. Видимо, она была "гот" или еще какая-то дурь.

Целовать девушку с черной слизью на голове, и притом - она курила, как сантехник. Бррр!

- Зачем? Я ж тебе не нравлюсь, - сказала она.

- Откуда ты знаешь?

- Да я вас знаю наизусть, козлов, - сказала она, и я впервые посмотрел ей прямо в лицо.

- Я уже могу писать Энциклопедию мужских заморочек, блин.

Я почувствовал, как Пустота слегка пошатнулась. От жуткой девицы стало подползать ко мне Нечто. Я еще не знал, хорошее или плохое. Во всяком случае, интересное.

- Пародировать чьи-то мысли - малопочтенное занятие, Лена.

- Я не Лена, - сказала она, - с чего ты взял, что я - Лена?

- Просто так. Сказал, что в голову пришло.

- Ну и голова у тебя, если в нее такое приходит. Я - Ада.

- Тупой готский ник?

- Оригинальное мое имя по паспорту.

У меня были два ложных позыва выгнать вон всю эту шушеру и броситься к компу. Но я понял, что пока нельзя. Ночью мне станет худо от Пустоты.

- Я хочу тебя, - сказал я.

- Ты хочешь Олю.

Я не хотел ни Олю, ни даже Мисс Вселенную сейчас не хотел. Впрочем, что это я - мисс Вселенные всегда похожи на узниц Бухенвальда, которых неведомым аппаратом растянули в длину, как дети растягивают жвачку.

- Останься, - сказал я, - тебе выпала честь стать моей Музой.

- Я думаю, ты весьма хреновый сексуальный партнер, - сказала она.

И от этих слов у меня случилась колоссальная эрекция.

Эрекция - мерзкий процесс, унижающий человека. Как счастливы женщины, что их сознание сильнее тела. Ада заметила и захохотала.

- Гений, а ты совсем сопливый.

При этом она была не старше меня, и хотела меня гораздо сильнее, чем я ее.

- Дамы и господа, - объявил я, входя в комнату, - суарэ закончено. Всем - большое "до свиданья".

Парни не возразили. Они знают, кто есть Руслан Невзоров. А Оля посмотрела на меня оскорбленно:

- Вообще, это смахивает на хамство.

- А это и есть хамство. Мне пора отдаться творчеству.

Я велел им прихватить с собой пустую тару из-под их поганого пива. В дверях Оля обернулась. И посмотрела на Аду, которая никуда не собиралась.

- А она тоже будет отдаваться творчеству? Или лично тебе?

- Почитай Конституцию, Лена, - сказал я, - там есть раздел о правах и свободах.

- Я - Оля! - сказала она с ярко выраженной ненавистью.

Сей огонь ненависти в женских глазах означает жаркий и страшный микс. Ревность, месть, злобу. То есть любовь. У женщин ведь мозги наперекосяк от природы.

Я вошел в гостиную. Ада курила, закинув ноги на спинку дивана. Ногти на ногах у нее были черные, и на некоторых пальцах ног - колечки.

- Ну, что, гений, - сказала она насмешливо, - снимай штанишки!

- Табачный дым убивает любое желание, - ответил я.

Ада повернулась, села прямо.

- Если я брошу курить, я стану для тебя привлекательной?

- Вероятно, да.

- А ты станешь привлекательнее для меня, если начнешь курить.

Я взял сигарету из Адиной пачки и прикурил ее. Вонь хлынула в легкие, и невыносимо защипало. Но я стойко не кашлял. И даже стал гнать отраву через нос.

- Тебя вырвет, - с отвращением сказала Ада, - куришь, как, блин, пятиклассник.

- Раздевайся, - приказал я, бросив сигарету.

- Затуши, - в тон мне сказала она.

Я смял бычок в пепельнице. Ада, не сводя с меня глаз, сняла джинсы и черную майку с белыми скелетами.

На ней были черные стринги. У нее была белая-белая кожа, от которой я мгновенно ослеп. Животное желание тут же выбрызнулось, сколько можно терпеть.

Тотчас стало противно. Ужасно противен оргазм, а липкая гадость под одеждой - еще хуже.

- Я свободна? - спросила Ада. Она смотрела на меня, как на дохлую мышь.

- Проваливай.

Я ушел в ванную. А когда вышел, Ады уже не было. На Лизином трюмо в прихожей лежала визитка. Настоящая визитка, с хорошим дизайном. Ада Соболева, фетиш-модель. И номера - домашний и не менее трех мобильных.

Я снова соорудил себе крепость. Разделся и включил комп.

И вот что я смог написать.

"Черная роса просочилась из Пустоты и осела на моих веках. Теперь я вижу черное, думаю черным, и нескончаемое черное желание вытягивает из меня влагу жизни. Так много сперматозоидов - и все зря. Столько гениальных генов ушло в твою черноту, откуда ты взялась, адская Ада".

Понятно, что такой дурдом я в свой роман пустить не мог. Я позвонил на мобильный Лёке.

- Слушай, а у тебя есть телефон Оли?

- Оля? Она с нами. А что, Ада ушла?

- Дай мне Олю, плиз.

Оля спросила злобным (то есть влюбленным голосом):

- Что, Ада не вызывает вдохновения?

- Ты не могла бы приехать? Возьми такси, я оплачу.

- Я не девочка по вызову!

Оля бросила трубку. Сколько-то времени я промучился наедине с Пустотой.

Ночь была густая, горячая и влажная, как только что сваренный кисель. Я вышел в этот черный кисель. Мне все уже было по фигу. Пусть меня ограбят, пусть прирежут маньяки.

Мимо мчалось пустое такси. Я поднял руку. И уже в салоне набрал номер Ады.

- А, это ты, - сказала она. Голос совершенно не сонный, несмотря на два часа ночи.

- Ты где? Я должен извиниться перед тобой.

- Я около "Радиоприбора".

Блин, какая чертова даль. Но для сына богатых родителей такси не дорого. Ада сидела на обшарпанной страшной автобусной остановке. Еще несколько уродов, похожих на нее прическами и мазней на рожах, сидели здесь же.

Они ждали автобуса в никуда.

- Посиди с нами. Тебе хреново одному, да? - спросила Ада. Она не представила меня своим приятелям. Да и не больно-то они были мне нужны.

- Поедем ко мне, - предложил я, - я вел себя мерзко.

- Не могу, - ответила Ада нисколько не обиженным голосом, - я здесь с Вилли.

Она показала на парня, одетого по-другому, чем все эти олигофрены. На нем были достаточно облезлые тряпки: какие-то джинсы, какая-то майка. Он сидел и смотрел в черноту, изображал транс.

- Кто он тебе?

Ада пожала плечами.

- Полагаю, что я его люблю. Не могу сказать, что взаимно.

Вилли положил большой прибор на ее признание. Сидел и медитировал в темноту. Блядь, как я ненавижу клоунов, которые кривляются перед самими собой!

- Ты с ума сошла. Любишь его, вот этого духовного мастурбатора? У него на роже - врожденный сифилис и героиновый приход.

Вилли был гораздо крепче меня в плечах. И я понимал, что он способен раскатать меня по асфальту.

Мне хотелось спровоцировать хоть что-то: секс, драку, смерть. Но Вилли не пошевелился. Ада посмотрела мне в глаза и сказала:

- Тебе выгоднее было бы с Олей. Ее сестра - заведующая репертуарным отделом театра. Ты же пишешь талантливые пьесы, правда?

- Не талантливые, а гениальные, - ответил я, - поедем, я тебя умоляю!

В такси Ада положила ладонь мне на бедро. Потом беззастенчиво потрогала область ширинки. Расстегнула молнию.

Я не возражал. Я почему-то оказался в состоянии стиснуть зубы и терпеть. От Ады приходила ко мне некая темная сила.

- А у тебя не маленький, - сказала она нарочно громко. Она тоже провоцировала всех подряд: меня, дебильного Вилли, ни в чем не повинного таксиста.

Мы ввалились в ночную квартиру, где жалобно гудел брошенный комп.

- Я в ванную, - сказала Ада, - иди, стели постель.

Я положил даже чистую простыню. Голый залез под одеяло. Ада пришла в одних стрингах. Но вся косметическая грязь с лица была смыта. И я увидел, что Ада - природная блондинка. У нее были светлые брови и светлые ресницы. С черными волосами смотрелось уродливо-жутко-возбуждающе.

Груди у нее были белые, сметана, первый снег, второй размер. Больше - не надо, больше - уже безвкусно.

- Когда у тебя было в последний раз? - спросила Ада.

- Никогда, - ответил я честно.

Под черными стрингами обнаружилась блондинистая полосочка волос. Дальше я уже не рассматривал. Потому что дальше я драл ее со зверской силой, долго и злобно, нежно и отчаянно. Я загибал ей ноги за уши, я рычал, кусал ей плечи. И стонал и вскрикивал тоже, хотя это, вроде, считается позорным для мужчины.

Желание и ненависть близки. Очень близки.

- Ты чего плачешь? - спросила Ада хрипло.

- Я люблю тебя, - сказал я.

Она села в постели и вытащила из пачки сигарету.

- Ты мне весь живот перепачкал, чучело.


Окончание следует

© Елена ТЮГАЕВА


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!


Недвижимость агентства сочи агентства недвижимости. | http://veruna.kz/ как соединить Полипропиленовые трубы.