Энциклопедия женских заморочек

Я думал, что буду жить спокойно до конца мая.

И погода к тому располагала. Все растаяло и распустилось, прямо Эдем на земле.

Зима протекала напряженно. Начиная с ноября, понеслись "олимпиады": по русскому, по истории, по инглишу. Даже по физике и математике, хотя я чистый гуманитарий.

- Надо оправдывать свою будущую медаль, - говорили учителя.

Медаль конкретно достала.

Она облегчает сдачу экзаменов в вуз. Это, право, смешно. Отец и так заплатит за вуз.

Медаль нужна учителям и отцу для великих понтов. Они воспитали гения!!!

В конце апреля, когда про чертову медаль можно было не вспоминать, ко мне подвалила Марго.

- Это областной конкурс. Я уверена, ты его выиграешь.

Она трясла у меня перед глазами бумажками со штампами. А я рассматривал ее в упор. Когда-то Марго, литературша, казалось мне Идеалом Женщины. Она меня неистово возбуждала. Классе в седьмом или восьмом. Стыдно, люди, я даже мастурбировал на тему Марго, тридцатипятилетней женщины.

Вот что значит, гормоны играют.

Как быстро человек стареет.

Сейчас, в десятом, Марго мне абсолютно по фиг. Я вижу все недостатки, которые мне нестерпимы. Расширенные поры на лице. Мелкие морщинки под глазами, бесспорно, от курева. Ненавижу, когда женщина курит.

Мало есть вещей на свете, которые я ненавижу. Надо жить философски. Но курево - это мерзко.

- "Весна, школа, любовь", - прочитал я название конкурса. - Это кто же такую тему загнул, Маргарита Николаевна?

- Наоборот, это хорошая тема. Это свежее и дающее простор воображению. Ну, скажи честно, о чем интереснее писать - о любви или про Печорина?

- Мне бы легче про Печорина, - ответил я.

- Но победа в этом конкурсе дает право на поступление в Литературный институт! Без экзаменов!

Ладно, успокоил я Маргошку. Напишу. Выиграю. Дам вам пищу для понтов.

Никакая весна, школа и любовь в башку не лезли. Были там одни деньги. Надо на телефон, надо на Интернет, надо на диски.

Просить у отца - будет компостирование мозгов. Потерянное поколение потерялось навсегда в Интернете. Виртуальное общение разрушает психику. И тэ пэ.

А с женщинами - мачехой и матерью связываться вообще влом.

И тут - на стыке спортзала и буфета ко мне подвалила Алечка.

Я ее знал (относительно). Тоже на все олимпиады таскается. Она в девятом. Не в моем вкусе, мелкая ростом и брюнетка.

Светлые волосы у женщины - значит, она добрая и сексуальная. Темные волосы - значит, умная до фига. А меня подавляют избытки собственного ума.

Хочется доброты и сексуальности.

- Привет, ты Невзоров?

- Да, я Невзоров. А вы что, с телевидения? Никаких интервью!

Алечка посмотрела на меня в упор и сказала (типа властно):

- Не придуривайся! Тебя Руслан зовут? Короче, тебе дала Маргарита Николаевна вот такую хрень?

И показала мне бумажку со штампом.

А я исследовал глазами Алечкин имидж и сказал:

- Не стоит приставать к мужчинам, когда у вас критические дни.

Ух, какая Алечка стала багровая! Я побоялся, что ее сейчас поразит гипертонический криз.

Но мелкая и умная хорошо владела собой.

- А откуда ты знаешь?

- У тебя бумажка от "Олвейс" к джинсам прицепилась.

Алечка отлепила бумажку. И нагло заявила:

- Отбросим физиологию. Ты и я - основные соперники. Ты уже продумал?

- Что? - спросил я.

- Рассказ, мать твою! План, сюжетные ходы, стиль?

- При чем тут моя мать? Моя мать живет с любовником на пятнадцать лет моложе ее. То есть это он живет на ее деньги.

Алечка сверкнула глазами:

- Мне говорили, что с тобой тяжело общаться.

- Кто говорил?

В процессе тупого разговора мы вышли из школы. Вместе. Алечка изо всех сил злилась. А я прикалывался.

Женщины удивительно ведутся на такие штуки. Я могу, блин, уже писать энциклопедию женских заморочек, хотя мне 16.

- На что спорим, я тебя сделаю? - спросила Алечка.

- Сделаешь - в смысле, трахнешь?

У Алечки закипели все жидкости организма. Я перешел на зеленый свет, а мелкая осталась злиться около фруктового ларька.

Сочинять дурацкое сочинение абсолютно не хотелось. Я извлек из холодильника все, что можно есть на диване: колбасу, ветчину, сыр "Мааздам".

Иногда, знаете, хочется тупо лежать и жрать.

Это лучшая релаксация.

Релаксацию поломали женщины: мачеха и Алечка. Именно в этом порядке. Сначала пришла Елизавета Андреевна, жена моего отца, сука, дешевка, шалашовка. Последние три эпитета принадлежат моей матери. Я произношу их про себя, когда Лизка вредничает и не дает денег. В остальное время я говорю себе, что Лизон - кайфовая баба, а мамашка сама первая скрутилась с дебильным жиголо.

Лизка никогда не пыталась меня соблазнить, как это принято у мачех.

- Опять молотишь всякую дрянь лежа? - крикнула Лизка злобно. - Кому я обед варю?

- У тебя маникюр не получился? - спросил я. - Или снова молочница терзает?

Про молочницу я подслушал из Лизкиных телефонных монологов. Она психанула:

- Вообще не разговариваю с тобой! Хам! Козел!

Ровно через четыре минуты позвонила Алечка. Я взял трубку, а она без "здрасте" и "можно Руслана" сказала:

- Ты корёжишь из себя шизика. Типичное поведение комплексующего малолетки.

- Вы за дорого купили номер моего телефона?

С этим я положил трубку. Она, естественно, трезвонила еще. Пришлось взять.

- Ты в меня втюрилась? - спросил я.

- Я? - мелкая умная стала нервно запинаться. - Я не увлекаюсь парнями моложе двадцати. Малолетки меня не прикалывают.

- Не употребляй жаргонных слов, Аля, - наставительно сказал я, - это лишает тебя обаяния. А ты девушка очень обаятельная.

Я все правильно делал, я знаю, как выжимать из женщин кровь, сок и слюни. Мы минут сорок трепались. Про конкурс, про всю мировую литературу. Про олимпиады, мелоди-рок и общих знакомых.

Тут пришел отец, и Лизон набарабанила ему про мое хамство.

- Руслан! - гневно вскрикнул родитель.

- Это кто? - спросила Алечка. - Отец?

- Мой отец - крупный бизнесмен. Его никогда нет дома. Это мой гувернер.

- Снова врешь?

- Руслан!

Папан просто нажал на рычаг, как они (родители) любят делать. Были крики про безобразное поведение и мамашину дурную генетику.

- Я больше не буду, - сказал я, - извини, Лиза, пожалуйста.

Лиза засохла на корню. Она безвольная баба. А мне пришлось сесть к компу и набить страницы две какой-то чуши про любовь, весну.

Утром Лёка сказал, что в субботу (завтра, то есть) пацаны собрались за город, на Выселки. Жечь костер и пить водку, а вы что думали?

- Можно, я с девушкой? - спросил я.

- Естессна, - Лёка удивился. Но не спросил. Не принято спрашивать про: девушек, родителей, уроки и тэ пэ. Сентиментально это, не по-мужски.

На большой перемене я нашел Алечку. Весь класс в это время списывал мою домашнюю по химии. А Алечка обжиралась булками в буфете. Увидела меня и быстро запихала булку в рюкзак.

- Калории набираешь? - спросил я.

- Я не завтракала. До трех ночи писала. А ты? Ни строчки, конечно?

- Аля, я тебя приглашаю завтра за город, - сказал я глубоко серьезным тоном. - Мы с друзьями едем на пикник. Я подумал, что будет классно, если со мной будет девушка, которая мне нравится.

Потом я пошел на химию, и увидел печальное зрелище. Химичка трясла моей тетрадкой и скорбно смотрела на меня.

- Зачем ты даешь списывать этим бездельникам? Ты хоть понимаешь, на кого ты тратишь свой интеллект?

- Извините, Нина Петровна. Я больше не буду.

Потом я сел и сказал Лёке:

- Как легко нейтрализовать химическую атаку.

Он заржал. Химичка нервно подпрыгнула и велела ему выйти вон. А я послал Алечке СМС-ку: "Жду с нетерпением завтра!"

Вообще, Алечка была не такая наивная. Она поняла, что это игра. Что играю я, по мной задуманным правилам. А ей досталась роль фишки, куклы, бильярдного шара.

Какое-то время мелкая умная усиленно понтовалась. Разговаривала снисходительно. Ехидничала - очень умно, надо сказать.

- Водку будете? - спросил Лёка. Он смотрел на Алечку, ибо я-то непьющий.

- Я не употребляю алкоголь, - строго сказала Алечка, - это разрушает мозг.

- Полностью солидарен, - подтвердил я.

Мосин уже начал пытать гитару своими кривыми пальцами. Лёкина Надюха напевала. Мы сидели на бревне, на моей куртке. Вокруг навязчиво резвилась весна: почками липкими пахло, цветки всякие торчали из-под серого мусора, прошлогодних листьев-веток.

- Пойдем, погуляем? - предложил я Алечке.

Она не возразила. Мы пошли по склону оврага. Я стал срывать какие-то растеньица. Алечка смотрела с усмешкой - романтик пацан попался. Я взял синий цветок и засунул его Алечке в основание левой косы.

- Не дури, - сказала Алечка, - не строй из себя пастушка со свирелькой.

- Тогда давай лучше трахнемся? - предложил я. - У меня есть все необходимое.

Алечка рассыпалась, мелкая все-таки, попятилась назад и, запнувшись за сук, села жопой на серую листву. Я достал из кармана глянцевый квадратик с надписью "Дружок".

- Вот.

- Пошел ты! Идиот! Еще умным считают такого идиота! - заорала бедная мелкая, и побежала к народу.

Я вышел неспешно из оврага. И тут встретил Ландыш.

Ландыш шла под руку со своим Володей. Я не знал тогда их имен. Но я вспомнил, что видел эту девушку в цветочном магазине напротив нашей школы. За кассой.

Она была белокурая и высокая.

Сексуальность и доброта.

Я не знал, что бывает такое имя - Ландыш.

Я остановился, мне стало жарко, и в животе два раза сжалось и разжалось.

Кончил от одного взгляда на нее.

Чертова жизнь. Ландыш поняла, что со мной. Мне захотелось кончить еще сто тысяч раз - от нее, в нее, и умереть от стыда.

- Здрасте, - дурацким голосом произнес я.

Ландыш и Володя подошли попозже, когда я уже вытерся за кустами, выбросил платок и вернулся к Алечке.

- Аля, - сказал я, - извини, я так больше не буду. Дебильная шутка.

- Я поняла, - ответила Алечка не сердито, - у тебя все шутки такие?

- Бывает. Знаешь, от умственного переутомления. Ты сколько часов уроки делаешь?

- Три, - серьезно ответила Аля, - а когда с алгеброй, то и четыре. Не понимаю я эту гадскую алгебру!

- А ты мне звони.

- Нет, - возразила Алечка, - я должна сама. Все постичь и все преодолеть. Ты не думай, я не ботаник какой-нибудь. Между прочим, у меня уже был секс.

- Это твое личное дело. Ты не должна отчитываться ни перед кем.

- Я не делаю из этого тайны. Этим летом. У меня был парень из Брянска.

- А у меня секса не было.

Алечка вытаращила глаза.

- Врешь!

- Честное комсомольское.

Алечка стала хихикать над комсомольским. И тут появились Ландыш и Володя.

- Ребят, можно мы с вами посидим? - спросила Ландыш. - Мы замерзли уже. А костер разводить лень...

- Возьмите мою куртку, - предложил я. И вытащил куртку из-под Алечкиной жопы. Ландыш была в голубом свитере.

Очень идет блондинкам голубое. Очень шла Ландыш моя красная куртка поверх голубого свитера.

Я не помню, как закончился вечер. Вроде бы, я всю дорогу назад был молчалив, и Лёка спросил: "Ты чего?" А Алечка съехидничала про блондинку. Сказала - он влюбился.

Да, я оглушительно, ослепительно, вдребезину влюбился.

Всю ночь писал рассказ - про любовь, весну.

Мне не нужно было поступление в Литературный. Я писал в состоянии нескончаемой эрекции - телесной и духовной.

Можете смеяться, блин.

© Елена ТЮГАЕВА

Высказать свое мнение и обсудить прочитанное вы можете в нашем Форуме