Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Замуж за Давида

- Я же говорил тебе, не смотри на воду... Вот и увидела дьявола, - прошептал он, теряя сознание...


- Ну и как я выгляжу? - крутится Анастасия у зеркала, - Как? Только честно!

Быть честной в подобной ситуации - значит, подписать себе смертный приговор. А Танька не хочет к стенке, ей еще жить и жить. Тридцать лет только в восемнадцать кажутся старостью, на самом деле это расцвет - женской сущности, человеческой индивидуальности, осмысленной жизненной энергии. Хорошо, если декретные дела к тому времени остались позади, и можно, распрямив крылышки, стремительно набирать высоту. Еще лучше, если при этом муж - не обуза и держиморда, а друг и партнер. Как сладко, должно быть, налетавшись за день, приземлиться на одном аэродроме, и, потягивая шампанское в постели, не спеша разбирать полеты! Но это так, из области фантастики. Вот уже пять лет Танька летает в одиночку. А техническое обеспечение ей обеспечивает мать, женщина энергичная и еще не старая. Вот только в последнее время она зациклилась на собственной внешности. Может это агония на пороге неизбежной старости?

- Ты отлично выглядишь, мам, и в этом костюме просто стройняшка, - брешет Танька напропалую. В конце концов, кому нужна эта правда? Ну скажет она - ты толстая, живот торчит, зад - откидной стульчик, матери станет легче? Сейчас она худо-бедно деловая женщина, а наденет свой черный балахон, чтоб казаться стройнее, и превратится в тетку.

В коридоре полгода нет лампочки, но Анастасию это устраивает. В большом, плохо освещенном зеркале не видно складок у носа и сетки морщин у глаз.

- Есть еще порох в пороховницах! - самодовольно констатирует мать.

- И ягоды в ягодицах! - иронично поддакивает Танька.

Поскорее б она умелась! Бедный Илюшка уже спарился в курточке, и, осев у двери, куняет носом. Поезд ровно в двадцать часов, ехать - целую ночь, зато утром они в Крыму, у материной сестры, будут неделю объедаться виноградом и ловить остатки солнца. А у Таньки - полная свобода, хочешь, гуляй всю ночь, хочешь - приводи любовника.

Любовник у Таньки классный - зовут Давид, глаза - ласковые и печальные, как у оленя, сам сильный, большой и уютный. Посадит на коленки, и чувствуешь себя маленькой девочкой. Один недостаток - скромный достаток. Впрочем, мать подобной философии не приемлет, у нее на этот счет собственный расчет.

- Никакая роскошь не заменит любви, - любит пофилософствовать она, - а женщина до смерти на любовь запрограммирована. Вон дворянки и с конюхами крутили, и с печниками, потому, что главное в мужчине - крепкая мужская суть. А из Давида она так и бьет электрическим током.

Танька не спорит, ей ли переспорить Анастасию, которая трижды обжигалась на прописных истинах? Первый раз она вышла замуж за умницу - партократа, старше себя на пятнадцать лет. Думала - на руках носить будет, всем обеспечит, а он оказался импотентом и алкоголиком. Второй - за красавца-официанта, старше на десять лет. Поверила обещанию, что жизнь станет вечным праздником, а он гулял как последняя сволочь. Третьим стал Танькин папа, простой советский шахтер, ровесник. И все у них было прекрасно, кроме техники безопасности, которая сделала Анастасию вдовой, а Таньку сиротой. Больше мать с любовью не экспериментировала. Три разбитых надежды и двадцать лет воздержания накопили в 55-ти летнем теле такую обиду на судьбу и алчную жажду сатисфакции, что Танька матери даже стеснялась: уж больно откровенным был ее взгляд, уж больно смелыми шуточки. Впрочем, ее ухажерам это даже нравилось, и они не раз говорили подруге:

- А мать у тебя заводная, у-ух, настоящая женщина! Признавайся, и ты такая?

Но Таня была другая. Они стояли с матерью по разные стороны баррикад: одна отбивалась, другая охотилась. Хотя, чего там греха таить, порой добыча упивалась своим поражением.

Давид предложил встретиться не дома, а у ставка - проводить уходящее лето. Пикник для двоих, короткое бегство от цивилизации. Таня надела джинсы, нырнула в уютные кроссовки и почувствовала себя девчонкой. Господи, какой сын? Какие тридцать лет? Она только что закончила школу и стоит у дверей, распахнутых в бескрайний, полный сюрпризов мир. Пока Давид заботливо накрывал полянку - жареная курица, помидоры, баночка маринованных грибов, печеная картошка в фольге, ветчина, Таня с умилением наблюдала за двумя тонконогими птичками, то переминающимися на камешке, то разрезающими грудью серо-голубую, цвета неба, воду.

- Не смотри так долго на воду, - предостерег Давид, ловко откупоривая бутылку клюквенной водки.

- Голова закружится? - усмехнулась Таня.

- Дьявола увидишь, так говорят в народе.

- А может, я хочу его увидеть? - с вызовом бросила Таня, - Дьявол, где ты, приди!

Давид разлил водку по рюмкам, и они выпили. Таня еще хрустела во рту грибочком, когда услышала за спиной голоса. Она обернулась, и в груди похолодело. Шестеро пьяных парней нагло взирали на их изысканный стол.

- Извините, граждане, мы чуть-чуть припозднились, - заявил широкоскулый, с короткой стрижкой, должно быть старший в компании. - Девушка нас простит?

- А вас никто и не ждал, - отрубила Таня. - Так что гуляйте, мальчики, дальше, если не хотите неприятностей.

Потом она часто прокручивала в мозгу этот момент и ругала себя - может, надо было не так, а как-то мягче, хитрей, дипломатичней?

Отморозки действовали согласованно: трое схватили Таню и потащили в кусты, трое набросились на Давида. Он сражался, как лев: одного полоснул ножичком по плечу, другого лягнул головою в пах, третьему припечатал ногой в переносицу. Тот, последний, заорал, как резаный, и Танины потенциальные насильники бросив ее на траву, поспешили друзьям на помощь. Согнувшись пополам, задыхаясь в истерике, она видела, как тот, что с широкими скулами, ударил Давида чем-то по голове, и он рухнул будто подкошенный.

- Бежим! - кинулась врассыпную шпана.

- Я же говорил тебе, не смотри на воду... Вот и увидела дьявола, - прошептал Давид, теряя сознание.

- Пятьдесят на пятьдесят, - сказали Тане в реанимации через пару дней, - до пояса он человек, а ниже как будто умер. Может, конечно, и восстановиться. Парень-то молодой, тренированный. Но надо долго упорно трудиться.

- Это не для меня, - поняла она сразу. Роль сиделки и жертвенной женщины ей не давалась с детства. Так и сказала сестре Давида, предложившей дежурить в больнице по очереди. А потом вернулась из Крыма Анастасия, загорелый, соскучившийся Илюшка, навалились дела на работе, наметился новый ухажер, и Татьяна с облегченьем вздохнула: хорошо, что Давид ей не муж, никаких долгов и обязательств.

Первой, кто кинул в нее камень, была родная мать.

- Это же подло! - кричала она, захлебываясь праведным гневом, он за тебя заступился!

- И в благодарность я должна влезть в петлю? Погубить свою молодость, взвалить на себя обузу? - возмущалась Таня. - Нет, нет и нет! Время комсомольцев-добровольцев, моя дорогая, кончилось! Своя рубашка ближе к телу.

По поджатым материным губам, по одержимому огню в ее глазах и редким теперь визитам Таня догадалась, что моральный долг несознательной дочери та самоотверженно взвалила на себя. Ну и пусть надрывается. Нравится возиться с горшками, флаг ей в руки. Надо же бабе куда-то девать нерастраченную энергию? Лучше на благое дело, чем на старческий блуд. У нее возраст такой - думать о спасении души, а у Танюшки вся жизнь впереди, можно грешить и грешить.

Постепенно отношения с Анастасией стали совсем холодными и усохли до редких телефонных звонков. Но Таню это даже радовало: не надо терпеть осуждающий взгляд, затыкать нос от нестерпимого запаха больницы, прятать свои отношения с другими мужчинами. Да и Антошка в школу пошел, на продленку, в бабушкиной опеке больше не нуждается.

Прошел год. Как изменилось состояние Давида, Таня не знала и знать не хотела. Однажды летом она столкнулась на базаре с матерью и удивилась, как та похудела. И лекарствами от нее больше не пахло, а только французскими духами.

- В больницу больше не ходишь? - спросила как бы между прочим.

- Нет, - беззаботно тряхнула та новой стрижкой. - У меня теперь приятные заботы.

- Вот и правильно! - с облегчением засмеялась Таня, - будешь замуж выходить, позови.

И через месяц мать позвала:

- Ну что, придешь на вечеринку в честь моего замужества?

Татьяна шагала по знакомой дороге с букетом фиалок, стараясь стереть с лица ироничную гримасу. И какого ж старичка - лесовичка подцепила мамуля на этот раз? Как странно все же в жизни получается: старая, отжившая бабий век тетка по-прежнему играет в любовь, и довольно успешно. А она, молодая и красивая, служит одноразовой салфеткой. На другие аэродромы возвращаются ее летучие друзья, с другими женщинами, уютно обнявшись, разбирают дневные полеты.

Анастасия выскочила на звонок пахучая и возбужденная. Стрижка залакирована, платье сидит безупречно, в скромном вырезе поблескивает тяжелое золото. Видно, что женщина хоть и в возрасте, но вполне привлекательна.

- Проходи, - обняла она дочь за плечи, - пока жених не приехал, выпьем с девчонками. За красиво сервированным столом сидели две материных подруги. Выпили за любовь, за верность, за судьбу. Пользуясь отсутствием мужчин, лихие бабоньки рассказали анекдотец с перчиком. А потом раздался звонок. Анастасия метнулась к дверям, и через секунду завела мужчину лет пятидесяти, невысокого, с маленькой лысинкой.

- Действительно, старичок - лесовичок, - фыркнула мысленно Танька.

А новый папочка уже представлялся, любезно целуя дамам руки:

- Сергей Иванович, прошу любить и жаловать.

Зардевшаяся как девочка мама при этом почтительно добавила:

- Хирург от Бога, мы вместе Давида выхаживали.

- Ах вот они где познакомились! - усмехнулась дочь про себя, - Поистине нет худа без добра. Ну и мать у нее бедовая, из любой ситуации пользу выжмет!

Раз хирург от Бога, значит, парнишку выходили, это отличная новость. Честно говоря, она соскучилась по Давиду, по его страстности, по его преданности. Пользуясь случаем, надо спросить, как его найти, решила Таня и даже открыла рот, но слова застряли в горле. Потому что в этот момент Давид сам возник на пороге, красивый, респектабельный и... совершенно здоровый.

- Какой сюрприз! - охнула Таня, чувствуя, как лицо заливает горячий румянец. Мать и о ней, оказывается, побеспокоилась. Предстоящий вечер, попахивающий обветшалостью и скукой, вдруг заиграл золотыми красками. Сегодня они помирятся, вспомнят прошлое и... В конце-концов, пора остановиться, зачем калейдоскоп случайных мужчин, когда есть человек, с которым комфортно и радостно разбирать полеты.

- А ты по-прежнему хороша, - улыбнулся ей Давид. Но обнял не Таню, а мать. И мать тоже прижалась к Давиду, слишком нежно для будущей тещи.

Смысл последующих слов до Татьяны дошел не сразу.

- Знакомьтесь, это и есть мой муж! - сказала мать.

Еще надеясь на розыгрыш, Таня бросила умоляющий взгляд на хирурга. Но старичок-лесовичок театрально развел руками:

- Бабоньки, а я холостяк, и готов рассмотреть любые предложения.

Веселье было в полном разгаре, когда Таня выползла из-за стола. На улице шел дождь, и это было удачей - плачь себе, сколько влезет. Вот только черные разводы от туши... Таня порылась в сумочке, пытаясь найти там зеркальце, но не нашла, и глянула в лужу. Что-то страшное и рогатое издевательски ухмыльнулось ей из воды. То ли плод больного воображения, то ли затонувшая рогатая коряга. А может, Таня увидела дьявола, спрятавшегося в ее собственном отражении?


© Саша СТРИЖ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!


http://btbmoscow.ru/ конгресс организация мероприятий - корпоративные мероприятия.