Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев






Негромкий юбилей

Д. Беркутов перевел взгляд от дисплея к стажеру и понял, что любовь набросилась на него точно маньяк на удачно подвернувшуюся жертву...


Негромкий юбилей

В преуспевающую компьютерную фирму взяли (с испытательным сроком) нового работника, точнее работницу Сару Диаз.

- Ты ее определи, к какому нибудь из парней... такому, чтобы и в работе был силен и по женской части нешаловливый. Мне здесь секс скандалы ни к чему - сам понимаешь.

Сказал босс крупной компьютерной фирмы начальнику отдела. В ответ последний криво ухмыльнулся.

Шеф ответил на ухмылку вопросом.

- Что, у нас таких нет?

- Но почему, есть. Вот, например, Джордж Беркутов прекрасный специалист и по женской части весьма безмятежен. По крайней мере, я ничего за ним ничего такого не замечал и от стукачей моих отделовских не слышал. Так, что можно поставить ее к этому парню?

- Ок. Согласился шеф.

- Уже поставил, шеф. Начальник отдела вытащил из кармана телефон...

- Извини, Джордж. - Обратился к Беркутову его сослуживец Джим Ферро, - но босс сказал, что бы ты поработал со стажером.

- Да, он что с ума сошел!? У меня же работы непочатый край. - Не отрываясь от дисплея, недовольно пробурчал Беркутов. - А мне еще стажера. Почему мне?

- Я только передал, а почему и зачем это уже ты непосредственно у него выясняй.

Джим развернулся и пошел к своему рабочему месту.

Д. Беркутов перевел взгляд от дисплея к стажеру и понял, что любовь набросилась на него точно маньяк на удачно подвернувшуюся жертву.

Хотя, глядя на невысокую, черноволосую толстушку нельзя было даже и в дурном сне предположить, что она может понравиться высокому, плечистому, кареглазому - лучшему в отделе работнику - Джорджу Беркутову.

Но, как не банальна и изъезжена эта фраза - любовь слепа. Примерно через месяц после знакомства Джордж и Джессика пришли в муниципалитет. Пожилая, но все еще соблазнительная труженица отдела регистрации браков, проставила нужные записи и, протянув бумагу Джорджу, с наработанной за годы улыбкой произнесла:

- Поздравляю вас с этого момента вы муж и жена.

Она "дежурно" пожала руки новобрачным и вышла из комнаты.

Молодожены забрались в небольшой густо заросший скверик.

- Наконец, ты только моя! - воскликнул Джордж. - О, как я долго тебя искал!

- Я тебя тоже, дорогой...


Сразу же после свадьбы Джордж и Джессика купили небольшой (заросший травой и кустарниками) и требующий ремонта домик. В подарок им преподнесли спаниеля Дани. Так их стало трое.

- Дорогая, будь добра подай мне молоток, - кричал с крыши занимающийся ремонтом дома Джордж.

- Лови! - Джессика ловко бросала мужу инструмент.

- Гав-гав, - набивался в помощники Дани.

Тук - тук. Вжик - вжик. Перекликались молоток с дрелью.

Дом принимал новые очертания.

- Этот мистер Беркутов настоящий волшебник. - Говорили, наблюдя за работой Джорджа люди. - За три месяца из хлева соорудил дворец. И все ведь своими руками, а говорят, что все эмигранты пьяницы и уголовники.

- Любимый, подержи эту палочку. Я подвяжу розу, а то, как бы она не сломалась под ветром...

- Родной, подай мне эту рассаду...

- Дорогой, подержи деревцо, я присыплю его землей...

Вскоре поросшая сорняком и диким кустарником земля вокруг дома приобрела вид прекрасного сада...

Автор этого рассказа, глядя на этот сад, не раз корил себя за то, что занялся сочинительством, а не пошел (имея склонности к рисованию) в художники. Потому что это был не сад, а художественная Мекка! Перо не опишет, ничтожное бессилие языка не передаст даже тысячной доли тех красок и форм, что бушевали на его обширной территории.


- Любимый, подай мне луковицы черных тюльпанов. - попросила наступившей весной Джессика.

- Позволь, я сам их посажу. В твоем положении нельзя много нагибаться. Это может плохо отразиться на нашем первенце.

- Ты как всегда прав, дорогой, но я все равно буду тобой руководить!

- А я с удовольствием буду подчиняться...

- Ну, и семья! Просто не налюбуешься! - говорят о Джордже и Джессике доброжелательные соседи.

- Тут что-то нечисто. - возражают скептики. - Скорей всего они просто ловко играют в добропорядочную семью, чтобы получить статус постоянного жителя.

Эти люди, по-своему правы. Например, одна знакомая пара сочинителя этого повествования...

Впрочем, не буду отклоняться от рассказа и сообщу читателю, что вскоре у Джессики и Джорджа родился первенец (копия Джессики) Джек. За ним (и тоже копия матери) Джеймс. Автор слышал такую идею, что дети похожи на того из родителей, кто больше любит другого, то есть Джессика любила Джорджа сильнее, чем он ее. Может быть?

Хотя третий ребенок - девочка Джени - разметала напрочь эту концепцию. Поскольку даже в деталях была точной копией отца!

Сердце и глаз радуются, глядя на это дружное, веселое и общительное семейство. Бутуз Джек помогает отцу по хозяйству. Джеймс копается с матерью на грядках и в клумбах. Крошечная Джени безмятежно сопит в своей коляске. Спаниель Дани высунув язык, бегает от одного к другому точно просит и его принять в помощники.

Когда автор бывает в гостях у этого семейства, то ему безумно жаль, что эту картину не видит Н.В. Гоголь - он сочинил бы еще одних "Старосветских помещиков".

Или за описание этого семейства (с его бойким и сардоническим языком) взялся бы С. Довлатов. Впрочем, нет - последнему они б не подошли, поскольку имена всех членов семейства начинались на букву Д.


Господи (прости мне упомянутое всуе имя твое) как приятно сидеть в их тенистом саду. Срывать прямо с ветки краснобокие яблоки и крупные ультрамариновые калифорнийские сливы. Вдыхать тонкий аромат чайных роз и любоваться пышностью форм цветущих пионов. Смотреть на проплывающие над счастливым домом летние облака. Слушать пение отдыхающих в гуще дерев их сада птиц. Мне кажется, что они поют только в саду дома Джессики и Джорджа. Может быть оттого, что в других домах, как правило, вместо птиц в садах поют магнитофоны!? Как приятно тихим вечером сидя на широкой веранде пить чай в прикуску с медом (собранным на личной пасеке Джорджа) и слушать их неспешные разговоры. Их дом несомненная достопримечательность нашего спального района. Но дом, сад, дети все это требует заботы, а заботы забирают время от любимого дела, от семьи. Так в доме появилась веселая и общительная домработница Катрин. Хотя иногда веет от ее взгляда холодом свежевырытой могилы, чем-то неизбывно-мрачным.

Катрин с первой же минуты появления в доме привязалась к малышке Джени, которая даже была несколько на нее и похожа.

Злые языки утверждают, что хозяин делал и делает "шуры - муры" с привлекательной Катрин и, что Джени родилась именно от нее, а честной публике выдали ее как дочь Джессики.


И хотя Катрин и в самом деле весьма привлекательная дама (голубоглазая блондинка), я как автор, заявляю, никаких "шур - мур" Джордж Беркутов с домохозяйкой не водит. Для него вообще кроме Джессики на всем свете не существует привлекательных женщин.

Вот отрывок из недавнего с ним разговора на тему "прекрасных дам".

Автор:

- Послушай, старик, ты заметил какая привлекательная брюнеточка виляла бедрами на корпоративной вечеринке?

Джордж:

- Самая красивая женщина на вечеринке была моя жена!

Вот уж любовь так любовь! Автор и сам привязан к семье и горячо любит свою жену, и об этой любви тоже судачат доброжелатели и недоброжелатели, но так как любит Джессику Джордж - это уж извините...


* * *

- Послушай, Стас, - сказал (автору повествования - сероглазому, полному, тридцати с небольшим лет человеку) в начале недели Джордж, - не планируй ничего на следующий уикенд. Мы с Джессикой приглашаем тебе на наш негромкий юбилей. Пять лет совместной жизни.

- С удовольствием принимаю! Не ужели уже пять лет?

- Да, время летит быстрей урагана! Так что мы тебя ждем...

День для юбилея выдался на славу. Ночной ливень освежил землю. Остро пахла сирень и серебристые ландыши. Вечеринка вышла негромкой, но весьма приятственной. Хорошая выпивка. Вкусная обильная еда. Песни под гитару. Идиллия.

Дивный день сменил роскошный вечер. Томно пахли нагретые на солнце розы.

В прощальной речи я сказал:

- Желаю всем, кто сегодня присутствует на этой вечеринке собраться, когда к цифре пять прибавиться ноль. - И громко крикнул. - Горько!


"Party" закончилось. Джессика и Джордж хотели было помочь Катрин навести порядок в доме.

- Друзья мои, - сказала она, - я ведь за это получаю деньги. Ступайте отдыхать вы сегодня и так изрядно устали.

Катрин была права. Джордж так устал, что как только коснулся головой подушки, уснул как убитый.

В звездно-лунную ночь негромкого юбилея вместо приятственного сна, Джорджу неожиданно приснилась, не снившаяся прежде никогда - преисподняя! Химеры, какие он видел, будучи в парижском Соборе Нотр - Дам волокли его в тартарары, при этом голова его больно ударялась о железные ступени лестницы. Джордж очнулся, в прямом смысле слова, в холодном поту и почувствовал, как его голова действительно прыгает со ступеньки на ступеньку лестницы ведущий в бейсмент, где у него хранились, что, называется odds and ends. Для не владеющих языком Вильяма Шекспира поясню - "всякая дребедень".


Джордж хотел было ущипнуть себя, но руки его были крепко связанны бельевой веревкой. Он хотел закричать, но кто-то заклеил ему рот скотчем.

Этот кто-то был никем иным как домохозяйкой Катрин. Она подтянула Джорджа к стене, где уже сидели связанные члены дружной и счастливой семьи. Только маленькая Джени сидела в коляске, играла с куклой и лепетала "бла-бла, ля-ля" себе под нос.

Катрин привалила Джорджа к стене и ушла в туалет. Она вышла из него, неся в левой руке свои белокурые волосы и небольшую коробочку, в которой сверкали голубые (бывшие ее глаза) линзы. В правой руке у нее было ружье 32 калибра.

Прежде краснощекое лицо красавицы теперь носило цвет остывшего пепла. Черные с проседью волосы были подстрижены под воинственный бобрик. Катрин бросила на пол аксессуары, что находились у нее в левой руке. Освободившейся кистью обхватила оружейный ствол. Щелкнул затвор. Черный оружейный глаз взглянул на Джорджа.

Все это, походило на какой-то: то ли сон, то ли холуиновский розыгрыш, то ли на съемки голливудского ужастика.


Нет, видеокамеры не работали. Прожектора не светили. Не суетились ассистенты.

Если и было что-то от кино, так этот сидящая на высоком стуле Катрин - сценарист жуткой реальности.

- Ну, что Джордж, он же Юрий он же Гоша узнаешь? - Спросила Катрин (на манер героя известного фильма) у Джорджа.

- У-у. С широко открытыми глазами, замычал в ответ Джордж. - Ы. Ы.

- Правильно, умница. Именно я - Екатерина. Я хорошо справилась с ролью леди Клинер, ты даже ничего и заподозрил. Браво! Браво, Катя! Не зря ты в детстве посещала драмкружок!

Катрин посмотрела сквозь дуло на бледную и дрожащую, как осиновый лист, Джессику.

- Ты, наверное, хочешь знать, что здесь происходит? Я расскажу. Когда-то твой муж добропорядочный семьянин был моим возлюбленным. Я люблю его и сейчас. Так люблю, что скоро умру от этой любви!

Автор зловещего сценария замолчала. Присела на стул. Закурила. Дым курчавым облаком достиг Джени. Малышка закашляла.

- Прости, детка. Катрин потушила сигарету и разогнала дым.

- Ты единственное существо, которое мне здесь жаль. У меня тоже могла бы быть такая же девочка, но твой папа, заставил меня когда-то... в другой... далекой жизни... сделать аборт. И мою девочку по маленьким кусочкам вытащил из меня. И за эту девочку сейчас твой папа заплатит мне двоими сыновьями.

Катрин нажала на курок. Вылетевшие мозги оставили на стене очертания Индийского полуострова. Тут же последовал щелчок и прозвучал глухой хлопок.

Тесное помещение гасит силу звука.

Яркий фонтан крови ударил в стену и медленно точно Ганг потек по Индийскому полуострову.

Бейсмант наполнился дразнящим ноздри запахом порохового дыма.

Джессика застонала страшней звериного воя. Джордж дернулся. Глаза его округлились, казалось, они вот-вот выскочат из орбит. Через мгновение он обмяк. Кулем сполз на пол, потерял сознание.


Холодная вода привела его в чувство.

- Господи, ты в порядке Любимый?! - Джессика смотрела на него с непередаваемой тревогой. - Сначала ты закричал во сне, как будто тебя ранили в сердце, потом свалился на пол, и, видимо, ударился о тумбочку, потому что лишился чувств. Что это было, Родной?


Джордж простонал, как в бреду:

- ...Я много требовал от нее. Заставил бросить университет и работать, чтобы оплачивать мою учебу. Учебу компьютерного гения! Я не толкал ее на панель, нет! Но деньги брал. Брал! Прекрасно зная их происхождение. А она потеряла голову от любви, и говорила, что любовь и есть форма безумия... Она хотела, чтобы я женился на ней и увез, как обещал, в райскую страну! Но я не хотел. Не хотел рая с ней, порочной женщиной, и вышло, что построил счастье на несчастье другого человека...


Джессика встала на колени и поцеловала Джорджа в мокрый от испарины лоб. Печальную историю отношений с далекой Екатериной, которая до сих пор терзала совесть мужа, Джессика выслушала, не перебивая. А потом произнесла:


- И все-таки, Дорогой, я предлагаю уволить Катрин. Раз уж ее образ навевает такие кошмары...


© Владимир САВИЧ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!