Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Последний первоцвет главбуха Серафимовича

Вы не похожи, случаем, на георгин, такой лохматый, пахучий, запутанный георгин в штанах, а? У меня был один ромашка - такой маленький, желто-белый, постоянно какой-то больной и жалкий, но я его любила. Потом у меня был стойкий гладиолус - весь из себя, но хорошенький, я его больше других любила. Был и домашний кактус - о! какие кактусы домашние колючие... Мне хотелось после кактуса найти розу...


...Март. Первый месяц весны. Южный провинциальный городок -ск как будто настежь раскрыл свои ставни, стремясь всею своею массою, на вольницу, на свободу, в люди, которых на улочках и площадях становилось с каждым днем весны все больше и больше. Тут тебе и неторопливые, еще сонные, а потому и ленивые дворники с самого, что ни на есть, утра начинают тарахтеть мусорными баками, тачками, скрести железными лопатами по бетону и асфальту, кричать друг на друга блаженным матом; и первое лязганье допотопного трамвая с его специфическим железнодорожным стуком, сопровождаемым сотрясением соседних трамвайным путям зданий, и первые оглоушенные крики воробьев, ворон, не успевших еще улететь снегирей, а иногда и петухов, которых некоторые несознательные граждане города -ск повадились содержать у себя на балконах, превратив всю округу, вполне городского и респектабельного вида, в какой-то свежевозрожденный совхоз известного имени... вся эта утренняя суета бессознательно твердила коренному провинциальному жителю о том, что наконец-то пришла весна.

В такое вот прелестное, пахнущее свежестью и цветущее всеми соками природного ренессанса мартовское утро, дама бальзаковского возраста, Феменида Арчибальдовна Вульфенсон, дочитав 3 главу "Откровения" Иоанна, растворила настежь окна и подставила своё лицо под теплые солнечные лучи, размышляя попутно о планах на день. Планов оказалось уйма. Но, по какому-то внутреннему, неведомому ей, случайному стечению обстоятельств, она с легкостью отбросила их все, решив этим днем просто походить по городу, посетить книжные магазины и книжные лавки на "черном рынке", где иногда народ распродает книги из своих библиотек, и где можно найти что-нибудь интересное по прямо-таки смешным ценам - недавно она приобрела у одной старушки своего любимого Джека Лондона "Мартин Иден" всего лишь за двадцать рублей, - да и просто ей охота была пройтись среди людей и подышать свежим воздухом.

Страсть к книгам у Фемениды Арчибальдовны была с самого детства. В свое время она закончила актерский факультет московского института культуры. По окончании проработала несколько времени в одном из московских театров, но, выйдя замуж за провинциального музыканта, вскорости вместе с ним переехала в город -ск. Как водится повсеместно, через десяток лет совместной жизни муж её исчез. С мужьями так частенько происходит: они как быстро нарисовываются на женском горизонте, так и быстро куда-то испаряются в неведомые никому стороны. Однако все эти перипетии жизненной судьбы Фемениды Арчибальдовны были уже позади. Взрослая дочь с внуком и мужем ныне хорошо устроилась в Мадриде, и у мадам Вульфенсон теперь была масса свободного времени, которым она могла располагать по своему собственному усмотрению. Да и среди обширной библиотеки своей, и во многих рассуждениях о божеском промысле с подругами, она не особенно ощущала одиночество. Хотя, конечно, время от времени подвергала себя меланхолическим размышлениям и где-то в тайниках женского сердца все же чаяла чего-то, ибо и ей не чуждо было все человеческое. Что это было такое, она с трудом и внятно сама себе не могла объяснить.

В это же утро, в другой квартире города -ск, нервно двигая ступнями ног, точно так же, как и колибри машет своими крылышками, с сомкнутыми на груди руками, пасмурный, как дождевая туча, лежал на диване бывший главбух швейной фабрики города -ск, Изяслав Миронович Серафимович. С месяц тому назад он лишился работы. Как обыкновенно это происходит в рыночное время, дела фабрики вдруг и очень быстро покатились вниз и главного бухгалтера Серафимовича так же внезапно, как и рухнувшие дела, удалили от дел. За это же время его покинула и жена, с которой он прожил долгие и счастливые годы. Покинула, судя по всему, все из-за этой модной нынче практичности, вирус которой не обошел и её дорогого Изю, как она любила его величать. Потому что такая практичность ничего не прибавляла её собственному карману, а жить под одной крышей с человеком, который с таким цинизмом относится к чужому кошельку, она посчитала совсем невозможным, прямо-таки возмутительным фактом её биографии. Ввиду того, что -ск - город маленький, в котором каждая собака друг друга знает, а блат и мохнатые руки имеют силу судебного решения, найти работу согласно специализации для Серафимовича было делом практически безнадежным - очагов швейной промышленности не осталось. Благо, что, не обделяя свой карман на прежнем месте, он успел-таки создать задел на будущее, причем, на будущее долгое и вполне обеспеченное. Детьми и внуками он не был озадачен, поэтому для него одного закрома были полным-полнешеньки.

Но, как бы то ни было, по прошествии месяца такой жизни, Изяслав Миронович стал чахнуть. Дебеты и кредиты, который он машинально составлял на каждый свой день, занимали, принимая во внимание его квалификацию, буквально несколько минут, которые он мог растянуть на полчаса от силы. Поговорить было не с кем. Гулять по городу, то есть бродить по нему бесцельно, ему также пристало. В молодости он любил почитывать фантастику и, решив, убивать время прочтением книг, бывший главбух Серафимович набросился на "Марсианские хроники", но увы неудачно: за целый месяц и половина никак не давалась ему. Таким образом, перепробовав все, что было на уме, он придумал дать объявление в газету, в рубрику "Знакомства".

Считал он эту затею вполне здоровым и практичным шагом, так как нет ничего практичнее, чем заранее оговорить с некоей одинокой дамой все условия будущего сожительства. Тем более, при наличии каких-либо недоверий всегда можно составить контракт в бумажном виде, причем заверенный у нотариуса, и начинать собственно новую сожительствующую жизнь, уже в ином качестве. Раздобыв адрес редакции "Провинциальных ведомостей", Изяслав Миронович оформил там объявление следующего содержания: "Вдовец познакомится с обаятельной и привлекательной…О себе: кареглазый шатен, средних лет, образован, начитан, не скандалист, люблю семейный уют и классическую музыку. Остальное при встрече". Оплатил он выход своего анонса на месяц вперед. Теперь по вторникам и пятницам он ожидал звонков от прекрасных представительниц противоположного пола. Вдовцом он себя назвал специально, чтоб в будущих его пассиях не затаилось каких-либо подозрений по поводу его семейной безупречности.

Несколько звонков было. Как только Серафимович узнавал, что звонят по объявлению, он быстро произносил дежурную фразу: "Я вдовец. Готовлю, убираю, стираю и занимаюсь по хозяйству самолично. Жена моя долго болела, и я о ней все это время заботился. Теперь её нет, а я не могу без того, чтоб за кем-нибудь ни заботиться. Поэтому ищу привлекательную, симпатичную и милую женщину для длительных отношений. Намерения имею серьезные. Назначьте встречу, где, когда и как вы выглядите, мы встретимся и обо всем договоримся". Все несколько, кроме одной, звонивших дам после его тирады бросали трубки. Это одно исключение проговорила с Серафимовичем тоже недолго. Узнав, что предполагаемый жених снимает жилье и предлагает ей тут же переселяться к нему на договорных условиях, и она поспешно повесила трубку. Изяслав Миронович еще с самого начала этой затеи настроил свое поведение так, чтобы в глазах будущих его сожительниц он не имел бы, так сказать, материального весу, поэтому и задумал говорить всем, что квартира у него съемная, хотя на самом деле, она была его собственностью. Опять же и материальная выгода образовалась бы - если б какая-нибудь женщина согласилась оплачивать половину цены, которую он уплачивал гипотетической хозяйке. Просчитав заранее все расходы, он на ту половину кинул, как костяшки на счетах, и коммунальные расходы, и оплату телефона, и свет, и газ, и не забыл, конечно же, амортизацию жилья, куда много чего входило. То есть, в смысле полезности своего плана он был во всеоружии.

А неудачи относил на специфический акцент, оставшийся у него со времен тернопольской еще своей жизни. Именно произношение, как считал он, играло с ним злую шутку. Дело в том, что он разговаривал как-то странно: везде им произносилось этакое удивленное и удлиненное мягкое "ш", причем буквы и слоги, которые заменял этот шипящий звук были самые неожиданные. В тексте передать это сложно, ибо как можно передать письменно вполне понятное русское слово "вдовец", со вставленным в него двумя удивительными и длинными "ш"? Дети, к примеру, произносят вместо "щ" - "с", то есть у них все понятно, а у Серафимовича логика его "шипения" отсутствовала, но понимать его все-таки было возможно...

...Феменида Арчибальдовна провожала рассеянным взглядом ландшафты, мелькающие за окном городской "гармошки". Монотонный скрип резины, скрепляющей как будто тамбуром две части автобуса, совершенно её не раздражал. Кондуктор зевал у первой двери. Пассажиры хмуро глядели в окна. Ползущий автобус, перекатываясь на кочках то на одну, то на другую сторону, кашлял и кряхтел. Отвлекло её внимание от этих звуков ощущение, что на неё кто-то смотрит. Повернув голову, она действительно увидела аккуратно одетого мужчину вполне приличного вида.

Незнакомец подошел к ней.

- Здравствуйте, - сказал он. - Меня зовут Изяслав Миронович Серафимович...

- Очень приятно. - удивленно ответила Феменида Арчибальдовна, раздумывая над причиною, подвигнувшей такого положительного человека так запросто подойти к незнакомой женщине. И еще это специфическое произношение...

- Понимаете... - продолжал Серафимович, - Я вдовец. Готовлю, убираю, стираю и занимаюсь по хозяйству самолично. Жена моя долго болела, и я о ней все это время заботился. Теперь её нет, а я не могу без того, чтоб за кем-нибудь не заботиться. Поэтому ищу привлекательную, симпатичную и милую женщину для длительных отношений. Намерения имею серьезные. Назначьте встречу, где, когда и мы встретимся и обо всем договоримся.

Феменида Арчибальдовна была обескуражена. Она могла подозревать что угодно, но предложение в такой форме, было для неё первым подобным в жизни. Спас её автобус, где они ехали, и который подъезжал к остановке, где ей нужно было выходить. "Извините, моя остановка" - только и ответила она. "Ничего, я прогуляюсь с Вами" - сообщил аккуратно одетый гражданин. Так они и вышли вместе.

- Извините, еще раз, я не расслышала, как Вас зовут?

- Называйте меня просто - Изя.

- Да, нет что Вы, так не пойдет.

- Изяслав Миронович. - и они двинулись в сторону книжного магазина, а Серафимович продолжал. - Понимаете, я вдовец. Готовлю, убираю, стираю и занимаюсь по хозяйству самолично. Жена моя долго болела, и я о ней все это время заботился. Теперь её нет, а я не могу без того, чтоб за кем-нибудь не заботиться. Поэтому ищу привлекательную, симпатичную и милую женщину для длительных отношений. Намерения имею серьезные. Деньги у меня есть. По этому поводу можете не переживать. Я даже сейчас собирался купить себе брюки за 1000 рублей...

Главбуху пришлось прерваться, так как они уже вошли в магазин. Феменида Арчибальдовна поздоровалась со знакомыми продавщицами, и подошла к стеллажу с романами. Серафимович скучал, оглядывая книжные полки.

- А Вы читаете книги? - спросила его Феменида Арчибальновна.

- Да.

- Так купите себе что-нибудь, раз у Вас много денег.

- Пока не нужно.

- А что Вы читаете?

- Фантастику.

- И какую же?

- Брэдбери. "Марсианские хроники".

- И всё?

- Пока да. И всё...

Они еще некоторое время, в полном молчании походили по магазину, и вышли. Серафимович уже успел порядком надоесть ей. Подстриженные усики, наглаженные стрелки на брюках, легкий темный плащ, из-под которого выглядывала белая рубашка и черный галстук - всё это было похоже на манекен, которого нарядили в одежды и выставили в витрину магазина. Но "манекен" опять прервал молчание.

- Понимаете, я вдовец. Готовлю, убираю, стираю и занимаюсь по хозяйству самолично. Жена моя долго болела, и я о ней все это время заботился. Теперь её нет, а я не могу без того, чтоб за кем-нибудь не заботиться. Поэтому ищу привлекательную, симпатичную и милую женщину для длительных отношений. Намерения имею серьезные. Назначьте встречу, где, когда и мы встретимся и обо всем договоримся. А не хотите встречаться, то поедемте сразу ко мне. Там и потолкуем.

- О чем? - испугано спросила она его. Ей представилось на мгновение, что она встретилась с маньяком.

- Да о чем хотите.

- Нет, никуда я с Вами не поеду. И мне уже пора. Спасибо за компанию.

- Хорошо, не буду настаивать. Возьмите мой телефон (он протянул карточку с номером, и она ее взяла). И если что, то приходите сюда же, вот на эту скамеечку, в четверг, часам к пяти. Тогда и поговорим.

- Я подумаю.

- Очень хорошо. Я буду ждать. - уходя, сказал он ей.

Во вторник в квартире Серафимовича раздался телефонный звонок. Изяслав Миронович услышал в трубке женский голос.

- Я вдовец. Готовлю, убираю, стираю и занимаюсь по хозяйству самолично. Жена моя долго болела, и я о ней все это время заботился. Теперь её нет, а я не могу без того, чтоб за кем-нибудь ни заботиться. Поэтому ищу привлекательную, симпатичную и милую женщину для длительных отношений. Намерения имею серьезные. Назначьте встречу, где, когда и как вы выглядите, мы встретимся и обо всем договоримся.

- Как мило - услышал он непривычно отзывчивый голос. - Вы мне подходите, милашка. Вы так сексуально шепелявите, что я вся уже горю.

- Постойте, постойте. - занервничал Серафимович. - Вы, наверное, не так поняли. Я вдовец...

- Боже, я ужас как люблю вдовцов. А Вы высокий?

- Средний.

- Великолепно. Ещё один вопрос. Вы не похожи, случаем, на георгин; на такой лохматый, пахучий, запутанный георгин в штанах, а?

- Ээээ... - только и смог выдавить Изяслав Миронович, который был совершенно сбит с толку ее вопросом...

- Значит, похож. О! Если бы Вы знали, как мне повезло. У меня был один ромашка - такой маленький, желто-белый, постоянно какой-то больной и жалкий, но я его любила. Потом у меня был такой стойкий гладиолус - весь из себя, но хорошенький, я его больше всех других любила. Был и домашний кактус - о! какие кактусы домашние и колючие, но упертые. Мне хотелось после кактуса найти розу, такую большую и белую розу, но таких нет. А вот георгинов у меня не было, а так хочется, так хочется… Ну же, говорите адрес… И я сейчас же прилечу в твои объятия, мой сверкающий георгин.

- Ээээ, аааа. - слова, никак не получались у главбуха.

- Ох! Диктуйте же быстрее адрес, и как белое пушистое облачко я мгновенно прилечу к тебе, и мягонько обовью тебя всего, обогрею, успокою...

Не дослушав, Серафимович бросил трубку. Он даже не заметил как покрылся холодным потом. Но тут снова зазвонил телефон. Он тупо смотрел на него, и не знал, что делать. "А вдруг это та, которую я встретил в воскресенье в автобусе?" - пронеслось в его голове, и он поднял трубку.

- Нас прервали, лапушок. - услышал он тот же самый голос, с которым только что имел беседу.

- Послушайте, я вдовец и ищу привлекательную, симпатичную и милую женщину для длительных отношений. Намерения имею серьезные. Назначьте встречу, где, когда и как вы выглядите, мы встретимся и обо всем договоримся.

- Ну, если Вы такой стеснительный - я, между прочим, и не думала, что георгины такие стеснительные, давайте встретимся в четверг в пять часов.

- Может в какой-нибудь другой день? - на самом деле главбух с этой дамочкой-маньячкой - как он её про себя окрестил - не хотел встречаться вовсе.

- Вы не хотите со мною встречаться?! - почти угрожающе проговорили на том конце провода.

- Нет, что Вы! Просто, все дни расписаны. Вы лучше оставьте свой номер и я Вас наберу.

- Я сама еще раз позвоню. - ответила она, и связь прервалась.

Серафимович с облегчением опустился на стул. Оказывается все это время, он стоял по стойке "смирно", как солдат.

В четверг Фемениду Арчибальдовну прямо с самого утра, мучил, только один вопрос. Идти или не идти на встречу с Серафимовичем. Тем более четверг был праздничным днем, 8 марта. О том же самом одновременно думал и Серафимович. 8 марта для него был ужаснейшим днем в году. Потому что всенепременно нужно было поздравлять знакомых женщин. Но бухгалтерская сметка ему помогала избегать больших растрат. Так, к примеру, лет пять назад, он по телефону с радостью сообщил жене, что везет ей из командировки дорогие духи. Она была на седьмом небе - до тех пор, пока не приехал домой её дорогой Изя. С огромным воодушевлением он вручил ей "дорогие духи", которые оказались дешевой мужской туалетной водой. Сожалениям и раскаяниям не было предела. При чем, он горевал так естественно, что сомневаться в его порядочности никто бы не подумал.

Феменида Арчибальдовна, между тем, приняла решение позвонить Серафимовичу, чтоб отложить рандеву. Когда Серафимович поднял трубку, тогда она поняла, что не знает как представиться. Он ведь её именем не поинтересовался. Возникла пауза, и только она собралась что-нибудь произнести, как в трубке раздалось знакомое:

- Я вдовец. Готовлю, убираю, стираю и занимаюсь по хозяйству самолично. Жена моя долго болела, и я о ней все это время заботился. Теперь её нет, а я не могу без того, чтоб за кем-нибудь ни заботиться. Поэтому ищу привлекательную, симпатичную и милую женщину для длительных отношений. Намерения имею серьезные. Назначьте встречу, где, когда и как вы выглядите, мы встретимся и обо всем договоримся.

Она молча положила трубку.

А в квартиру Серафимовича 8 марта около полудня кто-то позвонил. Главбух открыл дверь, и увидел на пороге маленькую с очень пышными формами даму, которая держала в одной руке букет тюльпанов, в другой - бутылку шампанского. Дама, вдобавок ко всему прочему, была навеселе.

- Георгинчик мой, ненаглядненький, как я рада тебя видеть. Вот и адресок твой мне подруги с телефонной станции подкинули в честь праздника... Точно, ты вылитый георгин, каким я тебя и представляла...

Серафимович в ужасе захлопнул дверь, отключил телефон, выключил свет в квартире, и решил убрать объявление из газеты, так как следующие две недели, он боялся, уже не протянет.


© Сергей РУЧКО


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!