Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Несчастный случай

За те пять дней, что я ее не видел, Таня не постарела и не подурнела, как я это себе представлял. Со мной такое часто бывает - когда долго не видишь человека, к которому привык, то едва заметные изменения внешности больно бросаются в глаза...


Часть 16. Непонятка.

Остальные дни недели прошли по тому же сценарию. Корейцы заметно расслабились и уже не носились, как брокеры по бирже. Движения их стали размеренными и плавными, как у русских после бани. Оказалось, что с помощью окея можно не только одобрить или вдохновить, но также поздороваться, стрельнуть сигарету, узнать время, рассказать о жене и обсудить превратности погоды. А Паку, ставшему временным предводителем команды техобеспечения, даже удалось охарактеризовать свое отношение к политике: "Ельцин - okay!". Механикам слово понравилось и они стали сыпать океями, наваливая в фундамент новой Вавилонской башни до двухсот океев в час. Слушая обстоятельные беседы, состоявшие из восьми океев и трех улыбок, я понимал, что зря потратил два года на изучение английского.

Переводчик Ли с утра занимался в основном тем, что здоровался со всеми некорейцами, причем по его довольной улыбке нельзя было понять, то ли он действительно рад четвертой встрече с тобой за последние два часа, то ли это тонкий восточный юмор.

На этом унылом фоне заметно выделялся Чонг. К вредной привычке - курить чужие сигареты - довольно скоро добавилась не менее поганая - мешать мне спать в обеденный перерыв. По всей видимости, Чонг решил выучить великий и могучий. Усаживаясь в свободное кресло в нашей бытовке, Чонг внимательно прислушивался к беседе Валеры и Толика, разгадывавших очередной кроссворд, после чего старательно повторял мудреные названия финских озер, якутских лодок, турецких президентов и понимающе улыбался.

Меня же волновали другие проблемы. По ночам я с упорством и мечтательностью папы Карло собирал навесной шкафчик и никак не мог решить, чего больше в моем поведении - благородства или позерства, и чего я все еще жду от Тани, если ждать уже абсолютно нечего. В два, а то и в три часа ночи, так и не разобравшись в своих чувствах, я отправлялся спать в любезно предоставленную Надей спальню. Пока я на полусогнутых добирался до постели, Надя лежала на диване номер два и робко посматривала на меня, прикрывая одеялом отсутствующую пока грудь по всем правилам американского кино. Услышав скрип пружин, Надя поднималась и шла к выключателю, смешно виляя маленькой попкой в белых хлопчатобумажных трусиках, полуоткрытая дверь темной спальни ее не смущала. "Дура ты, Таня, дура! Отрастила такую задницу, что даже Менделееву не снилась, а ума как у пятилетней! Так ни хрена и не поняла из воскресной проповеди. И зачем я распинался?! Сразу видно, что ничего кроме "Анжелики" не читала, - думал я, накрываясь простыней и невольно цепляясь взглядом за холмики лопаток Надиной спины. - Мыслимое ли дело - оставлять здорового, сексуально озабоченного мужчину наедине с наивной десятилетней девочкой, да еще ночью? Повезло, что я не Гумберт Гумберт...". Погасив свет, Надя быстро отвлекала меня страстными просьбами рассказать ей какую-нибудь страшную историю, без которой она, якобы, не могла спокойно уснуть. Я пробовал убаюкать Надю современными колыбельными о Черной Руке; о жене, купившей пирожок с пальцем протухшего мужа; о Фредди Крюгере, кусающем за бочок непослушных детей; о принце Этуше, улетающем от стаи Алис в страну зазеркальных сновидений пана Фрейда; но, обычно, засыпал первым, предоставляя Наде возможность самой разбираться в словесном винегрете из Крюгера, Крюкова и cucumber, щедро приправленном океями. Понятное дело, что по утрам я чувствовал себя убитым как 26 Бакинских комиссаров и первую половину дня жил и работал под девизом: "Ну и что, что зомби?! Зато встал и пошел".


Часть 17. Цюбельбуллер и Моменталлер.

К пятнице Чонг постиг азы разговорного русского и, уходя за пятнадцать минут до окончания обеденного перерыва, то ли попрощался, то ли прокомментировал цель своего путешествия словами: "посель на хуль!" и самодовольной улыбкой.

Больше всех обрадовался Толик:

- Ты смотри! Соображает! Даром, что намбаван.

- Не... не намбаван. Скорее Number two, - сказал я, зевнув. - Намбаваном был здоровый как петух попугай, которого нашему кэпу подогнали на Кубе в обмен на спирт. Так этот попугай...

Я замолчал и закрыл глаза, погружаясь в вязкое болото...

- Это - когда ты плавал? - разбудил меня голос Толика.

- Плавает - твоя премия в чаше Генуя, а моряки - ходят, - уточнил я, на секунду приоткрывая глаза.

...После обеда начался монтаж пластикового покрытия дорожек. Фирменное покрытие на стыках ложилось почему-то с перепадом, недопустимым для катания шаров. Пак, до этого молча руководивший нашей командой, сказал по этому поводу несколько волшебных слов, после чего для устранения дефекта использовали хитрый корейский прием, лупя со всей силы по столь дорогому сердцу и карману Семеновича покрытию увесистым молотком. Идея мне понравилась, но вдоволь насладиться этим занятием мне не дал Бух:

- Денис! Бросай это фуфло. Для тебя есть настоящее дело.

- Что, опять дерьмо проталкивать в женском туалете?

- Бери выше. Почистить заборные решетки кондиционеров.

- Ладно, все будет Цюбельбуллер и Моменталлер.

- Не выспался?! - безошибочно определил Бух, познакомившийся со швейцарским вратарем Цубельбюлером и немецким судьей Мументаллером на заключительном этапе строительства клуба, когда нам приходилось работать по 14-16 часов в сутки.

- Есть немного - я выписал головой восьмерку в знак согласия.

В последние годы в результате хронического недосыпания у меня развилась странная форма эхолалии. Источником заразы стал телевизор. До предела устав на работе, я приходил домой, ужинал и, если везло, смотрел футбол, сощурив глаза, что твой кореец, валясь с кровати от усталости и засыпая на полу. Усталый мозг фиксировал новые сочетания звуков, упоминавшиеся более трех раз в течение часа по непонятным мне признакам и потом крутил записи месяцами, искажая их по своему усмотрению.

По каким критериям работает память - не знаю. Когда я учился в институте, то не мог запомнить фамилию какого-нибудь Петра Ивановича, третий семестр вдалбливающего МК в мою чугунную голову. Но нечаянно зацепил Цюбельбуллера, когда копался в памяти в поисках следов контрабандного попугая.

- Моменталлер - это хорошо, - сказал Бух. - Но все-таки постарайся успеть до детской дискотеки.

- А что - сегодня пятница?!

- Да! Просыпайся! Пятница, и очень давно.

До начала детской дискотеки оставалось меньше двух часов. Чистить забившиеся пылью решетки - работа несложная: махай себе кисточкой да покуривай. Одна пакость - решетки располагались на потолке, а высота потолков семь метров, к тому же только две решетки располагались над танцполом, чтобы добраться до остальных, придется убирать столы и стулья. Да еще сборка-разборка лесов, они хоть и на колесах, но через перила, отделяющие один ярус от другого, не переедешь. В общем, куча времени и проблем.

- Давай завтра с утра, - предложил я.

- Надо сегодня! Денис, постарайся, - Бух обвел взглядом зал, отправляясь читать инструкции инструкторам.

- Постараюсь, - ответил я, мучительно пытаясь вспомнить, где леса. Мои сомнения разрешил Валера, от души лупивший по пластиковому покрытию соседней дорожки и через удар повторявший: "О-очень дорогое покрытие - не дай бог кто-нибудь в обычной обуви наступит".

- Леса на улице уже три дня стоят. Ты что, слепой?! - спросил он.

- Да я на улицу и не выхожу почти.

- А на работу как попадаешь?!

- Как всегда - с закрытыми глазами.

Ко мне подошли три молодых парня лет двадцати - двадцати двух. Взглянув на спокойные лица борцов с пылью, я почувствовал себя переводчиком Ли. Не в силах найти в этих трех картинках хотя бы два отличия, я решил запомнить хотя бы одного инструктора, выделявшегося дорогим спортивным костюмом.

- Тебя как зовут? - обратился я к спортсмену.

- Па-Павел, - почему-то смутившись, ответил инструктор.

- Да. Жалко, что не Денис.

- А почему? - удивился инструктор.

- Если б Денис, то я бы сразу запомнил. Как ты говоришь, тебя зовут?

...Прихватив инструкторов и поминая через слово Цюбельбуллера и Моменталлера, я вышел на улицу, где на лесах на высоте десяти метров гордый и спокойный, как орел, сидел кондиционерщик Сиротинка, опоясавший тучное тело монтажным поясом. В одной руке он держал медную трубку, в другой - сигарету.

- Эй, на марсах! - бодро крикнул я.

- Что надо? - спокойно отозвался Сиротинка.

- Леса нужны. Тебе долго еще?

- Завтра приходи.

- Мне сегодня нужны. Причем, срочно! - ругаться из-за таких мелочей, как работа, я не любил, но пришлось держать марку перед инструкторами.

- Подождешь.

- Слышишь ты, кабан! - я не на шутку рассердился, кровь и моча атаковали голову с флангов. Инструктора, скрестив руки на груди, сосредоточенно молчали. - Специально для кондиционерщиков повторяю: нужны леса.

Я зло толкнул леса и они едва заметно зашатались. Сиротинка от неожиданности выронил сигарету и, кинув ей вдогонку медную трубку, обеими руками вцепился в перекладину лесов: - Ну, ты, падло, достал! Отойди от лесов!.. Вот подожди, спущусь, мы с тобой разберемся!

- Заморишься разбираться. Я бегаю быстро, - я опять толкнул леса.

- Зато я быстро падаю. И будь уверен, я хоть и не снайпер, но если упаду, то постараюсь не промазать. Будешь ходить как ультратонкая прокладка, - габариты Сиротинки подтверждали правоту его слов.

- Привет! - мне в спину ударил до боли знакомый голос.

Я опустил взгляд с небес на грешную землю. Рядом со мной стоял Леший - Леша Лужников, два года назад узревший лик божий в ограбленной квартире и с тех пор постигший тайный смысл бытия. Грубые черты лица и всегда прищуренный левый глаз придавали Лешему сходство со средневековым пиратом, а особо впечатлительные девушки даже видели в нем сексуального маньяка. К тому же Леша был альбиносом не только снаружи, но и внутри. Мать природа, создавая этот редкий экземпляр, явно пожалела краски. Во всяком случае, со школьных времен у него не все было в порядке с серым веществом. Положение исправил заезжий священник, на совесть запачкавший Лешему мозги. С тех пор, как утомленная Лешим жена сбежала в Турцию, оставив на память о пятилетней совместной жизни квартиру и ребенка, Лужников относился к добыче хлеба насущного с беззаботностью птички небесной. Отдав сына на воспитание бывшей теще и бросив тихую, спокойную работу кладовщика на базе электротоваров, Леший второй год бродил по городу в поисках нового места применения своего духовного предназначения. В свободное время я любил послушать его несвязные речи о благодати господней, неизменно заряжающие меня бодростью и атеизмом.

- Привет - не окей, приветам я всегда рад, - я отложил попытку метким словом сбить Сиротинку с лесов. - Ожидается внеочередное пришествие с раздачей горячих путевок? Ты пришел по дешевке купить мою душу?!

- Не совсем, - туманно ответил Леший. - Егор предлагает сходить в баню, я собираю деньги на билеты. В воскресенье в шесть часов.

- В шесть... в шесть у меня работа заканчивается, ладно. Попарить Цюбельбуллера не мешает.

- Какого Цюбелибю... того, с которым ты в корпорации работал, когда был главным инженером?

- Нет. В данном случае я имею в виду того извращенца, из-за идиотских желаний которого мне в последнее время плохо спится по ночам. И я начинаю подумывать о том, чтобы действительно продать душу по сходной цене.

- А понимаю, ты говоришь о Мефистофеле!

- Окстись, Леший! Кроме корейских братьев во Христе, да тебя я больше никого похожего на слуг сатаны не видел.

- Ха-га! Понимаю, это такая шутка! Ты опять шутишь, ха-га!

- Извини, я пойду, - сказал ему я, протягивая червонец - Твой старый шаман наколдовал, что мне придется в поте лица своего добывать шаурму, ты передавай ему привет и скажи, чтоб больше так не делал.

- Денис, ты не прав! - Леший попытался встать на защиту своего высокого покровителя и в очередной раз направить меня на путь истинный. Глаза Лешего, мутные от природы, заволокло дымкой религиозного опиума и с его губ уже готовы были сорваться первые звуки хита всех времен и народов.

- Леша, иди ты в баню! Тебя там уже заждались. А в воскресенье, если не забудешь - мне все расскажешь. Тогда я тебя обязательно послушаю. А сейчас извини, меня ждут апостолы, - я кивнул в сторону безучастных инструкторов. - Им предстоит сдавать нормативы по Нагорной проповеди. Пока!

Когда Сиротинка освободил леса, до начала дискотеки оставалось 53 минуты. Да еще инструктора попались все как на подбор солидные. Не то чтобы толстые, просто очень долго думали перед каждым движением. Оно, в общем-то, и правильно. Но такая извращенная медлительность действовала мне на нервы. Я всегда считал, что медлительнее меня нет человека на свете, но теперь убедился, что есть несколько. Цюбельбуллер и Моменталлер и то больше помогали мне разбирать леса. Взвалив на плечи две секции лесов, я ворвался в зал. Все столы и стулья, только что нами убранные, стояли на местах.

"Не иначе опять официанты нагадили!" - решил я, ставя леса возле перил.

Ни разу за два года мне не довелось спокойно посидеть и отдохнуть в клубе, бойкие официанты и официантки сменяли пепельницы по три раза на сигарету, а коктейли уносили недопитыми на треть, стоило обратить свое внимание на сцену и на несколько секунд выпустить бокал из рук. Но, после того как эти холуи свистнули у меня полбутылки шампанского в новогоднюю ночь, пока я играл с Романом в бильярд, я пропитался прямо таки классовой ненавистью к этим гладким мордам, в хороший день снимавшим такую жирную пенку чаевых, какие мне не выдавали и за полгода в виде зарплаты. С одной стороны я им тихо, по-доброму завидовал, с другой - понимал, что сам не смог бы так сладко улыбаться и юлить перед еще более противными, чем у официантов, рылами клиентов, даже если б мне предложили за это в два раза больше денег.

"Ну, попадется мне сейчас официант, - думал я, сгребая столы в угол. - Разделаю, как Рейган ножку Буша".

Долго ждать не пришлось, из кухни, резкий как поднос, прибежал розовощекий официант с короткой стрижкой и лицом с упаковки детского питания "Малыш". На еще не убранные мной столы он норовил примастырить пепельницы.

Я долго копил злость, но тут лопнул как Лейденская банка.

- Эй, ты, кругложопый! - Запоминать имена официантов в нашем клубе - дело неблагодарное, они меняются чаще, чем пепельницы на столах. - Ты что, не видел, что столы убраны?! Какого хрена назад их расставил?!

- Я думал..., - попытался оправдаться официант.

- Будешь думать, когда тебе скажут, а сейчас убирай столы, да побыстрее, потом будешь губой шлепать. Тоже мне Моменталлер нашелся!

- Денис! Ты чего моих официантов обижаешь?! - из-за бара разрисованная, как бубновый туз, вывалила Таня и включила рентген своих глаз на всю катушку.

Она была в чайном платье эпохи зачарованного странствия. За те пять долгих дней, что я ее не видел, Таня не постарела и не подурнела, как я это себе представлял. Со мной такое часто бывает - когда долго не видишь человека, к которому привык, то едва заметные изменения внешности, неразличимые при постоянном общении, больно бросаются в глаза. А тут - ничего подобного. Даже похорошела.

Таня работала в клубе шестой месяц, но в рабочей обстановке мы встретились впервые. От неожиданности я слегка опешил. Жернова мозгов заскрипели, перемалывая логическую цепочку: эту неделю Таня работает - сегодня пятница - по пятницам - детская дискотека. Все правильно.

- Ну что ты смотришь на меня, как Цюбельбуллер на Моменталлера, - я отвел взгляд в сторону. Таять я больше не собирался, но и нырять в бездонную глубину ее черных глаз пока не спешил. Я надеялся взять несколько уроков плавания. - Пусть радуются, что я их не бил. Я человек измученный корейцами и меня лучше не трогать.

- Это я им сказала столы на место поставить, через полчаса детская дискотека.

- А ты думаешь, чего это я такой веселый бегаю тут по залу с лесами?!

- Мое дело зал подготовить.

- Чего ругаемся?! - к нам подошел Бух. За ним не спеша шли два инструктора с секцией лесов.

- Да вот решетки собрался чистить, пока разобрал леса, официанты проявили инициативу и расставили столы на место, а теперь делают вид что так и было.

- Чайники! - резюмировал Бух. - Таня, организуй!

- Хорошо, Юрий Владимирович, - она уменьшила яркость взгляда и убежала на кухню за официантами.

После показательного сбора лесов за четыре с половиной минуты я снял первую решетку, вручил ее Паше, отправил его на кухню и слез на землю - покурить и погонять официантов. Ко мне опять подошла Таня, по ее улыбающемуся лицу я понял, что на этот раз она не собирается ругаться.

- Денис, я хочу тебя обрадовать, есть хорошая новость!

- Мойка потекла или опять унитаз забился?

- Нет! Я уровень нашла!

60-тисантиметровый уровень, купленный мной специально для ремонта у Тани, пропал во время командировки, находясь под воздействием Таниных чар, я куда-то его засунул и никак не мог вспомнить - куда. Обыскивал все известные мне нычки покойного мужа и свои собственные, но единственной вещью, достойной внимания, которую мне удалось обнаружить в шкафу для верхней одежды, была книга 58-го года издания "Правила обслуживания посетителей ресторанов и кафе". Если не считать Надиных учебников - это была единственная книга в доме.

- Эх, если б все проблемы мира упирались в уровень, я может быть, действительно обрадовался.

- Ты еще что-то потерял?

- Да, вроде того.

- А что? Скажи, может, я и эту вещь найду.

- Вряд ли... Она не имеет отношения к материальному миру.

- А-а-а. ...А ты приедешь сегодня ко мне?

- Нет. Наверное, в понедельник, устал я что-то. Надо сделать технологический перерыв. К тому же меня сегодня пригласили на воскресную проповедь в баню.

- С девочками? - поинтересовалась Таня.

- С мальчиками.

При смене решеток я начал выписывать на лесах пируэты а-ля Тарзан, надеясь привлечь внимание Тани своей силой и ловкостью, но и этот вид обольщения самки не принес успеха. Таня по-прежнему уделяла все свое внимание гладкошерстным официантам. Засмотревшись на Танин профиль, я поставил ногу мимо подмостки и, накрутив какой-то сложный элемент то ли из спортивной, то ли из художественной гимнастики, едва не свалился с высоты. Таня даже не повернула голову в мою сторону.

"Ну и черт с тобой! - окончательно решил я. - Тоже мне, Клеопатра, пусть из-за тебя другие шеи ломают. Еще немного, - думал я, - и мне удастся избавиться от этого проклятого наваждения. Столько девок вокруг ждут моей ласки, а я, как баран, уперся взглядом в Танину задницу, как будто никогда ворот не видал".


Продолжение следует

© Семен ПУДОВ


Печатается с сокращениями

Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!