Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Несчастный случай

В 10-ть лет сокровища мусорников порой приносят больше радости, чем обещания женихов в 20-ть.


Часть 14. "Я-то чего полез?!"

Света, собрав вещи, укатила с Дёмой, а я начал курочить старую мойку. Это оказалось непростым делом. Юрий, царствие ему небесное, потратил немало времени на то, чтобы вделать столешницу в стены, окружающие мойку по трем сторонам, и для надежности положил сверху кафельную плитку. Систему крепления сифона к раковине я так и не понял, во всяком случае, она не разбиралась и, для того чтобы снять раковину, мне пришлось перепилить сифон. Ломать плитку было нельзя, запасных не было и я работал аккуратно как сапер-реставратор. Сначала Таня наблюдала за моей работой и хвасталась, какой хороший у нее был муженек. Он, действительно, все делал на совесть, с которой я теперь не мог ничего сделать. Потом к Тане пришла подруга Марина и Таня опять потеряла всякий интерес к ремонту. Марина работала администратором в "Аленьком цветочке". Устроилась она туда по Таниной протекции и не забывала отплачивать шампанским за добро. На этот раз Марина принесла две бутылки и они уединились в зале...

...В 10 часов, убедившись, что без новой пилочки мне не обойтись, я переоделся и, бросив в зал фразу: "я скоро буду", уехал в клуб. Трясясь в маршрутке, я проклинал себя, Таню, Марину, лобзик, мойку и все на свете. "Я-то чего полез?! Я ж читать не умею!" - повторял я про себя мудрые слова медведя, получившего в лоб копытом на пару с голодным волком, после того как загнанный в угол олень попросил расшифровать сакраментальную наколку, оставленную заботливой мамашей на крайний случай на заднице оленя. Вечно меня тянет открывать несуществующие тайны.

"И чего мне так патологически не везет?!" - Я вспомнил Влада и его последнюю шабашку - красавицу-телефонистку. Телефонистка была на голову выше Влада и жила в старом четырехэтажном доме в трех кварталах от клуба. Две недели Влад по вечерам делал у нее косметический ремонт, а по утрам заставлял меня и Валеру учить новую легенду, которую мы потом малоубедительно пересказывали соскучившейся жене Влада, приходившей в клуб проведать мужа. Три раза все сошло гладко, пышная жена Влада верила в сказки о том, что у нас много работы и нам приходится ночевать на диване в гримерной. Явку провалил сам Влад, однажды вернувшись домой в полночь и удивив супругу женскими трусиками, мягко спланировавшими на пол, когда Влад снял штаны.

- И что обидно! Каждый раз валюсь на какой-нибудь мелочи, - сетовал Влад, запивая булку молоком в обеденный перерыв, тормозки осерчавшая супруга Влада готовить отказывалась. - Я ей, главное, говорю: уборщица - скотина - подсунула, пошутить хотела. Не поверила, говорит: откуда у ваших уборщиц лишнее белье, им что, трусы на чай дают?!

После этого Влад неделю не снимал очки, надеясь поскорее восстановить зрение, слегка подпорченное супругой, но интереса к женщинам не терял...

...Захватив на всякий случай пять новых пилочек, я отправился в обратный путь. "К черту такие ремонты, - думал я, - доделаю мойку и свалю. Пусть ей подруги помогают - у нее их много. Так чего доброго привыкну к Тане. А бабы - что наркотики, вовремя не спрыгнешь, потом никакие лекарства не помогут".

Настроение было поганым, чтобы подкрепить решимость, я купил бутылку мартини и коробку конфет. Последний акт я решил сыграть, используя те же декорации, что и в сцене объяснения. Однако добраться до Таниной квартиры в 11 часов вечера оказалось не так-то просто. Общественный транспорт досрочно завершил свою работу, ни троллейбусов, ни маршруток в нужном направлении не наблюдалось. Я на попутке добрался до поворота на аэропорт и дальше зашагал пешком, на ходу потягивая мартини. После пары километров конфеты тоже пошли в ход. До Таниной квартиры я добрался в половине первого. Услышав шум открываемой двери, Таня вышла из зала и проявила заботу обо мне:

- Тебя так долго не было, я уже начала волноваться. Сказал бы, куда тебе надо, я бы тебя отвезла.

- Don't mention. Все нормально.

- Ну, слава богу, - Таня вернулась в зал.

Я разулся и тоже вошел в зал. Таня лежала на Романском диване и смотрела на рябивший экран телевизора, антенна у нее была ни к черту.

- А где Марина? - спросил я, осмотрев темную комнату.

- Ушла. А что?

- Нет, я так просто. Мартини будешь?

Таня оторвала взгляд от телевизора и, посмотрев на меня, сказала:

- Странный ты какой-то сегодня. Ну давай, - Таня поднялась, вытащила раскладной столик и принесла рюмки.

Я достал из сумки наполовину опустошенную бутылку и початую коробку конфет. С полчаса мы пили молча. Таня продолжала смотреть телевизор, а я смотрел на нее и старался как можно подробнее запомнить образ врага.

- Так за что мы? Ты так и не сказал, - первой нарушила молчание Таня.

- Есть классный повод. Не знаю как тебе, а мне очень нравится. Завершение ремонта.

- Кааак?!... а спальня, а ванная, балкон?

- Боюсь, этим будут заниматься другие люди. Я сегодня установлю мойку и буду сваливать.

После моих слов Тане расхотелось пить и она ушла на кухню обкурить новость. Я допил свой мартини и тоже вышел на кухню. Прощальный монолог я репетировал на обратном пути из клуба под аккомпанемент булькающей бутылки и набрался-таки решимости для его произнесения.

Таня сидела за столом и нервно стряхивала пепел после каждой затяжки. Я достал сигарету и тоже закурил.

- Таня, ты хорошая девушка и я ничего против тебя не имею, - начал я. - Но, видишь ли, по случайному стечению обстоятельств, о которых ты, может быть, не знала, я являюсь мужчиной. А мужчине, хотя бы иногда, нужна женщина и совсем не для того, чтобы делать ей ремонт. Общение с тобой опасно для здоровья. Я не могу на тебя спокойно смотреть и, если дело так пойдет и дальше, то могу сорваться. Вот собственно и все.

Еще пару минут Таня молчала, набираясь дыма для ответа.

- Я не маленькая, - начала она дрожащим голосом, - тридцатник на носу. Если б ты знал, как я устала... Что же мне - лечь к тебе в постель?!

- Нет... - сказал я и тут же мысленно выругал себя за дешевое проявление рыцарства, ведь именно об этом я мечтал весь последний месяц и ради этого, собственно, и согласился делать ремонт. Красивое здание желаний разрушилось из-за одного маленького бракованного кирпича, который влепил так не к месту.

Таня продолжала говорить, просила войти в ее положение и понять, как ей нелегко. От волнения она картавила еще больше. Но я не прислушивался к ее словам. Во мне кипела обида на себя, на Таню, на всех.

Но заметив, что Таня разошлась не на шутку, я стал ее успокаивать, и чуть ли не прощения просил, и к двум часам кое-как успокоил. Ненавижу женские истерики.

- Давай ложиться спать, поздно уже, - сказала Таня, немного успокоившись.

- Ложись... я пока не буду, хочу мойку поставить.

Пока Таня тарахтела косметикой в ванной, я сидел на кухне и допивал мартини. Выйдя из ванны, Таня пожелала мне спокойной ночи и удалилась. А я взялся за мойку. К полудню я, наконец, подключил воду и канализацию и, вконец уставший, остался сидеть на полу, опираясь спиной о стену и приканчивая 20-ю сигарету за ночь.

В таком положении и застала меня Таня. Ее личико мило опухло от сна и она забавно щурила глазки, раздраженные полуденным солнцем. Она была по-прежнему прекрасна. Ни водка, ни мужчины типа меня так и не смогли навредить этой красоте. От мысли, что я вижу Таню последний раз в непринужденной домашней обстановке, мне стало тоскливо, как Пятачку на мясокомбинате.

- Ой! Ты что еще не ложился?!

- Нет... пришлось повозиться. Только закончил.

- Сильно устал, да? Подожди, я сейчас тебе воду наберу, - она подошла ко мне вплотную и включила колонку. - Ты что будешь завтракать? Яичницу будешь, с колбасой? Я приготовлю, пока ты помоешься, - и Таня, наладив воду, засуетилась с приготовлением завтрака.

Я поднялся с пола и побрел в ванную. Забравшись на пьедестал, я медленно погрузился в горячую воду и долго лежал, набираясь сил для того, чтобы протянуть руку за мылом. Таня, обеспокоенная молчанием, несколько раз скреблась у двери и говорила, что завтрак готов.

Вкусно поев и выпив чашечку кофе я внимательно посмотрел ей в лицо. Она опустила голову. Мне стало до боли в глазах жаль эту непутевую мадонну с десятилетним младенцем на руках и ветром в голове. И хотя я не выносил дружеские отношения между мужчиной и женщиной (просто дружить с девушкой - так же противоестественно, как работать только для того, чтобы зарабатывать деньги), но все-таки решил сдержать слово джентльмена.

- Знаешь, Таня, - сказал я. - Я вот подумал-подумал и решил закончить ремонт, несмотря на возникшие трудности.

- Спасибо!... - очень серьезно и задушевно сказала Таня и ласковым взглядом завершила разрушение моей системы обороны.


Часть 15. Странные игры.

В понедельник начались летние гастроли корейского театра пантомимы, посетившего наш город проездом из Москвы в Кишинев. Для участия в представлении с рабочим названием "Монтаж боулинга" на второстепенные роли и в массовку были привлечены местные исполнители. Ознакомившись с отведенной мне ролью, я понял, что в ближайшую неделю не видать мне Таню как своих мощей. Корейцы, приехавшие монтировать дорожки в кегельбане, привезли с собой странный восточный обычай работать с восьми до шести, причем, без выходных.

Об этом прорыве в области новых технологий нам сообщил Бухырин, устроивший в 10-ть часов торжественный развод на работы, чего не случалось даже при строительстве клуба. По такому случаю мы облачились в новые спецовки устрашающего вида и маски искреннего интереса к словам Буха. Рядом с машинами для сортировки кеглей Зданович обрабатывал механиков как Остап Бендер - любителей шахмат. Сначала он ознакомил аудиторию с сенсационными результатами археологических раскопок в Египте, свидетельствовавшими о большом интересе фараонов к этому виду спорта. Длина дорожки и количество кеглей уже тогда были строго установлены и не изменились до сих пор. Не исключено, что создатели игры использовали определенную астрономическую пропорцию при расчете длины дорожки, как и при строительстве пирамид, но тайна эта пока не раскрыта. Когда Семенович добрался до древнеиндийского этапа развития игры, я понял, что лекция будет долгой. Далее, скорее всего, должны были следовать Китай, Месопотамия, Древняя Греция, король Артур, выбивший пять брейков подряд священным Граалем и много чего еще. Никогда не думал, что такая тупая игра может интересовать еще кого-нибудь кроме американцев. А Семенович продолжал, оперируя цифрами и фактами. По его словам выходило, что срок службы кегельбана, ударно отработавшего пятилетку на корейской земле, можно продлить на десять а то и на двадцать лет, если строго соблюдать правила.

Бухырин, рисовавший радужные перспективы предстоящей работы более мягкими тонами, назначил меня ответственным за международные отношения.

- Какой из меня переводчик?! Я корейского не знаю, - возмутился я.

- Ничего они английский знают, - успокоил меня Бухырин. - Кроме того, у них есть свой переводчик.

Я загнал юркого корейца в угол и прямо спросил:

- Can we help you?

Кореец загадочно улыбнулся и, не сказав ни слова, продолжил перетаскивание досок.

Из шести приехавших корейцев только очкарик и бродивший по залу толстяк были не в рабочей одежде. Наглаженный очкарик как раз оказался переводчиком, его звали Ли и он вполне сносно говорил по-русски. Когда мы подошли, Ли и Зданович решали, как помочь толстяку Чонгу, забывшему дома спецодежду. Семенович предлагал нарядить Чонга в спецовку, ставшую униформой для техобеспечения с сегодняшнего дня, а Ли, внимательно осмотревший нас с ног до головы, вежливо отказывался.

После знакомства с переводчиком, скрепленного рукопожатием и лучезарной улыбкой Ли, Валера поинтересовался, можем ли мы чем-нибудь помочь.

Ли снова улыбнулся и сказал:

- Да-да! Конечно! Вот ему помогайте, - и указал на толстяка.

- Чего он хочет? Спросил меня Сергей - самый молодой из механиков, недавно отпраздновавший 35-летний юбилей, указывая на Чонга.

- Хочет, чтобы вы убрали эти доски в другое место, - ответил я.

- Да пошел он к черту! Мы только что их сюда принесли!

После обеда пыль и страсти улеглись, корейцы разрисовали пол красными полосками, по которым предстояло набить лаги, а на них - несущие фермы покрытия. 250 килограммов гвоздей, привезенных корейцами, служили подтверждением того, что работа будет нудной и долгой. К вечеру международные отношения наладились и взаимопонимание достигло такого уровня, когда слова не нужны. Странный все-таки народ эти корейцы. Получая по контракту сто баксов в день, бесплатно питаясь и ночуя в гостинице, оплаченной Семеновичем, они не стеснялись стрелять сигареты у людей, зарабатывавших три-четыре доллара в день, к тому же обремененных женами, детьми, растущей квартплатой, водкой и пороками. Мало того, они хотели бесплатных девочек.

В шесть часов раздалась команда "break". Корейцев ждал обильный ужин в клубе, Валеру и Толика - голодные жены и дети, а меня - неоконченный ремонт. На стоянке грела спину Танина "девятка".

- Давно приехала? - поинтересовался я у дежурного охранника, махнув сигаретой в сторону машины.

- Минут двадцать назад, - двухметровый охранник с пирамидальной головой и боксерским прошлым, откликавшийся на позывной "двенадцатый" и то ли фамилию, то ли кличку - Морошка, почесал переносицу.

- Чего так рано?

- А-а-а... так это!... корейцев кормить. А что, она тебе нужна?! - Морошка, скучавший в ожидании смены, очень оживился и даже попытался собрать морщину на лбу.

- Не нужна... - я на прощание махнул левой рукой возле уха.

...В Таниной квартире вместо ужина меня ждала Надя, вернувшаяся из Дарьинской ссылки. Такой сюрприз обрадовал меня не больше, чем волка - заградительные флажки.

- Привет! Как дела?! - придав голосу беспечность, спросил я.

- Хорошо, - не очень убедительно ответил ребенок.

Набор блюд, готовых к употреблению, был стандартным: кофе, хлеб, масло и пепельница. Набрав воды и включив чайник, я расплылся по седушке кухонного уголка, намереваясь слегка отдохнуть и еще раз полюбоваться новой блестящей мойкой. Надя села рядом со мной, зажав ладони между колен, и сказала:

- Жалко, что вы старую мойку разобрали. Она мне больше нравилась, теперь как-то непривычно.

М-м-да-а... вас Крюковых не поймешь - одной нравится, другой не нравится. Хотя, конечно, ребенок растет и старая мойка с одной уцелевшей дверцей и странным ящиком, выдвигавшимся почему-то по вертикали с ускорением 9,81g и рассыпавшим вилки и ложки по всей кухне, как никак - неотъемлемая часть ее детства. В 10-ть лет сокровища мусорников порой приносят больше радости, чем обещания женихов в 20-ть.

- Ничего, Надя! - я попробовал ее успокоить. - Новая мойка - не самое большое разочарование в жизни. Со временем ты это поймешь. Видишь ли, жизнь - это постоянная смена старого новым, в этом прелесть и возможно смысл странной игры природы именуемой жизнью.

- А что вы теперь будете делать?

- Буду делать шкафчик, вон туда, - я поднял глаза на грязное пятно потолка над входом в кухню.

- Там раньше был шкаф, его еще мой папа делал.

- Это я знаю, но твоей маме он чем-то сильно не нравился.

- Неправда! Мама любила папу.

- Согласен, но сути дела это не меняет, новый шкафчик надо делать по любому.

Избавившись от Нади, я разложил на столе инструмент и приступил к операции по сборке шкафчика. В половине второго пришла соседка снизу, которой не терпелось высказать несколько критических замечаний по поводу несовершенного исполнения лобзиковой сонаты. После всенощной с субботы на воскресенье соседка была настроена решительно. Спровадив ее, я начал собирать инструмент и нечаянно уронил молоток на пол, а немного поразмыслив, решил уронить его еще пару раз, чтобы высказаться до конца.


Продолжение следует

© Семен ПУДОВ


Печатается с сокращениями

Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!