Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Несчастный случай

...Вот сейчас она будет идти и, споткнувшись о диван в темноте, как бы случайно упадет в мои объятия, а я тогда... О!... я тогда!...


Часть12. Еще чаю.

В среду Таня, не балуя меня разнообразием, заехала с той же подругой и я, усевшись сзади, полчаса слушал последние новости из мира моды. Подругу звали Света и эта Света домой не торопилась. Мы приехали к Тане, поужинали. Таня и Света ушли в зал, а я остался на кухне собирать новую мойку. События последних дней ясно показывали, что место тут не рыбное. Еще, чего доброго, удило треснет, застоявшись без работы. Но даже этот очевидный факт не мог заставить меня гнать шару.

В восемь часов Таня вышла на кухню. Она была в том же возбуждающем мини-платье, что и в понедельник.

- Собралась отдыхать? - спросил я, откладывая в сторону дрель.

- Да, - сказала Таня, открыв холодильник и доставая бутылку. - Водки выпьешь?

- Спасибо. Не люблю пить в женской компании.

Таня приготовила закуску из апельсина и ушла в зал. В начале двенадцатого раздался звонок в дверь и я, уменьшив громкость приемника, пошел открывать. На пороге стоял какой-то мрачный хмырь с короткой стрижкой и накачанным лицом. Увидев меня, он не удивился и не поздоровался.

- Таня - дома? - спросил он и посмотрел на закрытую дверь зала.

В этот момент дверь открылась и в коридор вышла Таня.

- Проходи, - сказала она. - Я сейчас.

Взяв на кухне еще один апельсин, Таня вернулась в зал. Туда же прошел и мрачный тип. Я вернулся на кухню. Из всех возможных вопросов, справедливо возникающих в связи с появлением мрачного, меня больше всего интересовал только один: "где я буду спать сегодня ночью?"

В день моей свадьбы "дружка" невесты, приехавшая из другого города, каждый тост за здоровье молодых сопровождала следующим замечанием: "Это все хорошо, но где я буду спать сегодня ночью?". Она достала этим вопросом не только меня, но и "дружка" Коромыслина. Егор, хвативший лишку "под горячий перец", обещал устроить дружку на ночлег в своей комнате с тем условием, что она больше не будет задавать глупых вопросов и отвлекать нас от водки. На следующий день я спросил Егора, как ему понравилась дружка. "Да ну ее! - расстроился Егор, - уж очень крикливая, фильмов насмотрелась и воображает себя дикой орхидеей. Хорошо хоть спину не расцарапала, а то б я ей, точно, врезал. Теперь не знаю, как родителям в глаза смотреть..."

Я продолжал неспешно собирать мойку, резонно решив, что где-нибудь обязательно посплю. Около часа ночи я услышал, как хлопнула входная дверь, и через пару минут ощутил жжение в области спины. Возле холодильника, сложив руки на груди, стояла Таня и молча смотрела на меня тем странным взглядом, от которого хочется сорвать с себя одежды и взобраться на пальму, огласив джунгли душераздирающим криком и стуком в грудь.

- Не смотри так, - попросил я и перевел взгляд с ее глаз на свои кеды.

- А как я смотрю?

- Опасно, могут быть неожиданные последствия.

- Чай будешь? - спросила Таня, отклоняясь от холодильника и от темы.

- Буду.

Таня прошла к мойке, включила электрочайник, достала из шкафчика над мойкой чашки, сахар и заварку. Мои приготовления к чайной церемонии были не менее тщательными. Я убрал со стола дрель, сдул опилки с табуреток и придвинул пепельницу поближе к себе. Пока Таня заваривала чай, я занял удобную позицию в углу стола и молча любовался. Над созданием ее фигурки Творец хорошо попотел в свое время.

- Представляешь, пока он был здесь, его машина ждала, - сказала Таня, ставя чашки на стол.

- Тебе водителя жалко?

- Водителю должно понравиться. Он на такси приехал.

- А чего он хотел?

- Да все того же.

- А-а-а. Ну и как?

- Да никак...

- М-да..., - мне стало жаль неудачливого конкурента.

Я, вообще-то, уже распрощался с планами соблазнения Тани и мечтал поскорее закончить ремонт и убраться подальше из зоны ее очарования, но Таня продолжала сидеть рядом со мной и своим откровенным платьем намекала, что предаваться отчаянию рано.

- Еще чай будешь? - спросила Таня, судя по всему, спать она пока не собиралась.

- Нет лучше - кофе.

- Мне все говорят, что я готовлю кофе лучше всех.

- И не только кофе, - я закурил сигарету и медленно выпустил дым. - Ты не только хорошо готовишь, но и одеваешься так, что приятно поглядеть.

Таня довольно поерзала на табуретке, расправляя полупрозрачное одеяние.

- Видал?! - спросила она, положив на стол передо мной левую руку, украшенную золотой цепочкой.

Цепочка, опоясав запястье, соединялась с кольцом в виде змейки, надетым на средний палец и должна была вызывать ассоциации с Клеопатрой, но мне почему-то вспомнилась "колыбель для кошки".

- Ну-ка, ну-ка! - я провел подушечками пальцев по цепочке, нежно касаясь Таниной руки. - Сейчас ты услышишь мнение специалиста, испортившего зубы на запасах алмазного фонда, - я взял кисть ее руки и, положив на правую ладонь, поднес к своему лицу. Продолжая нежно поглаживать цепочку пальцами, я закрыл левый глаз, а правый многозначительно прищурил.

Таня не сопротивлялась, непонятная процедура ей нравилась. Я положил руку, обвитую цепочкой, на оголенное бедро Тани и еще несколько раз провел пальцами по змейке, касаясь не только руки, но и ноги.

- Да, отличная работа. Представляет несомненную художественную ценность.

- Мне тоже нравится, - Таня положила руку на стол и посмотрела на змейку.

Я продолжал зачарованно смотреть на Танины ножки, способные удовлетворить даже такого требовательного эстета как Пушкин.

- ...Лето еще не начиналось, а ты уже загорелая, как будто месяц на море провела.

- Это я только три дня загорала.

- Не может быть?! - искренне удивился я и рассказал Тане историю о том, как много лет назад я пять месяцев плавил мозги на верхней палубе под жарким тропическим солнцем, надеясь загореть по-настоящему. Загар не держался на моем теле больше недели, но я не покидал верхнюю палубу даже в последние дни октября в Средиземном море. Покрываясь гусиной кожей под напором холодного ветра, я мечтал о том, как через пару недель приду домой и все друзья обалдеют, увидев мой загар. В ноябре тяжело похвастаться загорелой кожей просто так и потому предложение друзей сходить в баню я воспринял с удовольствием. Но когда мы пришли в баню и разделись, я с сожалением отметил, что уступаю по степени загара Егору Коромыслину и соседу Биллу. Мои зубы и то были более темными, чем кожа. С тех пор я загорал очень редко и очень неудачно, так как в основном обгорал.

- Я никогда не обгораю, - гордо сказала Таня. - Могу хоть целый день на солнце пролежать.

И Таня начала рассказывать об уникальных возможностях своей кожи, о поездке из интерната в пионерский лагерь, о драках с пацанами и о разборках с подругами. Пока она медленно открывала передо мной золотые страницы своего босоногого детства, я согласно кивал головой не в силах оторвать взгляд от ее лица. Я испытывал райское блаженство и был готов сидеть ночь напролет и любоваться, делая вид, что слушаю Таню.

Когда стрелки часов, висевших над газовой плитой, подобрались к цифре три, я неудачно кивнул верхней челюстью, так что со стороны это больше походило на зевок.

- Ладно, не буду тебя задерживать, - сказала Таня, - Тебе, все-таки, завтра на работу. В Надиной спальне Светка спит. Я тебе в зале постелю, на диване, он очень удобный.

Я вспомнил оба дивана, стоявшие в зале, и сильно засомневался в их удобствах, но спорить не стал. Когда я выходил из ванной, Таня была на кухне. Я пожелал ей спокойной ночи и вошел в зал.

Диван номер два оказался раскладным и в развернутом виде занимал половину зала, между ним и Романским диваном остался узкий проход шириной около сорока сантиметров. Я снял рубашку и, бросив ее на Романский диван, выключил свет. Пока Таня плескалась в ванной, я беспокойно ерзал по дивану. Мне в голову опять залетела шальная мысль о том, что Таня меня хочет, но, как и я, стесняется об этом сказать. В комнате было темно, за балконным окном виднелся силуэт пылесоса, очерченный лунным светом, и тускло горела маленькая красная лампочка на панели телевизора.

"Сейчас она зайдет, - мечтал я, - и спросит: ты спишь? Нет, скажу я, не уходи, давай поговорим... нет, не так... Вот сейчас она будет идти и, споткнувшись о диван в темноте, как бы случайно упадет в мои объятия, а я тогда... О!... я тогда!..." - от предвкушения счастья я зажмурил глаза и, пропустив общие детали, о правдоподобности которых должна позаботиться Таня, представил, как буду нежно ласкать языком ее шейку и мочки ушей, слегка касаясь пальцами ее затылка. Потом буду водить влажными губами по ее бедрам и щекотать клитор до тех пор, пока она не застонет от вожделения и, уцепившись за спасительную соломинку, не отпустит ее до утра.

В это время открылась дверь и, скользнув халатом по моему лицу, Таня скрылась в спальне. Она не споткнулась и ничего не сказала...


Часть13. Из жизни иномарок.

В четверг я немного опоздал на работу. Пришел в половине одиннадцатого и, как всегда в таких случаях, нарвался на Здановича. Он ничего мне не сказал, но с этого дня в клубе завели специальный журнал, в котором охрана должна была отмечать время прихода и ухода каждого сотрудника. Но на этом нововведения не закончились, после обеда Бухырин привез новую спецодежду, причем всем - 58-го размера.

- А это по какому случаю? - поинтересовался Валера, завернувшись в новую спецовку.

- В понедельник приедут корейцы, - ответил Бухырин. - Я не хочу, чтобы вы ударили в грязь лицом.

До конца рабочего дня мы ругались с Леной-уборщицей, у которой постоянно заканчивались то нитки, то терпение. Ушивать штанины она отказалась наотрез и после ее обработки нижняя часть комбинезона приобрела сходство с галифе наоборот.

- Дикий клеш, - сказал Валера по поводу ушитой спецовки. - Цивилизованные корейцы не поймут.

- И черт с ними, - подытожил я бесполезный спор, мне было абсолютно все равно, в чем ходить на работе. Мысленно я уже пил кофе с Таней.

Но вечернего чаепития я в тот день не дождался. Таня завезла меня домой и, показав на кастрюлю с макаронами, укатила отдыхать, прихватив с собой Свету. "Странная какая-то подруга, - размышлял я, собирая выдвижной ящик. - Живет как у себя дома, заняла мою кровать и хоть бы спасибо сказала".

В пятницу за Светой заехал мальчик школьного вида и увез ее. Но не успел я облегченно вздохнуть, как к Тане пришли еще две подруги, с которыми она не виделась две недели и отметили такое событие шампанским. Я медленно, но верно начинал чувствовать себя чужим на этом празднике жизни.

В субботу Таня лишь подтвердила мои подозрения. Заехав как обычно в пять, она отдала мне 200 гривен, которые я добавлял к ее сотне при оформлении заказа на заготовки для кухни. Брать деньги из рук красивой девушки - все равно, что получать справку об импотенции. Единственное, что меня хоть немного утешало, это то, что Таня была одна. Мы ехали по проспекту Свободы и, пока Таня живописала злодеяния гаишников, я размышлял о том, как избавиться от позорных бумажек.

За светофором, у которого Таню оштрафовали три месяца назад, она свернула и пришвартовалась у парикмахерской.

- Светку надо забрать, - сказала Таня, предупреждая мое удивление.

Таня вышла из машины и вошла в салон. Через пять минут она вернулась:

- Эта красава только села. Придется подождать, - сказала Таня, включая магнитофон.

"Хоть раз эта Света сделала что-то путевое", - подумал я.

Рядом с парикмахерским салоном стояли пустые столики летнего кафе и я предложил Тане выпить какой-нибудь газированной подкрашенной жидкости. Она села лицом ко входу в салон, а я лицом к ней. Подошел очень услужливый официант. Рассказывал он красиво и я решил пообедать. Организм, истощенный макаронами и кофе, требовал мяса. Заказав солянку, пару Венецианских отбивных, картофель фри и салат, я подумал и добавил стакан апельсинового сока и сто грамм хорошего красного вина. Таня ограничилась бокалом мартини.

- Первый раз в этом году сижу в летнем кафе, - сказал я, потягивая сок в ожидании горячего.

- Ты знаешь, я, как ни странно, тоже, - сказала Таня, пригубив мартини и наблюдая за дорогой. - О! Смотри! Новый ягуар поехал.

- Ага, - сказал я, махнув головой для отчетности.

Машины по-прежнему не вызывали у меня никакого желания смотреть на них, чего нельзя сказать о девушках. Я любил пить холодную жидкость в летних кафе и наблюдать за проходящими мимо девушками. Некоторые из них заходили под дающий слабую тень зонт и присаживались отдохнуть, пили кофе с пирожными, курили, громко обсуждали очень важные женские проблемы, и, вообще, всем своим видом показывали, что им до меня нет никакого дела. Но в этот день я их почему-то не видел. Может, место было плохое, может, время не подходящее, во всяком случае, Таня успела порадовать меня десятком новых сведений о моделях иномарок, в то время как кроме Тани я не увидел ни одной мало-мальски симпатичной девушки. Странно, я всегда считал, что красавиц в нашем городе намного больше, чем всех иномарок вместе взятых, включая последние модели.

Вино оказалось превосходным. Наплевав на зрелища, я целиком посвятил себя обеду. Я доедал отбивную, когда Таня опять отвлекла меня от трапезы:

- Во "опель-вектра".

- Что, тоже новая?

- Нет. Дёмина.

Через пару минут к нам подошел сам Дёма - сладкий мальчик школьного вида, я узнал Светиного ухажера.

- Привет, - сказал он. - Чем занимаетесь?

- Да вот, в игру играем, ответил я. - Таня привлекает внимание водителей иномарок, а я - хорошеньких девушек.

- И кто выигрывает?

- Если не считать старушку, которой я дал на хлеб, то я проигрываю всухую. Выпьешь чего-нибудь?

- Кофе.

Я заказал скучающему официанту три кофе и попросил принести счет. Когда я закончил расплескивать кофе по столу и потянулся за салфеткой, к нам подошла Света. На мой взгляд, у нее на голове ничего не изменилось, но Таня была противоположного мнения.

- Класс! - сказала она.

Я сел в Танину "девятку", а Света - в Дёмин "опель". После обеда мне стало легче на 70 гривен и настроение немного повысилось. Я развалился на переднем сиденье и спокойно наблюдал за ходом гонки, которую устроили Таня и Дёма.

- Вон, видишь - дерево за остановкой? - спросила Таня, проносясь мимо на предельной скорости.

Вдоль дороги деревья росли через каждые пять метров и я, не рискуя быть уличенным во лжи, сказал:

- Вижу.

- Это первое дерево, в которое я въехала, когда училась водить.

- Помнится, ты говорила, что мужчины не очень любят ездить в машине, которую ты ведешь. Так вот, ко мне это не относится, можешь ехать так, как тебе хочется, и не обращай на меня внимания. Я не боюсь аварий, по крайней мере, пока мы в машине, - подбодрил я Таню.

- А чего так? - она пропустила мой намек мимо ушей.

- Лет семь назад мне было видение, согласно которому я погибну под колесами автомобиля и, хотя оно было очень смутным, я все-таки хорошо запомнил капот, а не приборную панель.

- Ну, тогда я за тебя спокойна, - сказала Таня.

Перед подъездом к Таниному дому Дёма совершил тактическую ошибку, поехав как и все порядочные водители в объезд. Не доехав до разворота метров триста, Таня сбросила скорость и через поребрик и разделительную полосу, засаженную деревьями и травой, выехала на встречную полосу и первой добралась до финиша.

- П-пацан! - сказала Таня, закрыв машину и презрительно улыбнувшись подъезжающему Дёме.


Продолжение следует

© Семен ПУДОВ


Печатается с сокращениями

Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!