Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Несчастный случай

Несмотря на мои проблемы с Таней, Земля не сошла со своей орбиты, я по-прежнему ел, пил, и испражнялся.


Часть10. Все - дерьмо, окромя мочи.

На следующий день мне не очень хотелось видеть Таню. Траур продолжался.

В четверг Таня приехала на час раньше и взяла меня еще тепленьким. Я ремонтировал кофеварку в баре и пил четвертую чашку кофе, тестируя результаты своей работы, когда сзади подошла Таня и ущипнула меня за задницу. От неожиданности я чуть не испортил костюм расплескавшимся кофе.

- Что, обосрался?! - спросила моя любовь.

- Ты со всеми так здороваешься?

- Нет только с хорошими друзьями. Ты где вчера был?

- В больницу ездил, - соврал я, - зуб разболелся. А что?

- В ванной вода протекает, я уже заморилась ее собирать, соседей опять залила. Сегодня утром приходили - ругались. Ты не мог бы сегодня водой заняться?

- Ну... не знаю, - задумчиво протянул я. Ущемленное самолюбие требовало сатисфакции. - Мне вчера временную пломбу поставили. Сегодня опять надо в больницу ехать.

- Ну, пожалуйста, Дениска, посмотри, что там, меня соседи скоро убьют.

- Ладно, - согласился я. - Через полчаса буду готов.

- Но я сегодня не смогу тебя отвезти, - вдруг сказала Таня. - Я тебе ключи дам, - и полезла в сумочку.

До этого ключами от квартиры со мной делились только те женщины, которым надоело портить полное сочных воспоминаний утро нудной и бесполезной процедурой моей побудки.

...В два часа ночи я уже расслабленно чесал свои волосатые колени, лежа в Таниной ванне, установленной на кирпичном пьедестале для удобного полоскания белья. Необходимость в таком подъеме ванны отпала после покупки стиральной машины-автомата, но покойный муж ничего переделывать не стал, хотя, на мой взгляд, именно эта деталь туалета требовала перекройки больше всего. Край ванны находился на три сантиметра ниже уровня умывальника и, выбираясь из ванны после первой помойки в пятницу, я больно треснулся головой о полотенцесушитель и подивился сноровке, с которой Таня, будучи на голову ниже меня, умудрялась сюда забираться. С тех пор, вылезая из ванны, я садился на ее край и как гимнастка на бревне долго болтал ногой в поисках тапка.

Осушив тело Таниным полотенцем, я накинул халат рубашки и заглянул под ванну, там было сухо. "Неужели и после этого Таня не изменит своего отношения ко мне?" - думал я, лежа в Надиной постели и пытаясь заснуть.

В пятницу я добрался до работы почти вовремя. Задержку на 20-ть минут я уже полгода как не считал опозданием и усиленно работал над тем, чтобы улучшить свои показатели и добиться того, чтобы полчаса моего отсутствия после начала трудового дня остальные тоже не считали опозданием.

В половине десятого, нагло прервав мой завтрак, позвонил Бухырин и потребовал отчет о проделанной работе за минувшую неделю. Уезжая, Бух навалил нам работы как золушкам и теперь жаждал услышать сказку о доброй фее трудолюбия, помогающей нам заканчивать стриптиз-бар. Суровая проза жизни оказалась не такой красивой и я, избавленный от необходимости платить за международный звонок, устроил сеанс страстного секса по телефону, подробно описывая, как мы вступили в половые отношения с дверным проемом в кегельбан, который приходилось каждый день освобождать от декоративных панелей по утрам, предварительно отставив стеклянные витрины, а по вечерам выполнять ту же операцию в обратной последовательности. Говорить о разбитой витрине я не стал, проведя четкую грань между эротикой и порнографией.

- Вчера полдня с кофеваркой провозился, все прокладки поменял, сеточку почистил, засыпочный бункер подклеил, - сладко вещал я, стараясь довести Буха до состояния моргазма. Это нечто среднее между оргазмом, маразмом и бессмысленным морганием обеими глазами. Иногда мне удавалось довести до этого состояния работодателей, мешающих своими дурацкими вопросами.

- А Валера чем занимается? Позови его к телефону, - Бухырин, видно, сильно соскучился по Родине, раз отключаться не спешил.

- Он в женском туалете "Чашу Генуя" прочищает, - соврал я. К чему Бухырину лишние волнения из-за временного отсутствия Валеры.

Это была железная отмазка. Крайняя "Чаша Генуя" забивалась чаще, чем ломались сканеры Романа, и второй год была главной головной болью завхоза Давыдовича. Два месяца после открытия клуба Давыдович для борьбы с таинственной стихией вызывал сантехников, сотворивших сие чудо при прокладке канализации. Прочистив чашу, сантехники поднимались в офис Давыдовича, по дороге громко пророчествуя встречным официанткам, моделям и уборщицам о грядущей каре за грех выбрасывания тампонов и прокладок в унитаз. Получив деньги и не дождавшись раскаяния, сантехники уходили, но через пару дней приходили снова - пробивать "Чашу Генуя" и оглашать клуб своими проповедями. Когда из бюджета клуба на прочистку унитаза утекло больше денег, чем дерьма из злополучной "Чаши Генуя", Давыдович решил бороться с этой проблемой своими силами.

- Ну, - напутствовал меня Бухырин. - Я скоро приеду.

Я, наконец, доел сырок и закурил сигарету. Несмотря на мои проблемы с Таней, Земля не сошла со своей орбиты, я по-прежнему ел, пил, и испражнялся. Как и в былые годы, я отдыхал душой, слушая музыку. Славная девушка Земфира поведала мне о своем конфликте с воронами и о страшных спичках-убийцах. Через пару минут пришла Лена-уборщица:

- В женском туалете все три кабинки забились. Я пробовала прочистить, но у меня ничего не получилось.

- Накаркала! - сказал я Земфире и пошел за квачом.

Картина в женском туалете странным образом гармонировала с состоянием моей души. Я закурил новую сигарету, пытаясь хоть как-то заглушить вонь, и, вставив инструмент в первую позицию, стал извлекать чавкающие звуки из "Чаши Генуя".

Через десять минут, услышав звуки знакомой симфонии, ко мне спустился Валера, прохлюпав по воде, на два пальца покрывающей пол, он постучал в дверь кабинки и поинтересовался, зачем я наложил такую кучу.

- Не томи мне душу, скрипка, - огрызнулся я. - Пока долблю - в одной дырке вода чуть уходит, а из других через верх прет, а потом все назад возвращается.

На этот раз канализация забилась конкретно и после трех часов бессмысленной возни мы посоветовали Давыдовичу, беспокойно метавшемуся в поисках развязки этого Гордиевого узла, вызвать аварийку. Все аварийные машины были на вызовах и диспетчер обещала что-нибудь придумать к шести часам вечера, после чего посоветовала Давыдовичу не скучать и заняться поисками 250-ти гривен для оплаты за вызов. Нас такой расклад устраивал, лично мне плевать - начнется или нет в четыре часа ежепятничная детская дискотека. Но Давыдович, стойкий борец за благосостояние клуба вообще и своей семьи в частности, не опустил руки и, раздобыв длиннющий трос в соседнем казино, повел нас на штурм канализации со стороны улицы.

В три часа приехала Таня. Выйдя из машины, она с интересом наблюдала за нами. Я разозлился. Для рыцаря, упорно добивающегося любви неприступной красавицы, снаряжение у меня было не самое подходящее.

- Чего, дерьма не видала? - злобно спросил я.

- Видала. У меня унитаз забился. Ты не мог бы сегодня заехать? А зуб завтра запломбируешь!

- Что сильно забился? - поинтересовался я, удивленный таким стечением обстоятельств. - Не знаю. Если здесь получится.

Через полчаса нам удалось пробить плотину и хлынувшему из трубы дерьму мы радовались как молодые буровики первой нефти.


Часть11. Понедельник - день тяжелый.

В понедельник приехали Зданович и Бухырин, набравшиеся новых впечатлений и идей. Бухырин сразу же вызвал меня и Валеру Иванова в офис, чтобы страстно поиметь нас за неправильно сделанные спинки диванов в стриптиз-баре. Валера, любивший получать удовольствие в любой ситуации, стал поближе к кондиционеру и психическую атаку Бухырина, гарцевавшего на кожаном кресле, воспринимал спокойно. Наступила последняя неделя весны, солнце медленно накаляло атмосферу клуба и портить приятные минуты пребывания в прохладном офисе бесполезным спором о таких мелочах как семь диванов с гнутыми спинками не хотелось. Валера молча разглядывал самурайский меч, висевший за спиной Буха, а я думал о выгнутой спинке Тани.

- Надо было делать спинки по линиям на стене! Вы что слепые, что ли?! Неужели не понятно?! - продолжал пороть чушь Бухырин.

Когда Бух уезжал, эти корявые синусоиды символизировали верхнюю границу обрезки ковролина, которым заикавшийся от избытка гениальных идей дизайнер мечтал украсить стены стриптиз-бара. Странные метаморфозы, произошедшие с загадочными кривыми за неделю отсутствия Буха, удивили не только меня, но и Валеру.

- По каким именно линиям? - спросил Валера. - Их там много.

- Пошли! - сказал Бух, поднимаясь с заезженного кресла.

Стены стриптиз-бара были разрисованы странными диаграммами, отражавшими тернистый творческий путь дизайнера. Бух молча осмотрел стены, присел на один из четырех законченных диванов, поерзал по нему, имитируя движения посетителя, уставшего от женских откровений, и презрительно скривился:

- Не годится - седушка слишком твердая. Будем переделывать, разбирайте.

...

Когда Бух ушел, Валера сел на диван и посмотрел на шест. - Ну, что будем делать?

- Обедать пойдем, - ответил я. - До перерыва полчаса осталось, все равно ничего не успеем.

Ни благодарности, ни премии за спасение клуба от нашествия дерьма мы так и не получили, вместо этого Бух подогнал нам нового напарника. Занявший место Влада за обеденным столом Анатолий Анатольевич Териков был той самой заменой, о необходимости которой так долго говорил Бухырин. Анатолий Анатольевич зарядил замученный гимназистами анекдот о Вовочке и учительнице, но его прервал Витя Клименко, звонко ударившийся головой о металлическую балку перекрытия. Балка нависала над неосвещенным входом в бытовку и работала надежнее электрического звонка каждый раз, когда к нам хотел зайти человек, позволивший себе роскошь иметь рост более 172-х сантиметров.

- Б..., мужики. Когда вы ее уже спилите?! - спросил Витя, потирая ушибленный лоб. - Все время забываю, что к вам без поклона не войдешь.

- А-а, мы уже привыкли. - Сказал я.

- Ты что-то еще хотел сказать? - поинтересовался Валера.

- Да, там контейнер пришел с оборудованием, наши уже собрались, Бух за вами послал.

Взглянув на внушительную толпу мастеров спорта по боксу и дзюдо под предводительством Вячеслава Николаевича, я понял, что сегодня придется поработать конкретно. Чем больше людей, тем тяжелее ноша, в этом я убедился, тягая трехсоткилограммовый "тайфун".

Полтора года назад, когда еще работал Влад и театральный электрик Гена заходил в клуб не только получать зарплату, мы носили "тайфун" вчетвером по всему залу в поисках удобного места. Через месяц Зданович купил еще один "тайфун" и выделил нам в помощь четырех охранников. Вот тогда я и почувствовал разницу.

Три полуторатонные машины для сортировки кеглей, почти полностью занимавшие первый контейнер, стали весомым подтверждением моей теории.

В пять часов следом за вторым фургоном, ставшим под разгрузку, подкатила Таня.

- К тебе девочки, - сказал мне Валера Иванов, первым увидевший красную "девятку".

Я очень не хотел общаться с Таней в присутствии посторонних. Она как магнит - стружку привлекала внимание мужчин в радиусе десяти метров. Для того чтобы изображать из себя ковбоя, без труда заарканившего сноровистую кобылку удачи, в присутствии толпы придирчивых критиков, нужен либо врожденный талант, либо приобретенная наглость. Но с этим у меня всегда были проблемы. Каждый раз, когда я садился в машину к Тане, дежуривший у входа охранник считал своим долгом пожелать нам всего доброго и изобразить прощальную ухмылку Сергея Доренко. Тонкий вопрос наших отношений, скорее всего, уже обсуждался в клубе и от этой мысли мне становилось неуютно, как Роману в объятиях дивана. Обычно я отвечал односложными междометиями и, чтобы скрыть смущение, менял цвет лица, маскируясь под Танину "девятку". В этой игре с головокружительным призовым фондом правила диктовал не я.

Стиснув зубы как противотанковую гранату и пригибаясь под перекрестным огнем любопытных взглядов, я пошел к машине.

- Привет! - сказала Таня, опустив тонированное стекло.

Она была в разухабистом мини-платье прозрачного вида и солнцезащитных очках. Переведя взгляд с загорелых коленок на соседнее сиденье, я увидел щуплую брюнетку лет 20-ти в полосатой футболке и кожаной юбке. Девица не спеша разглядывала дым, поднимавшийся от сигареты в правой руке, и не обратила на меня никакого внимания. Не смотря на отсутствие видимых дефектов фигуры и лица подруги, мне показалось, что Таня привезла ее с собой в качестве немого свидетельства своей убойной красоты.

- Привет... - сказал я, рассматривая свежие навороты Таниной прически. - Хочу тебя обрадовать. Выгляни в окно... контейнер видишь? Его нужно разгрузить.

- На первый нам понадобилось четыре часа.

- Так ты со мной не едешь? А я борща наготовила!... - Таня нахмурила губы. - А завтра заезжать за тобой?

- Не думаю. Завтра за мной заедут еще два контейнера. Давай лучше в среду.

- Хорошо, - Таня надела очки и потянулась к ключу зажигания. - Пока!

Я послал ей мысленный поцелуй и вернулся к нашим баранам.


Продолжение следует

© Семен ПУДОВ


Печатается с сокращениями

Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!