Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Несчастный случай

Ее возбуждала только одна очень смелая эротическая фантазия: по вечерам Марина - аки змий-искуситель - рисовала мне яркую картину солнечного летнего утра и Дениса Балдахинова с Мариной Частинко, идущих в дом номер три на площади Котовского, где рядом с книжным магазином располагались врата Загса.


Часть 6. Большие маневры.

Я вернулся через полчаса, как добрая мамаша, неся в клюве пучок бананов, хлеб, масло, чай, кофе, пару бутылок минеральной воды и батарейки. Мы позавтракали без Тани и каждый занялся своим делом. К двум часам дня ситуация изменилась мало. Таня по-прежнему спала, канализационный стояк измывался надо мной как хотел и только Роман начал проявлять признаки нетерпения. Друзья осветители не хотели разговаривать с ним, пользуясь тем предлогом, что их нет дома.

- Да сколько можно спать, где они все лазят? - спрашивал Роман, каждые пять минут заглядывая в ванную.

Он разбудил Таню с третьей попытки. Задевая халатом табуретки и залежи опилок, Таня медленно курсировала по квартире как тральщик, потерявший рулевое управление. Иногда приливы сознания выносили ее на кухню. Она садилась на табуретку возле стены, молча слушала последнюю сводку с поля боя за осветительную пушку, и медленно пила газированную воду. В таких случаях я пристраивался ей в кильватер и тоже выходил на кухню покурить и переброситься с Романом парой слов о бессмысленности бытия.

К трем часам Роман вычислил координаты пушки и убежал, наконец-то оставив меня наедине с Таней.

Часам к шести Таня немного пришла в себя, сварила суп и позвала меня обедать. Правила этикета требовали сменить фрак или хотя бы надеть чистую рубашку, но я ограничился мытьем рук. Сразить Таню безупречным внешним видом мне не удастся, это я уже понял. И сосредоточенно молчал, и в поисках темы разговора ковыряя ложкой в супе. Намного приятнее молчать с девушкой, мысли которой написаны на лице. На лице Тани ничего кроме похмелья разобрать было нельзя.

- Кажется, сегодня один из тех редких случаев, когда выглядишь ты не очень, - выпустил я пчелу мысли в отцветающий сад нашего общения.

Таня запахнула халат и, вздохнув, задала мне вопрос, давно волновавший лучшие умы человечества: - Чего я вчера так напилась?

Я не знал, что ответить. Таня встала, собрала тарелки и занялась приготовлением кофе.

- Это все из-за Романа... - и Таня принялась излагать свою версию событий.

По ее словам выходило, что девочка она, в основном, хорошая, добрая, безобидная. Только погулять любит, повеселиться. И за такую удаль да разухабистость покойный ныне муж даже пытался выкинуть Таню с балкона лет пять назад.

- Да, веселая ты девка, - сказал я и неожиданно для себя добавил. - Я б на тебе женился, если б ты была не такая красивая.

Таня отреагировала так, как будто я ей предлагал еще чашечку кофе.

- Спасибо, не надо, - и она присовокупила железное основание, на котором многие женщины пытались строить свою жизнь, - мне нужен такой муж, чтоб смог позаботиться о Надьке, ей уже десять лет, а растет беспризорницей. Я хочу, чтоб у нее было обеспеченное будущее, хватит того, что я в детском доме выросла. Сам понимаешь.

- Так ото ж..., - ответил я и сам поразился легкости, с какой минуту назад почти сделал предложение.

В 91-м, в результате многолетнего сексуального общения с Мариной Частинко я опустился до того, что снял однокомнатную квартиру на пятом этаже дома номер семь на площади Котовского. Два месяца я вел райскую жизнь, воплощая в жизнь многочисленные эротические фантазии. Марина была опытной 29-летней женщиной с семилетним ребенком и определенными планами на будущее. К тому времени ее возбуждала только одна очень смелая эротическая фантазия. По вечерам Марина - аки змий-искуситель - рисовала мне яркую картину солнечного летнего утра и Дениса Балдахинова с Мариной Частинко, идущих в дом номер три на площади Котовского, где рядом с книжным магазином располагались врата Загса. Я обещал приложить все усилия, чтобы эта дикая фантазия стала реальностью, но решиться так и не смог. Кроме Марины эту землю населяли еще приблизительно три миллиарда женщин и связывать свою жизнь именно с Мариной и ее ребенком было бы глупо. Четыре года я боролся с искушением, но до заветных ворот так и не добрался. А тут понесло как Матросова на дот...

- Ничего сделаю тебе классный ремонт, будет у тебя приданое - что надо, - сказал я и отправился в ванную.

В девять часов я прилепил первую керамическую плитку на обшитый ДСП стояк. Впечатленный исторической грандиозностью события, я оторвал Таню от посуды и позвал посмотреть на плитку. Таня прониклась торжественностью момента и в глазах ее загорелись первые проблески надежды на скорое возрождение домашнего очага. Я предложил этот первый камень в прочном фундаменте ремонта обмыть по традиции моряков, спускающих корабль на воду, шампанским. Таня не возражала, остатки похмелья и апатии покинули ее окончательно, она только посоветовала мне быть поосторожнее: ходить в такое время суток по их поселку, не будучи аборигеном, опасно. Уловив нотки беспокойства в ее голосе, я возрадовался как свидетель Иеговы, услышавший соло на саксофоне в исполнении архангела Гавриила, и еще больше преисполнился решимостью отправиться на поиски священного напитка. Ходить я любил, но еще больше я любил об этом рассказывать, уже стоя в дверях, я начал рассказ о пешем переходе Измайловка - Цусимское. Тогда мне пришлось пешком преодолеть расстояние в 25 километров по абсолютно незнакомой местности и в такое же время суток. Но только я дошел до перечеркнутой вывески села Измайловка, как Таня сбила меня с наезженной за шесть лет колеи повествования.

- Шампанское закончится, - сказала она.


Часть 7. Монашеские забавы.

...К моему возвращению Таня приготовилась основательно: вытащила с балкона раскладной столик, включила телевизор и уютно устроилась на диване номер два, который мало чем отличался от дивана, приютившего утром Романа.

- Ну что, купил? - спросила Таня, увидев меня в дверном проеме.

- Да... я вот только не знал, какое ты любишь, красное или белое, поэтому купил и того и другого, - я начал выставлять бутылки на столик перед диваном.

- Я как раз люблю смешивать красное и белое. Садись, - и она хлопнула ладонью по мягкой подушке дивана рядом с собой.

Последний раз я охмурял Олю Петренко, амбициозную женщину хирурга, и начало разговора вилось вокруг ноги как бинт вокруг мумии. В той партии, сыгранной почти год назад, вместо конфет и шампанского я использовал чай и персики и уложил Олю на лопатки после третьего хода. Впрочем, Оля была опытным игроком и разыгрывала сразу несколько партий. После четырех месяцев напряженных шахматных баталий на клетчатом одеяле, когда выяснилось, что победителю турнира светит пожизненное заключение брака, я отказался продолжать соревнование, сославшись на слабое здоровье... К тому же у нее был припрятан ферзь - пятилетняя дочка и слон - бульдог по кличке Альба… И чего меня все время тянет на женщин с детьми?

...Мы выпили то ли за здоровье, то ли за здоровых, и я, в ожидании воздействия алкоголя сделал вид, что смотрю на экран, продолжая краем глаза наблюдать за Таней.

Раньше я всегда смотрел на красивых девушек очень спокойно и получал от этого чисто эстетическое удовлетворение, мудро предоставляя возможность ломать копья и головы в надежде на благосклонность писаных красавиц другим мужчинам. А тут замкнуло, как просроченный рубильник...

Прошлой весной Бухырин, побывав на очередной экскурсии в Арабских Эмиратах, привез специальную подсветку для ступенек в танцзале. На этот раз им руководили благие намерения снижения травматизма среди подвыпивших клиентов. После этого мы шесть дней возились с монтажом. Для того чтобы спрятать провода, пришлось снять почти всю обшивку с металлической лестницы, кроме того, пришлось помогать Роману протягивать гирлянду, состоящую из семи разноцветных проводов. Краска, которой были покрыты провода, выполняла роль изоляции и при протягивании трескалась и отлетала. Иногда гирлянда запутывалась и приходилось все начинать с начала, но нам удалось закончить монтаж до открытия клуба. Только одна мелочь не давала насладиться плодами свершенного труда. Лампочки не горели. Пять дней подряд мы снимали обшивку, Роман вытягивал гирлянды лампочек, проверял их. Оказавшись на свободе, лампочки радостно мигали согласно заданной программе. Роман вставлял их назад, вечером мы зашивали лестницу, а с утра все повторялось снова.

На четвертый день Валера, уже готовый сдавать нормативы по сборке-разборке обшивки лестницы в слепую, не выдержал и спросил: - Роман, когда ты перестанешь е...ть нам мозги своей подсветкой?! Никаких нервов не хватит собирать-разбирать эти ступеньки каждый день. Когда ты найдешь поломку?

Между тем лицо Романа было озарено знанием истины, он воздел указующий перст к звездному небу, сотворенному в третий месяц работы клуба, прищурился и сказал, - Да!... это "Кэ-Зэ"!

- Чего?

- Короткое замыкание!

- Знаешь, Роман, - сказал Валера, откручивая предпоследний шуруп, - я хоть и не электрик, но, кажется, знаю, где это самое КЗ.

- Где же? - заинтересовался Роман.

- Вот здесь, - ответил Валера и похлопал Романа по голове...

Сидя рядом с Таней, я медленно проходил все стадии КЗ, а шампанское только усугубляло положение. Но Таня, казалось, этого не замечала. Увлекшись приключениями туристов-неудачников на экране, она толкала меня в плечо и со смехом повторяла понравившуюся ей фразу.

"Ладно, врага нужно бить его же оружием", - решил я и тоже начал смеяться.

Лучше бы я этого не делал. В период полового созревания, когда я смеялся часто и густо, немногие из слышавших это повизгивание койота удерживались от протирания указательным пальцем височных впадин.

Через полчаса Таня почувствовала неладное. Глотнув шампанского, она подозрительно взглянула на меня, поставила бокал и сказала, что, пожалуй, полежит. Я понял, что благоприятный момент упущен и сегодня ничего более умного, чем хрипы астматика, из себя не выдавлю. Я поднял брови, что на обычном языке означало: "конечно, какие могут быть базары". И Таня улеглась на Романском диване, сложившись ей одной известным способом. Она продолжила культурный просмотр телевизора, чувствуя себя вполне комфортно, а мне тоже захотелось получить хоть какое-нибудь удовольствие от этого дурацкого вечера, так что я решил целиком посвятить себя шампанскому.

К полуночи я допил вторую бутылку, но решимости так и не прибавилось. Для того, чтобы смело сказать то, что хочу, мне нужно выпить как минимум полторы бутылки водки, а способность членораздельно говорить обычно тонет в пятой стопке и, для того чтобы внятно излить свои чувства, мне всегда не хватает двухсот граммов.

Я молча сидел, смотрел на Танину макушку и чувствовал себя полным тонтон-макутом. К исходу второго фильма я устал бороться с двусмысленностью своего положения и решил, наконец, расставить все указатели между пунктами "А" и "Б". Я присел на корточки возле Романского дивана и стал нежно гладить ее черные волосы своим дыханием.

Тане такая экзотическая прелюдия понравилась не сильно, она привстала, повернула ко мне голову, посмотрела мне в глаза и спросила. - Ты чего?

- Ничего. Не волнуйся.

Таня отвела взгляд в сторону телевизора и опять легла.

- В средние века жил один монах... - я замолчал, вспоминая имя. В голове витали Фома Аквинский и Дионисий Лаэртский, восседавшие на облаке винных испарений, и я не знал на ком остановить свой выбор. Поразмыслив, я решил сохранить имя монаха в тайне. - Так вот, этот монах искушал свою плоть. Каждую ночь к нему в келью приходили две молодые симпатичные монашки. После вечерней молитвы они раздевались, забирались к монаху в постель и разными способами пытались ввести его во искушение. Так продолжалось много лет, но вера монаха оставалась твердой.

- Ну и что?

- Ничего, просто я - не монах, мне трудно бороться с искушением.

- А я причем? - поинтересовалась она.

- Очень уж ты красивая... влюбился я в тебя... по самые помидоры, - наконец признался я.

- Как вы, мужики, достали! Все одинаковые... Давай, без этого обойдемся?!

Туман неопределенности рассеялся. Я все-таки решился сыграть в эту лотерею. И пусть я вытащил несчастливый билет и завтра задетое самомнение будет доставать своими жалобами, зато я не буду мучаться от неопределенности до конца ремонта.


Продолжение следует

© Семен ПУДОВ


Печатается с сокращениями

Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!