Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Несчастный случай

Больше всего на свете я хотел кончить ей в морду, гладкую красивую морду.


Часть 30. Проза жизни.

Утром я отстегнул Тане триста гривен и постарался забыть о ремонте как минимум на неделю. Бухырин карающим мячом носился по кегельбану и всем своим видом показывал, что из-за нерасторопности техобеспечения боулинг несет страшные убытки. К полудню даже я забегал, как официант в предвкушении обильных чаевых. А в пять часов позвонила Таня и я сразу же выбился из набранного темпа.

- Денис!... - сказала она и замолчала.

По тону я понял, что случилось невозможное, но боялся в это поверить. Таня продолжала молчать.

- Я слушаю, говори.

- Ты приедешь сегодня?...

- Приеду.

- Во сколько?

- Трудно сказать, как работа пойдет.

- Если не сможешь - не приезжай!

- Хорошо! Извини, мне сейчас некогда.

Я кинул трубку охраннику и скрылся от приближающегося Буха в подвале.

Вот оно! Наконец-то! Сама позвонила! А сказать стесняется. Правильно, ничего и не надо говорить. Все и так ясно.

Я еле дотерпел до половины двенадцатого, пока Бух не отчалил, и полетел к Тане.

Неожиданно на моем пути к долгожданному счастью возникла преграда, входная дверь не открывалась. Я звонил, тыкал ключом в замочную скважину, поворачивал ключ туда-сюда, все напрасно. Я бессильно хлопнул по двери ладонью, дверь приоткрылась и в щель высунулась Танина голова потерявшая всякое понятие о завивке.

- Денис!... ты подожди не заходи. - Таня снова закрыла дверь.

Я и не пытался. Судя по груди, бедру и другим частям тела, доступным для обозрения, Таня была абсолютно голая, а выражение лица не оставляло сомнений в том, что она еще и пьяная. Пока я соображал, что это значит, Таня снова открыла дверь. На этот раз на ней была белая футболка с чикагскими быками. Таня молчала, опустив голову.

Я вошел в квартиру и нечаянно наступил на черные джинсы с кожаным ремнем, осевшие у порога. На джинсах лежал черный туфель с квадратным носком, второй завалился набок перед закрытой дверью в зал...

Но больше всего меня удивила спокойная реакция Балдахинова. Напевая "А в ко-омнатах наших... лежа-ат комиссары", Балдахинов вышел на кухню, обозрел пустой стол, развалился на мягком уголке, закурил сигарету и предложил Тане. Таня молча покачала головой и села рядом, сжав ноги и накручивая из низа футболки жгуты. Пока я косил глазом на пилюли сосков, проступающие через тонкую футболку, Балдахинов завязал непринужденную беседу с Таней.

- Ну, мать! Рассказывай, что стряслось.

- Я думала...

- Не цепляй у официантов вредные привычки! Думала она. Обычно, если люди звонят и не могут сказать ничего внятного, значит, им этот человек зачем-то нужен. В противном случае они не звонят.

- Думала, ты раньше приедешь.

- Раньше я не приеду никак, потому что раньше у меня куча работы, а в следующий раз, перед тем как звонить, крепко подумай.

- Хорошо... - Таня, продолжая рассматривать коленки, натянула футболку так, что грудь чуть наружу не вывалилась.

Балдахинов не спеша курил сигарету, Таня молча разглаживала морщины на футболке.

- Ладно. Отдыхай. Пойду я... - Балдахинов встал.

Таня тоже встала и направилась к выходу, на дерматине седушки заблестели два пятна от вспотевших ягодиц и мутная капля посередине...

И тогда я не выдержал. Глаза заволокло туманом. Схватил эту с-суку за волосы, повернул лицом к себе, а другой рукой достал лопавшийся от перегрузки член. Она выпучила глаза и, одной рукой вдавливая футболку между ног, второй рукой попыталась избавиться от захвата, я сильнее сжал волосы, у нее на глазах выступили слезы.

- Шо, блядь!! Испугалась?! Не ссы, не выебу! Хочу, чтоб ты просто посмотрела! - Я начал дрочить, пачкая ладонь белесой спермой. - Хорошая ты, да?! Любовь ищешь?! Так на тебе!!! - больше всего на свете я хотел кончить ей в морду, гладкую красивую морду. По спинному мозгу поднялась волна возбуждения, член забился в конвульсиях, она от испуга открыла рот, а я, не в силах сдержаться, закрыл глаза...

Когда я открыл глаза, Балдахинов нудно объяснял Тане, где еще можно заказать ДСП. Таня смотрела на Балдахинова снизу вверх раскрыв рот. Я рвался уйти, но Балдахинов делал все чертовски медленно, витиевато попрощался и не преминул на выходе протереть подошвы туфлей джинсами.

Никакого Кадиллака возле дома Тани не было.


Часть 31. Открытие боулинга.

Через пару дней душевно-сволочной баланс восстановился. Я полностью пришел в себя и, потея по шестнадцать часов в день, думал только о том, что мне действительно нужен отпуск. А то с этой Таней забудешь, с какой стороны у бабы щель. На все вопросы, не касающиеся работы, у меня был один ответ: "я родился ночью, под забором", поведение окружающих тоже свелось к простой формуле: "сегодня он играет джаз, а завтра - родину продаст". Цюбельбуллер и Моменталлер отдыхали.

На открытие боулинга приехал Сэр и переводчик Ли. Ли все очень понравилось, он даже похвалил техобеспечение и сказал, что мы все сделали почти так же хорошо, как это делают в Корее, только в Корее все делают намного быстрее. Териков хотел с этим поспорить, но я быстро объяснил ему музыкальные наклонности Ли и Толик успокоился.

За пять минут до церемонии открытия мы закончили крепить кресла, получили от Здановича замечание за пыль на рабочей одежде, а от Буха - добро на разграбление бильярдной. Телевизионщики уже крутились среди гостей, расспрашивали Ли, как шло строительство, брали интервью у городского головы, одним словом, освещали открытие боулинга. Мы не стали портить картинку и ушли отдыхать.

Через полчаса в бильярдную всей толпой завалили фелинщики - с любительской видеокамерой, потрепанным магнитофоном и профессиональными софитами - степенные и мрачные, скорее всего, дети основателей местного телевидения. Нас оттеснили в угол, какой-то мордатый хрен, скуля под невнятный звукоряд, постоял у бара, погладил гитару, обвел бильярдную рукой, взял в руки кий, испортил расстановку шаров, после чего перестал скулить, спросил: "Снято?" и все удалились.

Валера и Толик вернулись к отложенной партии, я сосредоточился на пиве.

- Что-то я этого певуна не признал, - Валера вернул шары в исходную позицию жестами опытного шахматиста.

- Я тоже, - Толик смачно лупцанул свояка и посмотрел в мою сторону. - Эй, рожденный под забором, кто это был?!

- Не знаю. Я из местных передач ничего кроме футбола и криминальной хроники не смотрю.

- Морда у него для уголовника подходящая, - заметил Валера. - Может, ребята заставку к криминальной хронике делают?!

Я подошел к двери и выглянул в зал. Мордатый хрен ползал по сцене, обнимая гитару.

- Нет. Они не заставку делают. Эти мудорылы лепят будущее, точнее - его хохляцкий вариант. Все эти интервью с председателями колхозов о прелестях фермерского хозяйства, перемежаемые "высловлюванням щиройи подякы за надання пейджингового з'вязку" - только начало. Теперь держись. Догоним и перегоним Америку по количеству фуфла на душу населения. Скоро правнуки Тараса Бульбы, вооружившись черными поясами бейсболистов, начнут спасать Украину и остальное человечество от свихнувшихся лаборантов НИИ под громкие аплодисменты диспетчерских служб и бряцанье гуслей. А среднестатистические граждане, не претендующие на звание супермена, маньяка-извращенца или там сына божьего, могут расслабиться. До них великому украинскому искусству, как, впрочем, и любому другому, нет никакого дела.

- Главного строителя кегельбана обошли вниманием. "Мистер капентер" обиделся. - Териков понимающе прищурился.

- Если б я хотел известности, то позвонил бы на радио и передал тебе привет. Все намного хуже. Эта ваша массовая культура начинает действовать мне на нервы. Не люблю, когда врут, но когда это делают коряво - ненавижу! Пока церковь скромно объясняла, что к чему в этом мире, напирая больше на святое писание, чем на здравый смысл - это еще туда-сюда. Но когда всякие философы, ученые, журналисты-кинематографисты и другие козлы начинают мне объяснять устройство мира - зло берет. Оказывается, эволюция успешно завершилась и теперь вовсе не обязательно быть самым сильным, самым красивым, самым богатым и вообще самым-самым, чтобы свести с ума знойную красотку, достаточно намазать морду кремом после бритья и все время жевать резину. Радуйтесь - еще меньше сахара, еще больше вкуса...

- Ну, насчет сахара можешь не рассказывать. Ты ж на чашку восемь ложек ложишь!

- Когда это я восемь ложил?! Максимум шесть! Ну, и контрольная, само собой. Да и не в сахаре дело. Тоска... начинаешь понимать, почему люди умирают от скуки.

- Когда это ты успел заскучать? - поинтересовался Териков.

- А что раз в месяц играть в бильярд и пить пиво, не щадя живота своего, - очень весело?!

- Так ведь на шару?!

- Все равно... хочется чего-то большего.

- Сходи в кегельбан.

- Кегельбан! - я презрительно усмехнулся. - И чего это у нас народ такой падкий до американских культурных ценностей?! "В Чапаева" играть не хотят - несолидно, в городки - учиться надо и, опять же, несолидно - деревенская игра. А кегли сбивать, как в детском садике - круто и, главное, учиться не надо! Главное - не забыть ногу подвернуть, когда шар бросил! И сразу тебе герой американского боевика, садись - отдыхай: кури сигару, щупай девочек. Может быть, я дурной или думаю каким-то не тем органом, но, по-моему, более тупую игру трудно придумать, а чтобы назвать такое занятие спортом, нужно большое во...

- Денис!

Я обернулся, возле бармена стоял Витя Клименко и рассматривал крепление настольного штопора.

- Хорош заливать, Денис, покажи лучше, как эта штука снимается.

- А тебе зачем? Вооружаешься или так - на сувенир?!

- Мне он и на х.. не нужен, а в боулинге люди от жажды умирают. Зданович сердится.

- Тогда подожди, я за шуруповертом схожу.

В кегельбане было шумно. Пока двое барменов решали, куда ставить штопор, я огляделся по сторонам. На первой дорожке метал шары, гром и молнии Директор. Вторую занимали Зданович и Бухырин. На третьей толпились клипмейкеры. На пятой дорожке Чонг нежно обнимал черноволосую красотку и заодно демонстрировал ей технику броска. На восьмой или на девятой дорожке я углядел Барби, она кидала шары, сгибаясь под тяжестью Романа-осветителя. Иногда Роман кидал шары сам, но, пытаясь повторить движения Барби, неизменно падал. Остальных игроков я не знал.

Новый бар мне понравился. Цены приемлемые, чтоб не путаться, все кратны пяти гривнам. Кола - пять, сок - десять, водка - пятнадцать, дальше я не успел узнать, подошел Бухырин и я прикрепил штопор в том месте, где ткнул пальцем Бух.

Проверив работоспособность штопора, Бухырин налил три бокала вина и, протянув один мне, спросил:

- Сыграешь?!

- Почему нет?! - я зацепился взглядом за роскошную задницу черноволосой красотки, она обернулась и посмотрела куда-то мимо меняю... Это была Таня. Я не сразу ее узнал из-за короткой прически.

- Нет, не хочу, - я отвел взгляд. - Это не моя игра. Слишком сложные правила, мне их не понять... Я лучше поеду куда-нибудь, отдохну пару недель.

- Десять дней, - Бухырин пригубил вино. - Отдыхай.


Продолжение следует

© Семен ПУДОВ


Печатается с сокращениями

Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!