Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Ника

Мы разрисовывали стены ее квартиры, покрасили ее кота в красный цвет, выносили мусор босиком и засыпали обнявшись. Она до сих пор не узнала моего имени, и каждый день называла по-разному. Я не удивлялся, я был счастлив...


Ника

Я встретил ее впервые поздней весной. Это была та пора, когда школьники еще не успели разъехаться кто-куда, но уже и не учились. Только позднее я узнал, что школу она закончила несколько лет назад.

Но в тот момент, видя ее, в коротенькой юбочке с развивающимися рыжими волосами, выбегающей из соседнего подъезда, я бы и не подумал, что ей могло быть больше семнадцати. И более того, ее детское личико было куда невиннее, чем у большинства современных старшеклассниц.


Я стал частенько замечать ее в нашем дворе. Неизменно в короткой юбочке и с распущенными волосами. Неизменно она куда-то спешила. Сам того не замечая, я начал наблюдать за ней. Вскоре я узнал, что зовут ее Ника. До сих пор не пойму, какое у нее должно быть полное имя. Узнал об отношении к ней соседей и о том, что она снимает квартиру в этом доме одна.

Догадаться о том, чем Ника зарабатывала себе на жизнь, было не трудно. Каждый вечер она выбегала из дому и под утро возвращалась с разными мужчинами, но каждый раз со слишком взрослыми и слишком некрасивыми для себя.

О, Ника-Ника. О, это детское личико с большими удивленными глазами... О, Ника! Ты была совсем не так невинна. Но это лишь разбудило во мне все больший интерес к тебе. Как святая может быть грешницей?


Прошло совсем не много времени, а уж все мои мысли были заняты лишь ею. По вечерам я начал выходить с газетой во двор, и часами уставившись в одну и ту же страницу ждал, когда дверь подъезда распахнется и она выбежит, стуча шпильками по асфальту. Я ставил будильник и с пяти утра курил на балконе, чтоб увидеть, как она ведет домой очередного подвыпившего.

Однажды я опоздал на работу, т.к. ждал ее до 10 утра, но Ника так и не вернулась. Я испугался, что мог проспать и с того дня ставил будильник на 3 утра. Я был одержим, и то, что меня в конце концов за прогулы уволили с работы, лишь подстегнуло меня. Ведь теперь я мог спать днем и хоть всю ночь сидеть на балконе. Но мне уже не хватало этих мимолетных мгновений... Я пытался вызвать в воображении ее образ, но не мог. Разве способно оно было воссоздать эти воздушные линии?

У меня тогда были кое-какие сбережения. Я копил деньги, не вспомню на что… Но теперь это уже было не важно. Я не разбирался в фототехнике и просто купил самый дорогой фотоаппарат, на который у меня тогда хватило денег. То, что я впервые держал подобную вещь в руках, меня тоже уже не волновало. Я не думал тогда ни о чем, ничего не планировал. Тогда я хотел лишь остановить мгновения.

Нет, я не хотел ее. Я даже не хотел с ней заговорить, не хотел приблизиться. Мне нужны были лишь эти секунды. Но это было тогда...


Прошло лето. Я научился довольно сносно фотографировать. Денег у меня практически не было. На постоянную работу я не мог позволить себе устроиться, т.к. старался теперь ее увидеть и днем, чтоб было достаточное освещение для более или менее качественного фото.

Теперь я уже не страдал из-за отсутствия близких людей - некому было критиковать меня или, еще хуже, попробовать мне помешать. Пришла осень и Ника начала часто болеть. Было такое ощущение, что она принципиально не одевается теплее, чтобы хоть немного продлить лето.

А я начал пить. Запои мои почти всегда совпадали с ее болезнями.

Когда она подолгу не выходила и я не мог фотографировать, я начинал рисовать. Я не пытался изобразить ее, я пытался передать ее. В моменты исступления я не мог ограничиться бумагой. Это были огромные яркие образы, которыми вскоре покрылись все поверхности моей квартиры. И каждый раз, заканчивая рисовать, я падал без сил и плакал. Почему я плакал? Я точно не могу даже себе этого объяснить. Просто я был от нее зависим. Я пытался вызвать в себе те чувства, что испытал, впервые ее увидев, но с каждым разом они притуплялись, и мне нужно было все больше. Она стала ни то что смыслом моей жизни, она стала моей жизнью.


Но потом случилось нечто, что прервало привычное течение событий, и наши судьбы, пусть и не на долго, переплелись в одну.


* * *

Как-то утром, я, не изменяя своим традициям, поджидал ее на балконе. Уже была середина ноября, но я стоял в футболке. Куртку надеть забыл, а теперь возвращаться за ней было поздно - я мог пропустить Нику. Дождь колотил по крыше, где-то звучала сигнализация... Но не было слышно знакомых каблучков...

Прошло еще полчаса...

Но вот она. Одна. Что-то непривычное заметил я в ее осанке. Ника остановилась у двери, несколько раз оглянулась... и не вошла. Вместо этого она направилась к моему подъезду. Две минуты и до меня донесся звук дверного звонка. Почему-то я не был удивлен, не был рад или испуган. Но дверь я открыл не сразу.


Ника стояла на пороге, поправляя мокрые волосы. Она смотрела на меня спокойно, прямо. Какое-то время молчала.

"Я знаю, что ты за мной следишь. Значит, я тебе небезразлична. Значит поможешь..." - и снова молчание.

Я почти ничего не чувствовал. Она была такой же, как и любая другая девушка. Она была близко и разговаривала со мной. Подумал только: "Хорошо, что не пытался рисовать ее портреты на стенах..." Но я и не думал впускать Нику, вместо этого я попросил ее подождать на лестнице и через какое-то время вышел с двумя кружками чая и пледом.

Я не заметил ни удивления, ни негодования в ее глазах. Они уже повидали многое и привыкли к странностям.

Вот, уже укуталась в плед, мокрые туфли поставила на ступеньку ниже. Казалось, что все это для нее естественно и даже привычно.

Ника закурила сигарету. Как-то по-детски неслаженно и важно. Она была похожа на девочку, играющую в женщину.

Я ничего не спрашивал. Боялся, что если она скажет хоть слово, то исчезнет для меня навсегда. Но она не исчезла...

"Дело в том, что я не сплю с ними больше одного раза. Не появляюсь в одном и том же месте чаще, чем раз в месяц. А этот... Мне кажется, что он сумасшедший... Ты может тоже, но я тебя не боюсь..."


Ника продолжала говорить. Она говорила долго. А я вспоминал свою сестру.

Пять лет назад я единственный в нашей семье верил ей, что навязчивый ухажер может быть опасен. Она до сих пор числится в списках пропавших без вести. Я бросил институт на последнем курсе и больше ни разу не виделся со своими родными, а они не искали встречи со мной.

А Ника все продолжала говорить. Но внезапно прервалась. Она смотрела на меня, как будто изучая и что-то прикидывая.

"Будем играть в то, что ты богат, и что мы с тобой любовники"


* * *

О, это была самая захватывающая игра на свете. Мы взяли кредит. Оказалось, что у нее было постоянное место работы, и мы смогли себе это позволить. Буквально за день я полностью преобразился, стал этаким денди.

Она не спрашивала меня ни о чем. Мы ходили, взявшись за руки, и смеялись. Мы были как будто пьяны. Хотя... Мы на самом деле были пьяны. Шампанское, мартини, водка... Мы были все время вместе. Она разрешала себя фотографировать. Я фотографировал ее обнаженной на краю крыши, лежащей на рельсах... Она казалась еще более сумасшедшей, чем я. Она позволяла многое, и сама многого хотела...


Уже была середина зимы. Ни разу "назойливый поклонник" не дал о себе знать. Ни разу она не уходила от меня на ночь.

Ника работала на телефоне доверия. Я устроился грузчиком в ближайший магазин. Мы почти уже отдали кредит.

А наряду с этим мы разрисовывали стены ее квартиры, покрасили ее кота в красный цвет, выносили мусор босиком и засыпали обнявшись. Я был счастлив. Она до сих пор не узнала моего имени, и каждый день называла по-разному. Я не удивлялся, я был счастлив. Но иногда я тосковал, вспоминая осень. Вспоминая ту незнакомую девчонку с удивленными глазами. Может она и вправду исчезла?


Шло время. Иногда по утрам она просыпалась крайне раздраженной. Ее глаза зеленели от злости при взгляде на меня. Тогда она меня буквально вышвыривала из квартиры. Но минут через десять встречала радостными объятьями.

Странно, но я начал удивляться ее поведению. Поначалу твердил себе, что это со мной что-то не так, что я эгоист и придираюсь.

Но с приходом весны эти мысли пришлось отбросить. Ника становилась все агрессивнее. По утрам она грозилась убить то меня, то себя. И как-то раз решила осуществить свое намерение. Когда я слишком долго мешкал у двери, она полоснула себя по венам кухонным ножом, которым еще секунду назад угрожала мне. Она стояла и с удивлением разглядывала окровавленную руку и нож, зажатый в другой руке.

Я вызвал скорую...


* * *

"...Я не сплю с ними больше одного раза...", - потом я часто вспоминал эти слова.

Когда я навещал Нику в больнице, она продолжала называть меня разными именами. А тому парнишке, из-за которого завязалось наше знакомство, не повезло. Быть может, из-за того, что назвал свое имя... И хотел увидеться снова.

Его нашли только весной, когда стаял снег. Как раз незадолго до этого случая с Никой. Я не стал узнавать, как милиция на нее вышла. Да это и не важно.

Ее признали невменяемой...

Я навещал ее...

Но потом осознал, что это для нее ровно ничего. Теми же именами она могла называть любого другого мужчину, при условии, что тот ей не представился.


Ника даже не знала меня.


© Ольга ПЕТРОВА


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!