Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Игры моей злодейки

Он сделал, как просила, и теперь нависал надо мной грозной тушей. Я собрала в кулак всю свою волю и поцеловала маньяка.


Игры моей злодейки. Часть 3
Часть 3

Коля приехал за мной рано, часов в восемь утра. Он сидел на стуле возле кровати и гладил меня по руке. Похоже, действительно переживал. К десяти пришли врачи, осмотрели меня, и пришли к решению, что можно отпустить.

Машину Николай вел осторожно, поэтому добирались мы минут тридцать.

Дома он, несмотря на протесты, уложил меня в кровать. А сам отправился готовить обед. Я поворочалась с боку на бок. Промучившись, не выдержала и пошла к нему.

- Нам надо поговорить.

- О чем? - он резал овощи, и повернуться не пожелал.

Я уселась на стол, взяла самое крупное желтое яблоко и откусила.

- О нас.

Он забросил овощи в чугунную сковороду.

- Я понял. Ты меня не хочешь. Но тебе сейчас нужен покой. Ложись в постель.

Во как! Я его не хочу. Ладно, попытаюсь объяснить научно-популярно.

- Николаша, дорогой, - протянула я, - Ты мне нравишься... Но, помнишь, я тебе рассказывала про свою злодейку. Теперь и с нами происходит то же самое. Сам видишь.

Он со всей злости опустил крышку. Бац.

- Не говори ерунду. Случайность, не более.

- Я проходила через все эти нелепые случайности тысячу раз. Для меня это закономерность, - я прикинула расстояние до мусорного ведра. Попаду или нет. Кинула огрызок. Не попала. Пришлось слезать со стола. Он, проследив траекторию падения огрызка, нагнулся его поднять. Я хотела его опередить, и мы столкнулись лбами.

- Опять, - потирая ушибленный лоб, вздохнула я.

Он схватил меня за плечи:

- Ничего не болит?

- Жить буду,- уверила я.

Неожиданно он поцеловал меня. Тело отреагировало не так, как требовал мозг. Я обхватила его руками за шею и жадно впилась в его губы. Страсть заходилась в диком танце. Он жадно целовал и ласкал меня, борясь с халатом. Черт с ним, я пожалею об этом завтра. Сегодня я его хочу. Никакой нежности не было, когда он подхватил меня и понес в спальню. Мое дыхание сбилось, тело дрожало от напряжения. Я стянула с него футболку и расстегнула ремень на джинсах.

Казалось, его руки были всюду. Он нагло и вместе с тем нежно исследовал мое тело. Я чувствовала себя божественно и бесстыдно, поскуливая от удовольствия. Он развел мои ноги и вошел в меня. Стало больно. Он начал двигаться медленно, затем ускоряя темп. Мне казалось, что я умру от удовольствия. Я выкрикивала его имя, царапалась, пока не почувствовала взрыв. Яркий фейерверк. Я испугалась и попыталась остановиться, но Николай не позволил. Он прижал меня еще ближе, толчки были сильнее и глубже. Он громко застонал, и его тело пронзило судорогами. Он еще шептал мое имя, целовал и гладил мое тело.

...Утром он собирался на работу. Я схватила его за руку и потянула к себе:

- Коооля...

Он откинул галстук в сторону и приник к моим губам. Через час позвонил на работу и отменил все встречи. Мы не могли насытиться друг другом.

После полудня мы совершили небольшую вылазку в ресторан, пообедали и вернулись домой.

Вечером я позвонила Маруське:

- Как моя машина? - услышала я вместо приветствия.

Блииин, совсем из головы выпало.

- Завтра поеду на аукцион, - я начала оправдываться.

- А чего голос медовый? – Маруську не обманешь, - Влюбилась,что ли?

- Влюбилась, - засмеялась я.

- Когда успела, Ладка?

- Дурное дело - не хитрое.

- В того, который встречал, небось, втюрилась?

- Точно, - кратко отозвалась я.

- Дура, ты, Ладка.

- Нет в тебе чуткости, Маруся,- хохотнула я.

- Нету, - легко согласилась подруга, - Но ты там поосторожнее. Перспективы у тебя с ним нет.

- Знаю, - загрустила я и торопливо попрощалась.

Николай вышел из ванны:

- Пора мне делом заняться, времени-то мало, - я плотнее запахнула халат.

- Был у меня один клиент. По-моему, занимался продажей авто. Сейчас посмотрим, - он начал искать в телефонной книге, - Записывай.

Мне повезло. Завтра как раз день аукциона, и Федор, так звали дилера, пообещал взять меня с собой.

Аукцион находился в соседнем городе. Всю дорогу мы с Федором болтали. Как объяснил Федя, аукцион дилерский, покупателям там не место. Но русские не сдаются. Мы дали охраннику двадцать баксов, он выдал мне талончик и пропустил. Я шла, опустив голову, стараясь быть незаметной. Хотя недоумевала, как – если на пять тысяч человек, я была единственной особью женского пола.

Для начала мы прошлись по длинным рядам машин и выбрали нужную Марусе. После Федор отвел меня фастфуд, а сам отправился на торги. Вернулся через час. Блудливо посмотрел на меня поросячьими глазками. Я удивилась, но значения не придала.

- Лада, поздравляю, - он удовлетворенно пригладил свои и без того прилизанные жидкие волосы цвета соломы.

- Получилось, - удовлетворенно улыбнулась я и добавила, - Какие наши дальнейшие действия?

- Мне надо отлучиться еще где-то… на час - он торопливо взглянул на часы. - Оформить бумаги, затем мы отвезем твою машину в порт.

Вернувшсиь ровно через час, Федор пофотографировал машину и скинул на почту Марусе для отчетности. После мы доставили красную крошку в порт. По пути домой мы заехали в банк. В банке операторши-матрешки долго пытались по очереди снять наличные с моей карточки. Я рвала и метала. Бюрократы чертовы. Вышел их директор. Еврей. Развел руками. Простите, чделать ничего не можем. Снимите с банкомата. Вам приходилось снимать тридцать тысяч долларов в банкомате? Я вспомнила все матерные слова и выражения. Мои нежные пальцы ныли от бесчисленного количества нажатия кнопок. Я опустошила семь банкоматов и рассчиталась с Федором мелкими купюрами. Он долго их считал, а я злорадно улыбалась. Сам привез меня сюда. Наконец счет окончен. Он предложил подвезти. Я отказалась (не нравились мне его масляные взгляды).

До дома я добралась без приключений.

Николай меня ждал. Грозный.

- Почему так долго?

Я нетерпеливо развязывала шнурки на ботинках:

- Коленька, поздравь. Я купила машину, оформила бумаги, - я схватила его за руки и закружилась по холлу, - Я свободна! Как ветер. До двадцатого числа.

Я заливисто засмеялась и начала его целовать. До спальни так и не дошли, приступили прямо на ковре в прихожей.

Уже поздно вечером, мы пили с ним шампанское и планировали совместное будущее. Честнее будет сказать – планировал он, а я больше молчала. Я сильно скучала по родному городу, по работе, по своей любимой девочке - квартирке, по таким милым и дорогим мелочам, которых здесь нет. Я скучала по друзьям. И говорила себе, что вряд ли смогу жить здесь, на другом материке. На другой планете с непонятными законами. В голове не укладывалось, почему в супермаркете я должна давать чаевые кассиру. Почему в очереди надо стоять на большом расстоянии от предыдущего покупателя. Почему в примерочную я могу брать не больше восьми вещей.

Вдобавок к изучению языков я не способна, а без знания языка я могу лишь мыть полы или сидеть дома. Не хочу!

Не говоря о том, мне категорически нельзя любить. …Голова до сих пор побаливает от последнего случая.

Утром нас разбудил звонок. Николай поднял трубку, сонно пробормотал чего-то и удивленно посмотрел на меня:

- Тебя... Федор.

- Дилер? – удивленно прошептала я, а в трубку произнесла, - Что-то случилось?

- Нужно съездить вместе со мной в транспортную компанию. Расписаться в договоре и заполнить пару бланков. Понадобится тридцать минут вашего драгоценного времени. И машина уплывет в следующий понедельник в вашу страну. Я могу заехать за вами через сорок пять минут, - голос в трубке выжидающе замолчал.

На душе было неспокойно, но я отмахнулась от предчувствий и со вздохом пошла собираться.

- Ты куда? - Николай приподнялся на локте.

- Это ненадолго, - я передала разговор с дилером, одновременно натягивая джинсы.

Утро выдалось пасмурным. Я стояла возле подъезда, чертыхалась, переминаясь с ноги на ногу. Надо было теплее одеваться. Хорошо сумку не взяла, руки бы совсем озябли. Начал накрапывать дождь. Наконец из-за угла появилась машина дилера, и я с облегчением выдохнула. Спасительное тепло рядом.

Федор выбежал с машины, распахнул передо мной заднюю дверь машины и шутливо раскланялся:

- Прошу, леди.

Ехали минут тридцать примерно. Федор остановился возле небольших ворот, повернул голову в мою сторону, весело подмигнул и вышел открыть ворота. Мы заехали на небольшую лужайку. Слева небольшой двухэтажный коттедж.

- Куда мы приехали? - с тревогой спросила я.

- Забыл документы дома. Зайдем на секунду?

- Я в машине посижу, окей?

Федор был слегка раздосадован:

- Мне понадобится твоя помощь.

Я уставилась на него, а он на меня, после чего я невнятно чертыхнулась, вышла из машины и пошла к дому.

Дверь со скрипом открылась. Федор пропустил меня вперед. Я переступила через порог. Внезапно он схватил меня за руки, завел за спину. Я почувствовала прикосновение холодного металла и услышала щелчок.

- Что ты делаешь? - заорала я.

Он схватил меня за волосы и потащил вглубь дома. От боли слезы брызнули из моих глаз. Федор затащил меня в спальню, отпустил волосы и толкнул. Я очутилась на полу.

- Что ты делаешь? - возмутилась я.

Федор расхохотался:

- Сама не понимаешь?

Я смотрела на него и прикидывала, что к чему. В том, что Федор клинический псих я не сомневалась. Если он думает получить за меня выкуп, то платить за меня некому и нечем. Может, он – маньяк? С точки зрения убийства моя кандидатура очень удобна. Здесь никто искать не станет. Пропала без вести, поминай как звали.

Стоп, нельзя поддаваться панике. Я закрыла глаза и попыталась думать о приятном. О мороженом, шоколадных пирожных из французской кондитерской на улице Павлова, о Николае. Успокоиться удалось, и я позволила себе вернуться в реальность: открыла глаза.

Федор грозно нависал надо мной.

Главное, оставаться спокойной, еще раз приказала себе. Нельзя показывать, что боишься. Я внутренне подобралась, посчитала до десяти, и только потом спросила охрипшим голосом:

- Почему ты мне наврал?

- Ты же иначе отказалась бы встретиться со мной, - он сел на пол возле меня и стал одной рукой гладить по голове.

Я попыталась сесть. Без рук не удалось.

- Федя, расстегни наручники. Неудобно, - попросила я нежно.

- Ну да. Бегу аж! - он схватил меня за шиворот и поставил на ноги.

Больно, черт возьми. Швырнув меня на кровать, он вышел из комнаты.

Похоже, сейчас он меня убивать не собирается. Я повертела головой. Комната небольшая и очень мрачная. Закрытые тяжелые темные шторы на окнах, небольшой столик справа. И огромная кровать с резным металлическим изголовьем.

Федор вернулся, когда руки окончательно онемели. Подошел, снял с меня сапоги и откинул в сторону. Затем отстегнул наручники, бесцеремонно стащил куртку и кинул на пол, пристегнул наручником ногу к изголовью кровати. Я осторожно потерла ладонями друг о друга. Тысячи мелких иголочек пронзили мои запястья.

Федор тем временем медленно вел рукой по моему телу. От лица до кончиков пальцев ног, надолго задержавшись на груди. Я закрыла глаза, сжала зубы. Лишь бы не показать, до чего мне противно, страшно, мерзко.

- Ну вот, - удовлетворенно пощелкал языком он, - я сделал, как ты просила.

Нет, клиника ему не поможет, решила я, а вслух поблагодарила:

- Спасибо, Федя.

Он сел рядом и погладил меня по волосам:

- Я рад, что ты со мной.

- Я то же рада, - я опустила глазки. Пока план не придуман, буду подыгрывать.

- Правда? – он недоверчиво смотрел на меня, - а чего ж тогда нос воротила?

- Цену набивала. Ты мне сразу понравился, с первого взгляда, - врать я умею, особенно когда на кону моя жизнь, - На аукционе ты был такой заботливый. Ты разве не заметил, как я на тебя смотрела?

- И как ты на меня смотрела? - он не отрывая глаз, смотрел на меня.

Я невольно поежилась и заставила себя широко улыбнуться:

- Пожирала глазами. Думала, помучаю пару дней, после позвоню. Ты меня опередил, Феденька.

Он задумчиво почесал небритый подбородок:

- А ты ведь действительно на меня пару раз посмотрела таким взглядом...

Господи, какие глупые существа – мужчины. Самовлюбленные самцы. Правда этот еще и псих, а психи – хитрые товарищи. С ними надо быть настороже. Если заподозрит - капут тебе, Ладуся.

Федор тем временем вытащил подушку из-под моих ног и положил мне под голову. Лежать стало удобнее.

Внезапно тишину прервал звонок телефона. Он перекинулся парой фраз и засобирался:

- Лада, мне нужно уехать на пару часов. Жди.

Я невольно прыснула. Можно подумать, я могу уйти, не дождавшись.

- Ты меня освободи, я обед сварганю, - торопливо проговорила я, не забыв состряпать доверчивую улыбку.

- Не могу. Потерпи, солнце, - он наклонился и поцеловал меня в лоб. Затем вышел.

Я простонала. Не сработало. Но зернышко сомнения я посеяла. Я шлифовала план действий. И не заметила, как задремала.

- Просыпайся, счастье мое, - шептал мне в ухо Федор.

Пришлось открыть глаза.

- Привет, - я попыталась улыбнуться. Надеюсь, убедительно.

- Хорошо поспала? - он гладил меня по щеке, потихоньку спускаясь ниже.

- Да, - коротко согласилась я и поморщилась, - Но в туалет хочу. Сильно.

- Конечно, - он торопливо достал из кармана джинсов ключ,освободил ногу и провел в уборную.

Я попросила его выйти. Федор решительно отказался.

Усевшись на унитаз, я задумчиво глядела в потолок. Когда Федор начал нетерпеливо притопывать, встала, ополоснула холодной водой лицо и руки в раковине. Подняла голову и посмотрела на свое отражение. Из зеркала смотрели огромные фиалковые глазищи. Ужас в них читался легко и явственно. Я опустила глаза на полочку под зеркалом. Бутыльки различных размеров, зубная щетка. Никаких острых предметов.

- А у тебя есть чего-нибудь выпить? Коньяк, например.

Он потащил меня в кухню. Она была узкая по ширине окна и длинная. Толкнув меня на стул возле стены, одновременно достал наручники из верхнего выдвижного ящика и пристегнул левую руку к спинке стула. Мысль о побеге пришлось опять отложить.

- У тебя и здесь наручники?

Федор довольно ухмыльнулся своими тонкими губами.

- А чем ты меня можешь угостить?

- Гамбургером.

- Обычно не ем такую гадость. От нее поправляются, - я преувеличенно рассмеялась.

- Выбора у тебя все равно нет, - Федор безразлично пожал плечами и включил микроволновку, - Жуй, что дают.

Через тридцать секунд микроволновка запищала.

- Сейчас, - Федор открыл дверцу.

- Ты тоже разговариваешь с микроволновкой? - я преданно смотрела на него и дивно лыбилась.

Он миролюбиво встретился со мной взглядом:

- Я часто ей говорю – «иду, иду».

Мы рассмеялись, и я невзначай ввернула:

- Как мы с тобой похожи, Феденька... - и скромно потупила глаза в тарелку. Его проняло. Заерзал, паразит. Вскочил.

- Ты куда? – я недоуменно приподняла бровь.

- Коньяк забыл, - он достал бокалы, плеснул коньяка.

Я немного пригубила. Он выпил всю янтарную жидкость и закусил.

- Расскажи о себе, - попросил он.

Хороший знак, отметила я. Отодвинула тарелку и изложила свою историю жизни в отредактированном варианте. Под конец, пожалев себя, прослезилась. Он же методично наливался коньячком, при этом слушал внимательно.

- Феденька, а что все я, да я. Как ты в Америку попал?

- Я родился в Молдавии, – начал он, расслабленно откидываясь на спинку стула, - Отца никогда не видел, как и ты. Мать пила много. Приводила с улицы грязных мужиков, напивалась с ними на кухне, а потом тащила в спальню. Разваленный старый диван, на котором я спал за шторкой, стоял напротив ее кровати, у нас маленькая однушка была. Я слышал, как она орала под ними. Я забивался в угол дивана, закрывал уши руками и потихоньку скулил. Я ненавидел ее. Старался меньше появляться дома. Часто ночевал в трубах за домом. А в четырнадцать лет мать умерла, - Федор горько усмехнулся,- захлебнулась в рвотных массах. На похороны приехала старшая сестра матери, продала квартиру и забрала меня к себе в деревню. Там я впервые начал есть до отвала, спать на чистой постели. Это были самые счастливые года в моей жизни. Поступил учиться в техникум, уехал в город. Перед дипломом тетка Таня умерла. Я продал дом, хозяйство, а на вырученные деньги купил три машины. Потом их перепродал. Через время познакомился с пацанами, перегоняющими тачки из Америки...

- Ты молодец, Федя. Сам всего добился... У меня один только вопрос остался. Почему такое сокровище до сих пор не окольцовано?

- Не твоего ума дело, - процедил он, переменившись в лице.

Без женщины точно не обошлось, догадалась я, и быстро затараторила:

- Федечка, милый, я тебя не обижу. Мне кажется, мы с тобою не случайно встретились. Надо же - прилетела через океан. За машиной. И попала именно к тебе. Это знак!

- Я тебе не верю, - затвердил он, вставая со стула.

- А ты подойди ближе, - попросила я, - наклонись.

Он сделал, как просила, и теперь нависал надо мной грозной тушей. Я собрала в кулак всю свою волю и поцеловала маньяка.

- Феденька... В горле пересохло, плесни коньячку.

Он нехотя отлепился от моих губ. Разлил остатки коньяка, почесал лысеющее темечко и подошел к холодильнику. Поставил на стол вазу с апельсином, бананом, тремя яблоками и неизвестным мне фруктом зеленого цвета. Достал из того же ящика, где недавно лежали наручники, разделочную доску и аккуратно нарезал фрукты.

- Давай, Феденька выпьем за нас, - предложила я тост.

Мы выпили, закусили. Я отвернулась и внезапно заревела в голос. Федор обеспокоился.

- Совсем забыла. Прости. Я думала... Все плохо. У меня из головы вылетело... Я тебе сразу должна была сказать...

- Чтоооо? Объясни мне, - он начал терять терпение.

- У меня, Федечка, эти... женские дни. Мне в магазин нужно. Купить прокладки, - на всякий случай я завыла в голос.

- Не реви. Чепуха.

...

- Давай, посуду помою, - предложила я.

Я рассчитывала, что алкоголь притупит его осторожность. Тогда я дотянусь до заветного ящичка. Может там найдется невидимка или пилочка для ногтей. В десятом классе наш хулиган Борька стащил у пьяного двоюродного дядьки-милиционера наручники и притащил в школу. Со смехом защелкнул их на руках отличника Вани Шульгина. Вдоволь поиздевался, пока не прозвенел звонок на урок. Тут и выяснилось, что ключи-то Борька стащить забыл. Выручила невидимка, которой я закалывала отросшую челку. Поковыряла минут двадцать замок, и он открылся. После уроков я, Борька и Маруська еще пару часов тренировались расстегивать наручники на заднем дворе школы. Борька как в воду глядел – говорил, в жизни все пригодится.

Федор, подумав с минуту, нахмурился:

- Не врешь?

Он освободил меня и погрозил пальцем:

- Я сильнее.

Я засмеялась:

- И мне это нравится, милый!

Я тщательно перемыла посуду, вытерла ее насухо и начала неторопливо расставлять по местам, уточняя, где что лежит. Дошла очередь и до заветной доски. Я невзначай бросила взгляд на Федора. Он задумчиво глазел в окно. Я неслышно выдвинула ящик. Еще одна разделочная доска меньшего размера закрывала весь обзор. Я вздохнула, положила доску в ящик и осторожно пошарила. Сердце выпрыгивало. Нащупав булавку, сжала ее крепко в кулак и сунула в карман джинсов. Спокойно разобрала оставшуюся посуду и демонстративно зевнула.

- Как выпью, так спать тянет. Феденька, можно я посплю? – сладким голосом.

Он нехотя поднялся, медленно осмотрел меня с головы до пят. Ухмыльнулся и погремел наручниками:

- На всякий случай.

Я протянула ему руки с высокомерным и обиженным выражением лица. Не обращая внимания на мои язвительные мины, он толкал меня в сторону спальни.

...

- Милый, постой! – я окликнула его на выходе. - Ты обещал купить кое-что.

Я продиктовала список необходимых вещей. Набралось одиннадцать. Хорошенько подумала и добавила еще четырнадцать. Он пристегнул мою ногу к кровати второй парой наручников и торопливо попрощался.

Некоторое время я лежала, не шевелясь и молилась. Вытащила из кармана заветную булавку. Дело осложнялось тем, что радиус действия рук был весьма ограничен. Наконец я попала в замок и принялась потихоньку крутить булавку. Это заняло больше времени, чем я думала. Я начала было паниковать, как услышала щелчок. Подпрыгнув на кровати, я приступила к операции по освобождению ноги. Второй замок открылся быстро.

Быстро обувшись, я выбежала в коридор. Рядом с входной дверью стоял комод. Я поочередно открыла все ящики, ключей не было. Понеслась на кухню. Окно там точно должно открываться. Взобралась на подоконник, повернула белую ручку. Она не поддалась. Давай, открывайся, просила я, дергая снова. Наконец, рывком распахнула окно и осторожно выглянула на улицу. Задний двор. Я шумно втянула воздух. Свобода близко. Я крепко зажмурилась, скрестила пальцы на счастье, и прыгнула на лужайку под окном.

Через шесть кварталов, я приблизилась к группе пятиэтажных домов. Пошарила по карманам. Паспорт, сто восемьдесят долларов. Попыталась остановить машину. Простояв полчаса и окончательно замерзнув от промозглой погоды, пошла вдоль дороги. От злости и нервного напряжения выступили слезы. Я размазывала их по щекам грязными ладонями и громко возмущалась. Что за идиотские правила в этой стране. Нет лицензии - нельзя таксовать. От жалости к себе я остановилась посреди улицы и зарыдала. Возле моей персоны остановился молодой парень, явно увлекающийся хип-хопом, в бейсболке, в широких штанах.

- Чем могу помочь? - на английском языке.

- Плииз, такси. Такси… Хелп ми, плииз.

Я не поверила своим глазам, когда возле него затормозила машина. Я громко назвала адрес, седовласый мужчина за рулем кивнул.

И вот – о, чудо – я у подъезда моего Николая.

- Ладка, ты?!

- Яааа, - обессиленно прошептала, сползла на пол и опять заревела.

Только в горячей ванне с чаем я начала отходить.

- Он меня увез.

- Кто? - Николай сел на край ванны.

- Федор. Он маньяк, самый настоящий.

- Я звонил, он ответил, что ты попросила отвезти тебя в Квинс к какой-то знакомой. Я не знал, что и думать. Вроде ты ничего не говорила про знакомых, но и ему врать с какой стати. Прости...

Ночью я пару раз просыпалась от кошмарных снов. И тогда Коля обнимал меня покрепче и шептал ласковые слова.

Утром за завтраком мы решили, что надо идти в полицию. Там проторчали часа четыре, с помощью переводчика отвечая на многочисленные вопросы.

Я серьезно простудилась: температура, кашель, насморк. Из-за этого Коля не поехал на работу и таскал в спальню витамины, какие-то лекарства, ароматические чаи. Мазал мои раны на запястьях лечебными мазями...

Через три дня нас вызвали в полицию. Федора поймали.


Окончание следует

© Юлия ПЕРЕСЫПКИНА


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!