Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Апрельская карусель

- Возьмите меня замуж, товарищ Колода! - тихо, но убедительно произнесла она, и у Василия Ивановича молниеносно подскочило давление.

- Да я завсегда... Да вы только скажите... - повернул он обратно. Рассеянная улыбка блуждала по счастливому лицу старца.

- 1 апреля - никому не верю! - задорно рассмеялась ветреница, отчего грудь ее колыхнулась наподобие девятого вала, а "коварный блондин-искуситель" вакхически улыбнулся.


Юленька Рыкова стояла в коридоре, у кабинета истории, и юное тело ее под строгим шерстяным костюмом, шитым бабушкой специально к первому Юленькиному рабочему дню, трепетало и зябло.

"Как же все-таки несправедливо!" - мысленно восклицала Юленька.

Одногруппницы по пединституту, все до единой, включая троечницу Шпак, устроились по распределению с первого сентября. А Юленьке с ее врожденным педагогическим талантом, в силу природной скромности и пожизненной невезучести, приходится начинать ни когда-нибудь, а первого апреля, и ни где-нибудь, а в десятом "Б"!

Из-за двери послышался веселый детский смех низкого тембра, от которого Юленькина душа содрогнулась.

"Бежать!" - подсказал здравый смысл, но Юленька не двинулась с места.

"Это всего лишь дети - чистые, юные создания, - попыталась успокоить себя она. - Живые цветы земли... Мы, несомненно, найдем общий язык".

Набрав в легкие побольше воздуха, Юленька распахнула дверь и решительно шагнула в класс.

- Здравствуйте, дети! Меня зовут Юлия Валерьевна. Я - ваша новая учительница истории, - громко произнесла Юленька и, состряпав довольно убедительную улыбку, окинула несмелым взором класс.

Но к удивлению своему, детей в нем Юленька не обнаружила.

Мерно двигая челюстями и буравя Юлию Валерьевну развязными взглядами, за партами сидели великовозрастные создания. Девочки, судя по не единожды перекрашенным волосам, профессиональному гриму и нехилому житейскому опыту в глазах, в жизни смыслили гораздо больше Юленькиного. Мальчики, все как один с развитой мускулатурой и говорящей стрижкой "под бригаду", взирали на новенькую учительницу с незавуалированным мужским интересом.

Кровь хлынула к Юленькиным щекам. Чтобы скрыть смущение, она просеменила к учительскому столу, уселась на краешек стула и раскрыла классный журнал.

- Ребята, давайте знакомиться! - собственный голос показался несколько писклявым и нисколечко не авторитетным - совсем не таким, какой им ставили в институте. - Я сделаю перекличку, а вы, пожалуйста, вставайте по очереди, - поправив выбившийся из прически локон, Юленька надела очки.

- А эта Вареньевна - ничего себе, секси... - оглушил басистый шепот с первой парты. - Я б с такой замутил...

Юленька оторвалась от журнала: бессовестный взгляд, кривая усмешка - учительницу бесстыдно рассматривал ученик с редкими усами на верхней губе.

- Встаньте! - взвизгнула Юленька. - Ваша фамилия?

- Руша-айло, - не шевельнувшись, пробасил мальчик.

- Послушайте, Рушайло, если не хотите оказаться в кабинете директора...

- Да какой там Рушайло! Кокин он... - зевая, протянула девочка с роковым взглядом и с сороковым размером ноги.

- Как?.. - захлопала ресницами Юленька, но, вспомнив лекцию о "завоевании уважения и авторитета", сию минуту собралась. - Пожалуйста, не выкрикивайте с места. Если хотите высказаться, поднимите руку. Как вас зовут?

- Миледи... - закатив глаза на портрет Дюма-отца, вздохнула та.

Дабы вновь не попасть впросак, Юленька пробежалась глазами по списку учеников:

- Постойте, но такой фамилии здесь нет...

- Это погоняло. Ее в школе все так кличут. Даже физруки, - ломающимся тенорком молвил подросток, одиноко сидящий "на камчатке". Одинок подросток был в силу последней степени ожирения - старенькая парта с трудом выдерживала его недетские габариты. Подросток усиленно жевал что-то, отчего рот и пальцы, которые он с наслаждением обсасывал, были синего цвета.

Юленьку внутренне передернуло.

- Хорошо, знакомство мы продолжим после... А сейчас перейдем к теме урока. Итак, тема нашего сегодняшнего урока... - она выдержала интригующе-драматическую паузу. - Тема урока - День смеха в историческом аспекте! - объявила Юленька и обвела класс одухотворенным взглядом.

Однако ответной реакции - легкого любопытства или, на худой конец, слабой заинтересованности - в постных ученических лицах не возникло. Дети взирали на учительницу со скукой и хладнокровием. Удивить их было нелегко.

Сконфузившись, Юленька затараторила вызубренный за ночь текст:

- Традиция шутить 1 апреля уходит корнями к античному фестивалю Деметрия. В его основе лежит легенда о похищении богом подземного мира Аидом Прозерпины. Поиски ее ни к чему не привели - ведь крики Прозерпины были лишь обманным эхом...

- Простите, презер-что? - спросил Кокин-Рушайло.

- Прозерпина - дочь богини Деметры, - обрадовавшись живому интересу мальчика, пояснила Юленька. Класс прыснул.

- Ага... - глубокомысленно подытожил усатый ребенок.

- Другая гипотеза связывает празднование Дня смеха с весенним равноденствием по Григорианскому календарю, - вдохновенно вещала Юленька. - Древние римляне отмечали праздник в честь божества смеха Ризуса... Ты что-то хотела? - спросила она, заметив девочку с красными волосами, прилежно тянущую вверх руку.

- Юлия Вареньевна, а у вас вся спина - белая! - поправив серьгу в носу, сказала девочка, что вызвало в классе взрыв неподдельного детского веселья.

- Не смешно... - нервно хихикнула Юленька, и ей захотелось домой, к бабушке. - Первое письменное упоминание о 1 апреля, как конкретном Дне Дураков, - стоически продолжила она, - найдено в английской литературе и датируется XVII веком...

- Скажите, Юлия, у вас губы свои или силиконовые? - перебил Рушайло-Кокин, на сей раз спровоцировав гомерический хохот.

- Конечно свои! - возмутилась Юленька и осеклась. - Что?.. Что ты сказал? - уши ее охватил пламень. - Встань! - взвизгнула она, добавив тотчас: Пожалуйста...

- Да что я, Ванька-встанька, в самом деле?

- Сейчас же марш к директору! - прошептала Юленька, вся побелев от праведного гнева.

- Строевую подготовку мы еще не проходили, - ухмыльнулся Рушайло.

- В таком случае, к директору пойду я! - воскликнула Юленька, бросаясь вон из класса...

* * *

- Юлия Валерьевна, я все понимаю: это ваш первый день в школе. Но ведь никто не говорил, что будет легко, - успокаивал Юленьку директор пенсионного возраста, Вилор Кузьмич Розенталь.

- Да, но ведь они - дети! Им всего по шестнадцать! - со слезами лепетала двадцатидвухлетняя Юленька, сморкаясь в шелковый платочек с инициалами Ю.Р., заботливо вышитым бабушкой.

- Юленька Валерьевна, не принимайте все так близко к сердцу! Поберегите нервы. Они вам еще понадобятся, - Вилор Кузьмич вздохнул. - Ступайте домой, отдохните, я вас сегодня отпускаю. Но завтра, - директор припустил в голос немного строгости, - завтра и впредь извольте уроки не срывать!

- Спасибо, - благодарно всхлипнула Юленька. - Ну, я пошла?..

- Идите, деточка.

Лишь дверь за Юленькой захлопнулась, Вилор Кузьмич устало опустился в кресло.

"Ох уж этот десятый "Б"! Одна Миледи чего стоит..." Возможно, он допустил ошибку, отдав новенькой класс, от которого не так давно отказался сам...

Телефонный звонок прервал тяжелые раздумья.

- Школа. Розенталь слушает!

- Аллё! Эт хто? - зашуршал в ухе чей-то надтреснутый хрип.

- Кого вам нужно? - Вилор Кузьмич поежился.

- Я грю, хто ей-то? - кашлянули на том конце провода.

- Да куда, вы, собственно, звоните? - поморщился Розенталь.

- Тебе, милок, и звоню. Ты хто будешь-то?

- Я - директор!

- Ась?

- Директор! Что вам угодно? - Вилор Кузьмич выходил из себя.

- Дырехтор, гришь?

- Да...

- А пошел ты в жопу, дурехтор! - в лучших традициях Масяни послали Вилора Кузьмича и отключились.

"Что за дурацкие выходки!" - возмутился Розенталь, мгновенно покрывшись испариной...

* * *

Василий Иванович Колода, в прошлом - почетный чекист, а ныне - пенсионер и язвенник, повесил трубку и тоненько, по-козлиному захихикал.

1 апреля - был любимым праздником в безрадостной жизни Василия Ивановича. День этот легализировал и узаконивал давнишнее увлечение Колоды, его сердечное хобби: телефонные розыгрыши. Вставал Василий Иванович рано, чистил зубы, принимал лекарства, а приняв, набирал из справочника "Весь У-нск" номер, который указывал ему перст судьбы, а точнее, собственный крючковатый палец со слезшим ногтем - результат многолетней борьбы с американскими спецслужбами. Судя по интонации, тембру голоса и социальному статусу ответившего (контрразведчик Колода был проницательным с детских лет), Василий Иванович нес первое, что приходило в его убеленную сединами голову. Однажды по давнишней привычке к вседозволенности он даже разыграл мэра города У-нска, что, однако имело весьма болезненные для Колоды последствия.

По годами заведенной традиции после удачного звонка Василий Иванович отправлялся в булочную. Будучи убежденным трезвенником, Колода любил с шиком отметить веселый розыгрыш бутылочкой кефира и закусить свежей булкою.

Обув калоши и прихватив авоську, Колода вышел из дому, попутно сея разумное, доброе, вечное: обругав молодую мамашу, оставившую на лестничной клетке коляску, и тепло раскланявшись с бывшей осведомительницей, бабой Дусей, денно и нощно бдевшей на лавочке у подъезда.

Погоды стояли чудесные. Василий Иванович втянул дряблым носом свежего апрельского воздуха и свернул за угол, к булочной № 35.


- Здравствуйте, Машенька, - ласково приветствовал он скучающую за прилавком продавщицу.

Каждый раз, когда Колода видел Машеньку - всю такую беленькую и сдобную, будто булочка, в сердце его шевелилось что-то мужественное. Он, словно сбрасывал десяток - другой годков и возвращался в свою большевистскую молодость.

- Здрасьте, здра-асьте, - сверкнув фиксой, деликатно улыбнулась перезревшая Машенька. - Вам как обычно? Батон, сайку "де-валяй" и расстегайчиков? - Василий Иванович любил сдобу во всех ее проявлениях.

- Всенепременно, Машенька, - просиял пенсионер и забил "копытцем" на резиновом ходу.

Порывшись на полках, Машенька протянула кулек с булочками:

- Тридцать семь, шестьдесят восемь, - кокетливо тронула она букетик фиалок в волосах, так шедший к ее синим глазам.

- Так дорого, Машенька? - удивился Колода, с ностальгией вспомнив боевой тридцать седьмой и чудесную пражскую весну шестьдесят восьмого...

- А что вы хотели? Повышение!

Василий Иванович нахмурился и, покопавшись в дерматиновом кошельке, выудил требуемую сумму - копеечку к копеечке. Колода не был жаден, но здравомыслящ.

- Что вам? - тем временем Машенька уже любезничала с новым покупателем - высоким блондином с чубом, как у молодого Есенина.

Василий Иванович еще больше насупился, сунул кулек в авоську и, не прощаясь, устремился к выходу.

- Товарищ Колода! - окликнула его продавщица.

Он обернулся и с надеждой воззрился на булочку, то есть, Машеньку.

- Возьмите меня замуж, товарищ Колода! - тихо, но убедительно произнесла она, и у Василия Ивановича молниеносно подскочило давление.

- Да я завсегда... Да вы только скажите... - повернул он обратно. Рассеянная улыбка блуждала по счастливому лицу старца.

- 1 апреля - никому не верю! - задорно рассмеялась ветреница, отчего грудь ее колыхнулась наподобие девятого вала, а "коварный блондин-искуситель" вакхически улыбнулся.

"Хамы!" - подумал Колода и вспомнил о язве...

* * *

Отпустив блондину "Бородинского", Машенька достала из-под прилавка табличку: "Ушла. Буду через 15 мин." и направилась в подсобку, на перекур. Там ее ждала заклятая подружка и сменщица Мотька Бек.

- Ну, товарка, прими мои искренние! - затягиваясь со свистом, процедила Мотька.

- Ты это о чем? - насторожилась Машенька. Она знала по опыту: от Мотьки добра не жди.

- Не слыхала разве? Начальство тебе премию выписало, - выдала Мотька и как-то нехорошо прищурилась.

"Чего она щурится?" - Машенька так вся и обмерла.

- Как премию? С чего?

- Как же, ты ведь у нас теперь лучший продавец-кассир! - ехидно пояснила Мотька. - Вот руководство и расстаралось, решило помочь матерьяльно.

"Здорово! Куплю новые сапожки, колготок впрок, может, еще и на пылесос хватит..."

- А сколько премия-то?

- Тыщу баксов отвалили, не пожадничали, - в Мотькином голосе сквозила зависть - хороший знак. Машенька успокоилась.

"Это ж я и на юг летом сгоняю! Если плацкартным... Говорят, там мужик хорош, темпераментен..." - размечталась Машенька. Череда грандиозных планов уносила в заоблачные дали...

- Ладно, иди, работай, - пульнув папироску в угол, за ящики, зевнула Мотька. - Ишь, уши-то развесила, дурында! С первым апреля тебя, Машка!

Машенька разинула рот и сделалась похожей на видавшую виды треску из рыбного отдела, парадоксально размещенного в булочной...

* * *

Зато на душе у Мотьки Бек пели птицы и рычали звери!

"Пущай знает! А то вишь, глаза клиентам стр-роит! Дура кр-рашена!"

Мотька юркнула в кабинет завхоза, подкралась к столу и накрутила на диске номер.

- Алло, - раздался вялый сыновний голосок.

- Юрочка, как ты? Температура спала? - нежно защебетала Мотька, сменив амплуа.

- Нет, мамуля, пластом лежу. Кефир с медом пью, как ты велела, - жалобно шептал Юрочка. Судя по тембру, он был при смерти.

- Лежи, лежи, сыночек. Я приду часиков в семь. Покормлю.

Мотька отключилась. Времени на приватную встречу с литератором Лапего было, хоть отбавляй...

* * *

- Дюха, ты че там возишься? - повесив трубку, проорал Юрочка, восьмиклассник и двоечник, вполне здоровым голосом.

- Они рвутся, собаки! - раздался из ванной голос приятеля.

- Ничего доверить нельзя... - Юрочка откинул в сторону постылое одеяло, сунул ноги в тапки и зашаркал в санузел, где Дюха водой из-под крана наполнял резиновые изделия № 2.

- Ты на фига горячую включил?! То-то они рвутся... Закон физики!

Юрочка уверенно распечатал похрустывающую упаковку, подставил резиновое изделие к крану, и то медленно, но верно стало раздуваться, наполняясь холодной водой. От напряжения Юрочка закусил губу. Дюха для поддержания боевого духа усиленно сопел.

- За мной! - скомандовал Юрочка.

Выйдя на балкон, приятели окунулись в морозный весенний воздух.

- Вон - мужик идет. Давай на него! - предложил Дюха, завидев высокого молодого человека, целенаправленно двигающегося в зону Х.

- Не-е, - протянул Юрочка, ежась на ветру. - Этот еще поднимется и накостыляет почем зря... Давай лучше вон на ту бабу сбросим!

В сладковатом предвкушении ребята хихикали, морщились, сучили кулачками, отдаленно напоминая героев американского подросткового эпоса.

- Шевели клешнями, черепаха! - подгонял Дюха нерасторопную девушку, задумчиво бредущую по проспекту.

- Давай! - приказал, наконец, Юрочка, и сердце его затрепетало.

Изделие № 2 устремилось вниз...

* * *

- Бабушка-а! - воскликнула девушка, когда что-то огромное, похожее на коровье вымя, просвистело мимо и шлепнулось прямо перед ее заплаканным носиком, оглушительно лопнув и обдав грязными брызгами. Это произошло так неожиданно, что девушка поскользнулась, упала, и сумочка ее вылетела из рук.

- Вы в порядке? Не ушиблись? - подскочил к ней высокий молодой человек с красиво взволнованным лицом и чубом, как у молодого Есенина.

- Я... не знаю, - девушка смотрела на незнакомца расширенными от испуга, голубыми и глубокими, как озеро Байкал, глазами.

- Давайте руку, - помог подняться блондин. - Валерий, - представился он, протягивая ей сумочку. Простоволосый, в черном кожаном пальто, Валерий был учтив и великолепен.

- Юлия... - ответила девушка, смущенно прибавив: - Валерьевна...

- Да вы вся мокрая! - спохватился Валерий. - Далеко живете? Я вас провожу, - тоном, не терпящим возражений, заявил он.

- Что вы, я сама...

- Разве я могу оставить девушку в беде?! - притворно рассердился Валерий, и Юленькино сердце растаяло...

* * *

- Промазал! - в сердцах воскликнул Юрочка. - Целиться надо, дубина! Ладно, давай следующий.

- Этот последний был... - сконфузился Дюха.

- Вот черт! 1 апреля, а мы с тобой...

Столь пламенно начатую речь его прервал телефон.

- Мамаша! - скривился Юрочка, возвращаясь в комнату. - Нигде покоя нет... Да, мама... - болезненно прохрипел он в трубку.

- Это не мама, - раздался тихий строгий голос.

- А кто?.. - осекся Юрочка. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.

- Это директор.

- Вилор Кузьмич?! - ужаснулся Юрочка.

- Вот именно.

- Знаете, у меня грипп... Вернее, эта, как ее... пневмония. Затяжная! Я к постели прикован... - стал оправдываться Юрочка.

- Зна-аем мы твою пневмонию, прогу-ульщик! - с угрозой протянули в трубке. - Завтра в школу с родителями! - телефон отключился.

- Кто звонил? - струсил Дюха при виде перекошенного лица приятеля.

- Директор. Родителей в школу вызывает... Отец мне башку оторвет...


Однако в тот вечер отец Юрочки, грузчик булочной № 35, поразительно похожий на боксера Валуева, отрывал голову отнюдь не сыну, а литератору Лапего, обнаруженному в объятиях собственной законной супруги прямо на рабочем месте...

* * *

Василий Иванович положил трубку и брезгливо захлопнул справочник. Прислушался к себе: странно, но удачный, казалось бы, розыгрыш душевного успокоения не принес. Подумав немного, Колода понял: Машенька! Вот источник его бед, треволнений и, быть может, даже язвы... Ну что ж, Машеньку, коварную и соблазнительную, он предаст общественному порицанию, а после - вычеркнет из памяти навек!

Приняв это взвешенное и единственно верное решение, Колода достал из холодильника кефир, из авоськи - булочки и, включив радиоприемник, сел трапезничать. Но кусок в горло не шел...

...Через час Машенька была понята.

Через два - прощена.

А еще через месяц Василий Иванович записался на курсы садоводов-любителей и занялся разведением сенполий*. Телефонные розыгрыши навсегда остались в прошлом.


*Сенполия - узамбарская фиалка.


© Анна НИКОЛЬСКАЯ-ЭКСЕЛИ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!


http://idealshpon.ru/ плинтус мдф дешево.