Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Контактер

Не переживай, старик, - сочувственно процедил богомол. - Дело житейское. Временное усекновение либидо и прочих ландышей. Не переживай, все вернем, будешь еще цвести и пахнуть. Сказать по правде, мне, как существу противоположного пола, импонирует твоя архаическая невоздержанность.


На краю инкрустированного перламутром туалетного столика сидел мясистый кузнечик с печальным лицом мадонны.

Ерофей Павлович протер глаза, и наваждение рассеялось, уступив место вполне правдоподобной конструкции из смеси богомола с бронтозавром. Золотисто поблескивали треугольные чешуйки панциря, рубиновые глаза пульсировали, шевелились черные усики над тонкой, скорбно изогнутой надменно неподвижной губой.

- Честь имею кланяться, - серебряным колокольчиком зазвенел незнакомец, вальяжно шаркнув передней ножкой с полированным коготком.

- Что вам угодно, - хрипло поперхнулся Ерофей Павлович, - если вы по вопросу соцстрахования...

- Нет-нет. Хотя ваша проницательность делает вам честь. Я из СЛПСЛЦ. Служба помощи слабым цивилизациям.

- Очень приятно! - вытер пот со лба Ерофей Павлович. - А я младший научный сотрудник НИИЯ-5. Чем обязан?

- Раз в тысячу лет наши корабли совершают инспекционный облет Галактики, я разведчик 22 класса 32 подгруппы Звездного корпуса ЖЭ17. Мне поручено установить связь с венцом природы планеты Ниибом, именуемой туземцами Землей. Среднестатистические показатели вашей личности нас устраивают. Теперь вы должны загадать 1001 желание. Желания ваших ближайших родственников - контрольная ветвь эксперимента. Матобработка результатов покажет, готова ли ваша планета к мегаконтакту.

- О, это большая честь, - любезно осклабился Ерофей Павлович. - Но и большая ответственность. Маша! Не слышит. Что ж, я готов, горю желанием приносить пользу. У меня сегодня важное свидание с антикваром, жаль упустить одну вещицу...

- Как вам будет угодно, - вяло промолвил кузнечик, недовольно пожевав нижнюю губу.

Раздался треск, и на колени Ерофею Павловичу шлепнулась увесистая брюнетка лет двадцати. Не теряя времени на объяснения, она впилась жадными губами в его рот, извиваясь и постанывая от наслаждения.

Издав истошный вопль, Ерофей Павлович отшвырнул неожиданный дар судьбы, поправил галстук и надменно бросил в пространство:

- Что за шуточки? Не понимаю! А еще представитель внеземной цивилизации. Стыдно! И вообще, почему я обязан вам верить? Вы документ имеете?

- Пожалуйста, - молвил богомолозавр. Щелкнул хвостом, и в руках Ерофея Павловича оказалась металлическая визитная карточка. Но взгляд солидного мужчины уже блуждал совсем в другом направлении. Бесстыдно раскидав шоколадные ноги, у стены его кабинета лежала натуральная блондинка с такой ненатуральной фигурой, что у Ерофея Павловича сладко заныло в желудке. Невинная жертва эксперимента начала подавать соблазнительные признаки жизни...

- Уберите это... Скорее... - жалобно прохрипел подопытный.

- То есть как? - удивился мадонноликий. От возмущения у него повяли усы, и в комнате запахло жасмином. - Впрочем, как вам будет угодно.

Боом... Красотка широко открыла глаза, всхлипнула и исчезла. Некоторое время ее зеленоватый глаз покачивался в воздухе, как огонек далекого светофора.

- Чушь собачья, бред, ерунда! - решительно сказал Ерофей Павлович и перевел глаза на краешек стола. - Неужели...

- Вот именно! Ваше торсионное либидо на грани распада. Контакт не прихоть, а необходимость. Но старая методика микроконтакта себя не оправдала. Моего первого контактера распяли, второго сожгли на костре. Вы третий.

- Э, нет! - содрогнулся Ерофей Павлович. - Я категорически против.

Кузнечик поморщился:

- Да вам ничего не грозит. Наш исполком разработал прогрессивную методику зауряд-контакта. Зауряду костер не грозит, ибо он абсолютно не воспламеняем. Светильник разума и электрическая лампочка, что у них общего?

Нитевидный зеленый жгут выскочил изо рта СЛПСЛЦа. Укол, еще укол. Все было кончено. Ерофей Павлович почувствовал, что мир сер, сер и скучен до неприличия. И жить не хотелось, и работать не стоило. Но мысль о чудесной фарфоровой статуэтке восемнадцатого века внезапно пришла и заполнила образовавшуюся пустоту. На душе потеплело. Ненадолго.

- Что это было? - с тоской подумал Ерофей Павлович. И внезапно понял, что жизнь кончена, что все зря, и никакие статуэтки, шкафы-раскладушки и даже шикарно изданные геродоты не поправят дело.

- Не переживай, старик, - сочувственно процедил богомол. - Дело житейское. Временное усекновение либидо и прочих ландышей. Не переживай, все вернем, будешь еще цвести и пахнуть. Сказать по правде, мне, как существу противоположного пола, импонирует ваша архаическая невоздержанность.

Богомолиха похлопала Ерофея Павловича зеленым жгутиком по щеке. Из его глаз посыпались сине-фиолетовые искры величиной с кулак.

- Все! Перезарядка закончена. В связи с торможением сексуальных центров возможность материализации различных биосистем, как-то: коров, кобыл, леопардов, женщин, крабов, моих соотечественниц полностью исключена. Телепатемы вашей жене и ребенку уже посланы. Они включаются в эксперимент, итак, внимание, старт!

Дождь падающих предметов ошеломил Ерофея Павловича. Стены комнаты внезапно раздвинулись до ангара средней величины. Визг, скрежет, звон хрусталя, запах жареной изоляции... И вдруг что-то мягкое, нежное, бархатистое...

- Молодец, Маша, вовремя включилась! - подумал Ерофей Павлович, бережно ощупывая опустившуюся на колени норковую шубку. Через минуту он уже задыхался под плотным слоем шелковых трусиков, лифчиков, блузочек... В бок больно колола безвкусно массивная бижутерия.

- Нет! - полыхнула радостная мысль. - Здесь без обмана, подлинное... Бриллианты, каратов по сорок. Золото!

Краем глаза он видел, что единственным местом в комнатном ангаре, свободном от пиршества вещей, от опредмеченной информации, как выразился этот иногалакт-недоумок, был столик с вышеозначенным недоумком, который весь раздулся то ли от спеси, то ли от натуги, и стал похож на нечто в высшей степени неприличное.

- Вот тебе и лябидо, чистоплюй-ка! - успел подумать Ерофей Павлович, задыхаясь под тяжким грузом овеществленных вожделений, и потерял сознание.

Когда он очнулся, было уже утро, или еще утро. Он сосредоточился и понял: трудно дышать! Окружающая местность чем-то напоминала свалку общереспубликанского значения. Приятно ласкали взор своими лакированными гранями разбросанные там и сям холмики уродливой формы, напоминавшие средне-русский пейзаж, побывавший в аляповатых руках не слишком обремененного фантазией начинающего кубиста. Было душно... В воздухе, как чайки, носились полупрозрачные предметы женского туалета. Вдалеке виднелись болотца черной икры, уже начавшие покрываться зеленой ряской. На левом берегу бывшего туалетного столика возвышались штабеля трески пряного засола. Подташнивало...

- Вечно ты со своей гигантоманией, - проворчала жена, утирая уголком парчовой занавески скупую мужскую слезу. - Пропали бы ни за грош. Сыну скажи спасибо! Сашенька, иди сюда, мое солнышко!

- Отстань! - отрывисто бросила патлатая веснушка лет тринадцати, пытаясь приладить к трехгранной хрустальной призме, полой внутри, металлическую визитку пришельца. Наконец, ему это удалось. Ерофей Павлович открыл рот и закрыл глаза. Он прозрел...

В призме, заспиртованная по всем правилам спиртования, покоилась прекрасная незнакомка. На свою беду она оказалась принадлежащей к роду жесткокрылых, а сынок Ерофея Павловича был страстным энтомологом. Из 1001 желания он использовал только одно.

- Контакт откладывается, - без особого сожаления подумал Ерофей Павлович, с трудом протискиваясь сквозь узкое отверстие персонального террикона. Спуск с небес на землю был ужасен. Обдирая бока о заросли коралловых бус, проклиная тоннели золотых колец, Ерофей Павлович то полз, то шел на полусогнутых, сжав кулаки и стиснув зубы, как истый дерьмопроходец. За ним шли родные и близкие, то по колено проваливаясь в трясину мягких по натуре деликатесов, то пробираясь по горло в вязком, ликеро-водочном коктейле. Сын Ерофей Павловича, подняв руки к неприветливому чужому небу, крепко держал свой драгоценный трофей. Он был счастлив.

Холодильниковые торосы внезапно кончились. Неба не было. Но солнце чувствовалось. Хотя его тоже не было. Не существовало. Не обладало, как говорится, бытием, ни чистым, ни грязным.

Ерофей Павлович взглянул на часы.

- Проклятье, уже девять! Аукцион вот-вот начнется. Машенька, если что, всех инопланетян - к черту! Или на булавку. Я им покажу на людях экспериментировать! Вивисекторы! Только бы успеть! Восемнадцатый век, уникальная вещь!

Набрав полную грудь воздуха, он заорал:

- Извозчик!

На ходу остановив пролетку, Ерофей втиснулся внутрь и захлопнул шашечную дверь.

- Гони!

- Катись-ка ты... - пробурчало такси и с неприличным звуком растаяло в воздухе.

- Что же это делается? Гады! Издеваться, да?

Ерофей вскочил, потер ушибленный зад и провел блистательный апперкот.

Раздался хлопок. Серый пузырь небосвода лопнул.

Солнце! Люди! Родной, аккуратный, совсем не пострадавший домик! Родное пространство! Родное Время! Родная улица!


© Леонид НЕФЕДЬЕВ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!