Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Не соперницы

В кошмарах я представляю себе, как мы обе выходим за него замуж и хозяйничаем на одной кухне... Я. И она.


Почти каждый день мы встречаемся на площадке главной лестницы. Она курит в компании своих друзей, а мы с Наташкой ищем женский туалет, или наоборот. Она похожа на меня - может, потому, что мы обе совершенно теряем способность ориентироваться в огромном и бесконечном (так кажется нам каждый день) пространстве института. Длинные запутанные корпуса которого словно специально созданы для того, чтобы давить на мозги. Обыкновенно к концу дня я начинаю звереть и требовать немедленно выдать ту обезьяну, какая построила это здание. Наташка смеется, и спрашивает, почему я уверена, что эта архитектурная обезьяна до сих пор существует в живых. Впрочем, бесконечное блуждание в поисках нужной аудитории или женского туалета - это развлечение. Их так немного в нашей жизни - простых развлечений!.. Мы обе ценим их, я узнаю всё по глазам. Когда в самый неожиданный момент мы сталкиваемся на лестнице и врем друг другу, что наша встреча абсолютно неожиданна. Мы обе умеем просто классически врать. Я. И она.

Обыкновенно мы сталкиваемся на лестнице. Потом отводим глаза и делаем важный вид. Она степенно объясняет, как только что вышла из аудитории. Я - что прохожу по коридору рядом. Никто не признается даже под видом жуткой смертной казни в том, что на самом деле мы стоим здесь и ждем друг друга. Об этом никому, кроме нас, не дано знать.

Обе очень дружно делаем вид, что безумно рады видеть друг друга. Со стороны всё выглядит так, что поверить нам легко.

- Так приятно встретить знакомых!

- Ах, я даже не знала, что ты будешь здесь проходить... Но я так рада!

- Что у тебя есть курить?

Она протягивает сигареты, моя подруга Наташка нагло хватает сразу две и в полной женской солидарности мы втроем молча курим до звонка на следующую пару.

- Ты не дашь мне на пару дней свой конспект по экономической теории? У нас зачет через пару дней... А ты зачет уже досрочно сдала... (она)

- Без проблем. Позвони, зайдешь - возьмешь... (я).

Потом расходимся по лекциям. Она учится на том же курсе, что и я, только в другом потоке.

В аудитории сыро от утреннего света, а парта еще влажная от мокрой тряпки уборщицы. Сзади народ обсуждает вчерашний телевизионный сериал. Через несколько минут все дружно погружаются в глубины высшей математики. Все, кроме меня. Во время перерыва я, не отрывая глаз от конспекта, сижу за столом, пытаясь хотя бы увидеть то, что написано на открытом передо мной бумажном листе. Кто-то медленно и тихо подходит к моему столу. И, не поднимая глаз вверх, я знаю, кого увижу. Кто стоит за моей спиной... Она.

Она входит боком, как будто стесняясь незнакомых людей. Садится рядом, преданно смотрит в глаза. Мы - самые близкие и лучшие подруги, причем с давнего времени. Глубокую сущность наших отношений невозможно выразить словами. Мы просто ждем одного мужчину. Обе ждем, без успеха, который год. Мы - соперницы, но ни одному человеку в мире не пришло бы в голову так нас назвать. Наши лица одинаковы потому, что отмечены несмываемой печатью любви и тревоги. За одного человека. Наверное, мы обе его любим. Может, он тоже нас любит, но для сохранности наших общих с ней душ легче уговаривать себя, что ему по-настоящему на нас наплевать.

Сколько времени прошло с тех пор? Полгода, Год, два года? С того времени, когда был один, самый обычный телефонный звонок?

Кто звонил? Имени сейчас не вспомнишь... Кто-то с соседнего курса... или из группы...

"- Привет. Приходи прямо сейчас. Тут все собрались... есть сюрприз!

- Какой сюрприз?! Дождь на улице! Говори толком!

- Как у тебя насчет английского?

- Ты мозгами поехала?

- Слушай, тут у нас сидят американцы. Двое, приехали по обмену, на факультет романо-германской филологии.

- А почему сидят у нас?

- Им там не интересно, кроме того, они познакомились с Виталиком и он привел их к нам в общагу. Они забавные. По-русски почти не говорят. Она (назвала имя) запала на одного. Все время сидит с ним рядом. Приходи. Ты должна на это посмотреть!"

Дождь, который бил в лицо... Когда я вернулась домой, нас было трое. Трое. Так повелось с тех пор.

Я поворачиваю голову и смотрю на ее лицо - лицо человека, который, преданно положив голову мне на плечо, смотрит глазами жалкой побитой собаки. Определенно она любит его больше, чем я. Так любит, что для нее праздник - услышать хотя бы одно слово. Даже если это его слово предназначено для меня. С точки зрения ущемленного самолюбия я смотрю на нее очень пристально и со знанием дела отмечаю, что сегодня она плохо причесана, эта помада ей не идет, а на колготках - петля. Она, наверное, видит синяки под моими глазами, ногти без признаков маникюра и уставший вид. Я давно знаю, что грудь у меня больше, рост выше и глаза ярче. А вот ее ноги более стройны, чем мои, и тоньше талия. Наш взаимный осмотр почти незаметен - это привычка, укоренившаяся в подсознании. После этого мы взаимно ищем странности в поведении, говорящие о том, что кто-то из нас недавно видел его.

- Вчера до двух часов ночи смотрела международные новости... - голос ее осекается, становится хриплым, - наверное, в этом году им не удастся приехать... Я слышала, кризис в Штатах...

- А если и приедут, несмотря на свою пошатнувшуюся экономику, - подхватываю я, - к нам они вряд ли зайдут.

Ее лицо вытягивается, я вижу, что сделала ей больно. Но остановиться уже не могу.

- И вообще, я уже давно забыла про всю эту ерунду. Даже если он снова приедет, ты все равно его не поймешь. Как в прошлый раз.

- Но ты мне поможешь с переводом...

- Вряд ли. Я совсем забыла английский. Скоро экзамены, сессия, надо заниматься русским... будущее за русским языком... а еще говорят, что скоро на РГФ приедут по обмену немцы. Не хочешь сесть за словарь и сходить на них посмотреть?

После нее он переметнулся ко мне - это было нормально, я давно привыкла к такой реакции, но не предполагала, что его обыкновенные мужские поступки смогут причинить ей такую боль. Он до сих пор пишет мне письма - тоненькие листочки, отпечатанные на принтере... Я храню их в старой тетрадке, чтобы не показать никому. Она не знает о существовании этих писем. Все ее представления о жизни - это надежда, что он забудет меня тоже. Я догадываюсь, что каждое утро она открывает карту и с надеждой смотрит на океан. Она любит океан почти так же, как и его. Океан для нее - бездонная пропасть, в которой тонут мысли и чувства. Я не разубеждаю ее в этой иллюзии. Пусть живет так, как легко. Наша история примитивна. Так нелепа, что стыдно даже говорить. Окружающие твердо уверенны, что, повстречавшись в институте, мы просто так стали подругами. Две самых близких подруги. Которым всегда есть, о чем говорить... Это правда. Мы подруги. Нам интересно вдвоем, всегда есть общие темы и понимаем мы друг друга тоже с полуслов. Мне она нравится - как человек, как друг. Я нравлюсь ей тоже. У нее есть черты характера, которых нет у меня. Нам хорошо вдвоем. Так хорошо, что на белом свете никто не нужен. Даже, может быть, океан.

В открытой на всеобщее обозрение "личной жизни" у каждой из нас есть отдельный мужчина. У нее - студент-биолог из университета. У меня - компьютерный художник, забавный тип. С ценным качеством - нежеланием задавать вопросы. Наши мужчины помогают нам пережить неизвестность и тоску, и еще мысль о том, что он не вернется. Что наш американский роман никогда не свяжет нас по-настоящему. Но за эту любовь мы тайно обещаем друг другу всегда проявлять беспокойство - беспокойство не о себе, о нем. Она не догадывается, я понимаю, как мы смешны и нелепы, цепляясь за треснутую, разорванную соломинку, чтобы выплыть на поверхность и заглушить какую-то странную боль. Боль, похожую на зубную, возникающую в самый неподходящий момент в самом неподходящем месте. Боль о себе? Или о нем?

Иногда я читаю в ее глазах ненависть. Словно по молчаливому сговору мы ненавидим все, существующее вокруг. Институт, в который поступили просто так, ради диплома, друзей, которым на тебя плевать, а главное - ту пропасть, которая навсегда разделяет нас с ним. И когда мы устаем до безумия от лжи и плохо скрытого равнодушия, от круговерти ничего не значащих, но многих событий, от глупости чужих любовных историй - мы встречаемся с ней глазами и видим искренность, настоящую, правдивую, чище и лучше которой нет… Мы никогда не говорим на тему любовного треугольника потому, что обе прекрасно понимаем - за этим всегда кроется что-то более сложное, чем дилемма обычной неразделенной любви...

И еще: мы очень часто вспоминаем о нем. Вспоминаем, испытывая разные чувства - тоску, любовь, что-то гадкое и противное или наоборот, белое и пушистое... И после потока общих фраз кто-то вдруг замолчит на полуслове и спросит:

- Ну, что?

И другая отрицательно качнет головой:

- Ничего нового...

И, встретившись глазами, поймет немой приговор - не будет нового... Никогда.

Дома, наедине с собой, когда никто меня не видит, я схожу с ума от пропасти, в которую падаю все ниже и ниже. Мне до безумия хочется схватить ручку и написать на английском: "Оставь меня в покое... не звони... не пиши..." Но я не могу, не способна это сделать, и потому мучаюсь кошмарами, от которых моей второй половиной становится только хроническая бессонница. Наше безревностное разделение любви жутким ночным кошмаром снится мне по ночам... Как шведская семья или мусульманские законы о многоженстве... В кошмарах я представляю себе, как мы обе выходим за него замуж и хозяйничаем на одной кухне... Я. И она. Меня передергивает во сне. Я просыпаюсь в холодном поту и мучаюсь с искушением сказать, что от общих знакомых узнала о его гибели в автомобильной катастрофе... Или что где-то упал еще один самолет... Я изобретаю сотни способов, знаю, что не смогу это сделать. Я не могу ее ненавидеть. Так же, как и она - меня.

Однажды, в тяжелый день, когда мои нервы были расшатаны до предела, я прижала ее к лестнице:

- Что ты делаешь?! Зачем ты меня преследуешь? Почему продолжаешь этот кошмар?! Живи своей жизнью! Оставь меня в покое! Не ищи моего общества, ведь на самом деле ты меня ненавидишь!

В ее глазах появилось странное выражение:

- Это неправда. Я не могу и не хочу тебя ненавидеть. Я люблю тебя. И его.

Каждый день на протяжении двух лет мы встречаемся на площадке лестницы. И каждую встречу мы не говорим, но думаем о нем. Я даже ловлю себя на мысли, что каждый день отсчитываю по часам и с нетерпением жду того момента, когда она тихонько, словно стесняясь, войдет в аудиторию, сядет со мной и начнет глупый бесконечный разговор на общие темы. А потом, в середине, прервет разговор и вопросительно посмотрит на меня... Я виновато отведу глаза в сторону, чтобы отрицательно покачать головой. И вздрогну всем телом - наверное, от вечной холодной сырости по утрам.


© Ирина ЛОБУСОВА


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!