Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Да, ждёт тебя любовь!

- Лёха, так это лично к тебе дама! Ты у нас один тут сержант, - заржали менты. Парень покраснел. Антонина посмотрела на него, он на нее.


Антошу, разумеется, сосватали Антонине предки. Отец был Антошиным научным руководителем и души в нём не чаял. Мать, обожавшая словоформы, утверждала, что Антонина означает "жена Антона", и чтобы это отрицать, надо быть слепоглухонемым лингвистически. Объяснять матери, что лингвистически немой - это масло масляное, было бесполезно. Как и вообще спорить с предками.

С точки зрения Антонины, Антоша обладал только одним достоинством: с ним Антонину хоть куда-то отпускали по вечерам. В кино, в кафе-мороженое, в парк. Антонина наслаждалась свободой от предков, мороженым и пейзажем, Антоша ничем не наслаждался, но очень старался выглядеть достойно, припоминая всё, чему его учили в детстве по поводу девочек.

Однажды, когда они прогуливались по любимому им японскому дворику ботанического сада (тому самому, где запрещено делать все, что может прийти в голову нормальному человеку , - даже сидеть на траве), Антоша вдруг обрел дар речи. Мало того, он сделал телодвижение в сторону Антонины, чем немало ее позабавил. Взяв ее за руку, он сообщил, что его родители хотят с ней познакомиться.

- Зачем?

- Ну, ты же моя девушка, им интересно...

Антонина остановилась. Аккуратно высвободила руку. Внимательно осмотрела Антошу.

- Что случилось? - испугался Антоша.

- Ну, я же, оказывается, твоя девушка, мне интересно...

Антоша был чужд иронии. Когда Антонина что-то подобное говорила, он начинал чувствовать себя неловко. Он понимал только одно: на его слова среагировали неправильно. Неправильностей Антоша не выносил.

- Они тебя приглашают к нам завтра, в шесть. Тебе это удобно?

Антонина по-быстрому прикинула: либо сидеть с собственными предками, либо пойти в гости. Пусть тоже к предкам, пусть даже к Антошиным, но ведь в гости!

- Расскажи-ка о них.

- Папа отставной военный, мама врач. Бабушка - бывшая оперная певица.

- Ничего себе! У вас, наверное, дома полно всяких афиш, фотографий?...

Антоша как-то неопределенно мотнул головой и утратил дар речи окончательно.

Снова заговорил он только для того, чтобы решилось, во сколько он за ней заедет. В его жениховском арсенале, помимо на редкость приличной для молодого учёного зарплаты, была машина: фиолетовый жигуль. Антонинины предки не могли нарадоваться на богатого жениха, хотя и были убеждены, что замуж надо по любви. Кому в их семье надо замуж и к кому в данной ситуации испытывать любовь, Антонина уточнять не пыталась. Обзовут неблагодарной дрянью и тем дело кончится. Тигров лучше не дразнить. Ей двадцать лет, им за сорок. Сожрут с потрохами.

Весь следующий день был посвящен общению с матерью на предмет смотрин. На свет божий было извлечено и разложено на диване несколько идиотских платьев. В штанах Антонина ходила только в институт, и то только потому, что мать, убегавшая к себе в школу к восьми, не могла ее проконтролировать. Дочкины свидания с Антошей, а уж тем более долгожданное знакомство с его родителями требовали от матери возни с утюгами и подключения всех умственных и хозяйственных ресурсов с самого утра.

- Мама, мне эти люди никто! - рыпнулась было Антонина.

- Тебе все никто! - огрызнулась мать. - Я тебе тоже никто - так, прислуга!

- Так не надо ничего этого, ты сама из себя прислугу делаешь.

- Тебе ничего никогда не надо! Кто на тебя посмотрит, если я тебя прилично не одену!

Антонина пожалела, что ее пригласили не на обед, а только на ужин - до вечера было еще далеко. Отец как всегда отсиживался на кухне с сигаретами и казенным ноутбуком и в баталиях участия не принимал.

В пять часов, одетая в бледно-голубое платье, в беленьких туфельках и с беленькой сумочкой, она спустилась к машине.

Стоять на светофорах не пришлось ни разу, и пробку на набережной они проскочили, но на полпути у Антоши пискнул мобильник. Поговорив пару минут, он стал разворачиваться. Выяснилось, что у них в доме ЧП и что срочно надо забрать откуда-то бабушку, у которой какой-то приступ. Антоша хотел завезти Антонину домой, но она упёрлась. Немыслимо было вдруг возвратиться пред материнские светлы очи. Она поедет с ним, а если он попытается отвезти ее домой, она выпрыгнет из машины. Ее глаза сердито сверкали, так что приличненькое бледненькое платьице стало выглядеть обыкновенной застиранной тряпкой. По сути, оно таковой и являлось - именно поэтому матери стоило таких усилий приводить его в божеский вид. Решили, что Антонина подождет Антошу и его бабушку в машине, а потом они все вместе поедут к его родителям.

Через полчаса они остановились у обшарпанного одноэтажного здания. Увидев, что Антоша направляется туда, и разобрав надпись на табличке у входа, Антонина выскочила из машины и, подворачивая ноги в неудобных туфлях, побежала за ним. Вот повезло! О милиции она знала только из сериалов и книжек. В 16 лет, как положено, посетила паспортный стол, но никаких ментов там не было, только сонные тетки с бумажками - как в сберкассе. Бланки, квитанции... Ерунда на постном масле.

В отделении оказалось замечательно: дощатый пол, крашенные в синий цвет стены, за мутным поцарапанным стеклом - дежурные милиционеры, за решеткой - задержанные граждане. Вернее, одна-единственная явно нетрезвая гражданка, в которой Антонина сразу узнала Антошину бабушку, потому что во-первых, она была похожа на Антошу, а во-вторых, пела.

У любви, как у пташки, крылья, ее нельзя никак поймать! Тщетны были бы все усилья, но с ней тебе не совладать!

- Старательно выводила скрипучим голосом старушенция в черных кружевах, сидя на лавке и поводя подрисованными бровями.

- Девушка, вы куда? - поднялся навстречу Антонине широкоплечий парнище. Антонина задрала голову и похлопала глазами.

- Эээ... - она ткнула пальцем в сторону обезьянника, куда уже вошел Антоша и начал разговаривать с бабушкой, прервав ее пение.

- Бабушка ваша? С братом приехали?

- Гм... - на лице Антонины впервые отразилось в открытую, кто такой на самом деле Антоша и в тапочках какого цвета ему следовало бы находиться в гробу. Еще двое сидевших в дежурке ментов, постарше первого, тут же с интересом уставились на нее.

- Я никуда не пойду! - раздалось из обезьянника, и старушка снова запела:

Мечтаю я об офицере! Мечтаю я об офицере!

Как страстно меня он любит...

- Бабушка, я тоже офицер, ты же знаешь, я закончил военную кафедру, я лейтенант... какого тебе еще офицера, - увещевал ее наивный Антоша. Про страстную любовь до него, разумеется, не дошло.

Пусть мой военный совсем малочинен, не лейтенант, а сержант... Но бедной смиренной цыганке чего же еще желать - я другого не хочу искать! - не сдавалась бабушка.

- Лёха, так это лично к тебе дама! Ты у нас один тут сержант, - заржали менты. Парень покраснел. Антонина посмотрела на него, он на нее.

- Гражданочка, паспорт ваш предъявите, - вдруг строго сказал он.

- Пожалуйста, - пожала плечами Антонина. Куда бы она ни направлялась, паспорт всегда был при ней - на этом настаивал отец. Надо сказать, его требования были как-то ближе к жизни, чем материнские. Сержант взял ее паспорт и списал данные. Почему-то в собственную записную книжку.

- Профессионал, - подумала Антонина. - В их журналах, наверное, не предусмотрено места для всех, кто заходит в отделение... а мало ли что! Вдруг я в розыске! Вот уйду - он сверит. Как Шерлок Холмс, по картотеке.

Антоша уже выводил под руку каким-то чудом укрощенную бабушку, и Антонина с ужасом подумала, что замечательное приключение заканчивается, но Антоша, похоже, напрочь забыл о ее существовании, потому что бабушка снова запела: Ты бы со мной туда бежал, ты бы со мной туда бежал... - и он поспешил вывести ее на улицу.

- Певучая гражданка попалась, - сказал один из ментов.

- Она в молодости в опере пела, - вступилась Антонина.

- А что это она такое сейчас поёт? - спросил Лёха.

- Арии из "Кармен", - она снова задрала голову, чтобы посмотреть на Леху. Леха был симпатичный и в форме. Эх... - Я пойду...

- Я провожу! - сказал Лёха.

Они вышли на улицу, но машины уже не было.

- Кавалер-то ваш... хм!

- Ну и слава богу, - выдохнула Антонина. - Надоел хуже горькой редьки.

- Из-за бабушки?

- Если бы! Бабушка-то как раз своя... в доску! - мать хватил бы кондратий, услышь она подобные выражения.

- Ты что сейчас собиралась делать? - оживился Лёха.

- Да как-то...

- Я попрошу ребят, чтобы меня прикрыли. Две минуты! Полторы! Не уходи!

И ждёт тебя любовь, тореадор - да, ждёт тебя любовь! - задребезжал в голове голос Антошиной бабушки, и Антонина широко улыбнулась: впервые в жизни ей было начхать, что скажет мама, когда она вернется домой.


© Олеся КРИВЦОВА


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!