Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Птички божии

- Он предлагает все забыть и начать сначала! - выпалила моя свекровь.

- Я только что говорила, как это было бы замечательно! - подхватила Светка.

- И попугайчики встретятся! После стольких лет! - обрадовалась Виолетта.


И я, и Светка всегда были типичными жаворонками. В столице жаворонку тяжко, в столице все кругом совы. Тем больше мы с ней ценили общество друг друга: к кому еще можно было бы завалиться в восемь утра в субботу попить кофейку?

Сидоревский накануне уехал к приятелю перебирать двигатель, да так там и заночевал. Как перебирают двигатель, я понятия не имела, но мы со Светкой предположили, что по времени это как в "Золушке": мешок черного риса перемешать с мешком белого риса - и перебирать, перебирать... Мы уже рассматривали возможность попить у меня кофейку и в воскресенье, когда зазвонил телефон. Спрашивали Сидоревского.

- Его нет, и я не знаю, когда появится. Перезвоните вечером.

- А Евгения Юльевна?

- Евгения Юльевна здесь не живет, - удивилась я. Только свекрови в нашу квартирку и не хватало. Вместе с кубинским попугаем, для полноты счастья. Хотя попугая я бы, пожалуй, стерпела: попугай был знатный, подарок от самого Кастро.

- Да, я знаю, но у нее телефон не отвечает, вот я и подумал...

- А кто вы и что вам нужно?

- Вы знаете, я ученик Сидоревского... и он три дня уже по телефону не отвечает...

- Где не отвечает? В клубе? - я и не знала, что у Сидоревского есть ученики.

- Нет, дома.

Я совсем перестала что-либо понимать.

- А когда вы звонили? Он днем в клубе.

- Нет, подождите, вы не поняли. Вы об Иване Михайловиче говорите? А я о Михаиле Васильевиче, его отце.

- Но Михаил Васильевич умер!

- Как умер? Когда? - всполошились в трубке. - Похороны уже были?

- Не знаю, когда. Давно. Больше пяти лет назад точно.

- Да нет же, вы все путаете, - раздосадовался "ученик". - Ничего он не умер. Хотя вот я как раз и звоню из-за того, что его три дня нигде нет. Надо бы сходить на квартиру посмотреть. Возраст-то нешуточный. У Евгении Юльевны должны быть ключи.

Отчаявшись понять, кто у Сидоревских умер и когда именно, я пообещала дозвониться до своей свекрови и все разузнать.

- Что там случилось? - спросила Светка, когда я повесила трубку.

- Ничего особенного. Восстание из мертвых, - беспечно сказала я и налила себе еще кофе.

- Жаль, Виолетты нет. Она была бы в восторге. А кто там восстал?

- Пан Сидоревский.

- Ой, а вон еще один восстал! Вполне живой, что характерно!

В кухню вкатился Сидоревский-младший и уставился на нас сонными глазками.

- Скажи тете Свете доброе утро! - велела я. Сидоревский-младший потупился.

- Ну вот, засмущались мы, засмущались! - Светка вскочила и подхватила Сидоревского-младшего на руки. - Умываться будем?

Снова зазвонил телефон.

- Душечка, а Янек дома? - пани Сидоревская никогда не называла своего сына Иваном. Как зовут меня, она, по-моему, вообще не помнила.

- Иван, - с нажимом сказала я, - у друга, перебирает двигатель. А мне сегодня звонил некий Федор и искал вас в связи с паном Сидоревским.

- Да, да, - осевшим голосом сказала моя свекровь. - Он меня нашел. Я как раз вам поэтому и звоню. Это даже хорошо, что Янека нет. Я знаю, душечка, что это серьезная просьба, но вы не могли бы сходить со мной на квартиру моего мужа?

Поняв, что на субботе можно поставить крест, я спросила у Светки, не посидит ли она с Сидоревским-младшим неопределенное время.

- Еда в доме есть? - спросила Светка.

- Холодильник весь ваш.

- Тогда не вопрос.

Пообещав свекрови, что зайду за ней через час, и попросив Светку покормить Сидоревского-младшего, я стала собираться. В голове всплывали разрозненные сведения из жизни семьи Сидоревских. Евгения Юльевна и Михаил Васильевич жили вместе долго и счастливо, пока Михаил Васильевич не скончался. Скончался он скоропостижно, на Кубе, где они с супругой были на гастролях. Там и похоронен. С Кубы Евгения Юльевна вернулась в трауре и с попугаем. Характер у нее стал совершенно невыносимым, и ее сын предпочел жить у бабушки. Когда умерла бабушка, воссоединения не произошло. Теперь же выходит, что пан Сидоревский тогда, на Кубе, не умер и живет где-то здесь по соседству, причем у его жены есть ключи.

- У меня достаточно скорбный вид? - спросила я Светку.

- А ты уверена, что он должен быть скорбным?

- Я уже ни в чем не уверена, - угрюмо сказала я и вышла из дома.

Пани Сидоревская, как всегда, держалась очень прямо и с достоинством, но было видно, что ей не по себе. Вопросы задавать я поостереглась. Пусть лучше сама говорит, если захочет.

- Идти недалеко, - сказала пани Сидоревская. - Три трамвайных остановки. Дворами будет ближе. Вы что-то бледны, моя дорогая, вам будет полезно пройтись.

- Спасибо, - моя свекровь всегда отличалась умением сваливать с больной головы на здоровую. Ежу понятно, что ей было страшно и очень не хотелось туда идти, поэтому мы тянули время и в трамвай не садились. Но бледна, оказывается, была я!

- Я, душечка, должна вам кое в чем признаться. - решилась она через какое-то время. - Мой муж до сих пор здравствует... или здравствовал до самого недавнего времени. Сын не в курсе, и я бы вас попросила ничего ему не рассказывать.

- Хорошо.

- Дело в том, что когда-то на Кубе... Он изменил мне с одной местной девушкой. Я тогда была еще довольно молода и не сумела его простить.

- И он остался на Кубе?

- Нет, разумеется, кому бы он там был нужен! - фыркнула пани Сидоревская. - Вернулся как миленький, но я на порог его не пустила. В цирке все встали на мою сторону. И из партии его тоже поперли.

Я покосилась на нее с интересом. Впервые я слышала в исполнении своей свекрови нормальную человеческую речь - обычно у нее ни слова в простоте.

- Через несколько лет Михаил позвонил мне, просил прийти. Он работал учителем в школе, преподавал физкультуру. Жил в доме родителей. Потом здоровье стало ухудшаться, и ему понадобилась я. Что ж, я согласилась к нему приходить, но при одном условии: наш сын ни о чем знать не должен.

Я не нашлась, что сказать, и остаток пути мы молчали.

- Знаете, душечка, я никогда не могла справиться с этим его замком, - сказала Евгения Юльевна, когда мы несколько раз позвонили в дверь и не дождались ответа. - Он его как-то решил починить, сам... Ну, вы понимаете. Теперь его открыть только он и способен.

Я понимала. Что там входной замок! Мой отец, например, очень любил чинить прекрасно работавший телевизор. После чего вся семья неделю прыгала по дому с комнатной антенной, пытаясь поймать хоть какое-то изображение. И потом, замки - это вообще камень преткновения в супружеской жизни.

- Давайте я попробую открыть, а вы включите в подъезде свет, - распорядилась я. Свекровь стала спускаться по лестнице. Этажом ниже открылась дверь.

- Евгения Юльевна! - раздался голос, явно принадлежавший пожилой дородной даме. - Как кстати! Вы обещали мне дать рецепт мазурки, вы помните?

- Оставьте, мне не до танцев! - вспылила моя свекровь. Тем временем ключ вставился и повернулся.

- Можно не включать свет, у меня получилось! - крикнула я. Пани Сидоревская поднялась ко мне.

- Войдем же! - царственно сказала она. Видимо, эпизод с мазуркой слегка привел ее в чувство.

Мы вошли, не сразу решаясь вдохнуть: ни одна из нас не призналась бы в этом вслух, но все, что мы ожидали найти, - это хладный труп пана Сидоревского.

На оленьих рогах в прихожей со скучающим видом сидел попугай. При виде нас он радостно затоптался. Я вопросительно посмотрела на свекровь.

- Фидель подарил нам парочку, - прошептала она. - Мы их разделили там же, когда все это произошло. Как оказалось, к лучшему. Самцы этого вида очень агрессивны по отношению к самкам.

- Евгения дура! - сообщил попугай. Свекровь покраснела и погрозила ему зонтиком.

- А твой хозяин старый хулиган! Проходите, душечка. Я подозреваю, что здесь никого нет. Родриго не стал бы так мирно сидеть, если бы что-то случилось.

И верно: кроме попугая, в доме никого не оказалось. Вид у птицы был сытый. Видимо, хозяин отбыл не так давно.

- Что будем делать? - спросила я.

- Думаю, можно уходить, - сказала пани Сидоревская. - Кстати, а с кем вы оставили малыша? - вдруг спохватилась она.

- Егор дома, с моей подругой. Хотите, пойдем к нам обедать? У нас солянка.

- Подумать только, солянка! Я лет восемь не ела солянки! Последний раз это было в "Славянском базаре" на дне рождения... да бог с ним, неважно, - обрадовалась свекровь. - Но куда же подевался этот старый пень, вот что мне интересно, - пробормотала она. - Вы, может быть, позвоните домой, предупредите подругу, что скоро придете?

Мысль показалась мне здравой, и я сняла трубку. Телефон был включен, но гудка не было.

- Ну конечно! Он и телефон не починил! - сказала свекровь. - У самого руки не из того места растут, а Евгения, значит, дура! Я ему устрою, пусть только объявится!

Свекровь начинала мне нравиться. Во-первых, с ее лица исчезла извечная маска скорби, а в глазах зажегся огонек. Во-вторых, она продолжала изъясняться как все люди. В-третьих, мне и самой уже хотелось огреть Михал Васильича зонтиком.

Свекровь написала свекру записку (через ее плечо я успела прочесть только "Мишенька, голубчик!"), и с удовольствием развивая зловещие планы мести пану Сидоревскому, мы двинулись обедать.

Посиделки затянулись до вечера и переросли в девичник, поскольку Светка уезжать не спешила, а среди дня приехала еще и Виолетта. Мы слегка подразорили пивные запасы Сидоревского, в результате чего свекровь почувствовала себя гораздо лучше и даже поведала моим подругам о наших с ней приключениях. Виолетта, как и следовало ожидать, пришла в полный восторг. Женская солидарность крепла на глазах, и я уже начинала предчувствовать, что Евгения Юльевна станет почетным членом нашей компании, когда снова зазвонил телефон. Первым к нему успел Сидоревский-младший, который увлеченно вытаскивал в прихожей шнурки из Виолеттиных высоких ботинок.

- Аё! - заорал он. Я вышла из кухни с бутылкой в руках и взяла у него трубку.

- Простите пожалуйста, мне нужна Евгения Юльевна, - сказал приятный мужской голос.

- А кто ее спрашивает? - насторожилась я.

- Михаил Васильевич.

Я поперхнулась пивом и замахала свекрови рукой.

- Это ваш! - прошептала я.

- Миша, здравствуй, зайчик! - начала пани Сидоревская. - Ты знаешь, я сегодня была у тебя...

Я вернулась на кухню и прикрыла дверь.

- Мировая тетка твоя свекровь! - тихонько сказала Виолетта. - Я ее совсем не так себе представляла.

- Признаться, я и сама ее совсем не так себе представляла.

- Слушай, по-моему, их надо помирить и поселить вместе, - сказала Светка. - Чего они дурака валяют столько лет?

- Ой, мать... Мои предки два раза друг на друге женились и два раза разводились. И все равно живут вместе.

- Вот видишь! - обрадовалась Светка. - Живут-то вместе! И эти тоже могут.

- Их дело, - отмахнулась я. - Меня куда больше волнует Сидоревский. Я же не смогу ему не рассказать. А вроде как нельзя.

- Ну, у твоего-то Сидоревского голова на плечах есть, - успокоила меня Виолетта.

Вошла Евгения Юльевна.

- Девочки, там пива у меня не осталось? - спросила она. Светка быстро открыла новую бутылку и дала ей.

- Спасибо. Вы знаете, девочки, что он мне сказал?

- Вы сядьте, сядьте, - я подвинула ей табуретку. Светка с Виолеттой выжидательно подались вперед.

- Он предлагает все забыть и начать сначала! - выпалила моя свекровь.

- Я только что говорила, как это было бы замечательно! - подхватила Светка.

- И попугайчики встретятся! После стольких лет! - обрадовалась Виолетта.

- Ага, и обогатят словарный запас друг друга, - добавила я ложку дегтя. Суббота все-таки выдалась утомительная.

- Инга не говорит, - сказала пани Сидревская. - Когда их нам подарили, мы поспорили, кто первый научит говорить своего попугая. А буквально на следующий день расстались. Миша в первую же неделю после разрыва и научил его. А теперь не отучишь.

- Как трогательно! - прослезилась Виолетта. Я поняла, что пора уже всех разгонять.

Хотя Сидоревский приехал только на следующий день, Светка не пришла ко мне утром пить кофе. Все участницы вечеринки - и жаворонки, и совы - проспали до обеда, как и положено в воскресенье.

- Как вы тут жили? - спросил Сидоревский за ужином.

- Очень весело, знаешь ли! Ты, кстати, матушке позвони. По-моему, у нее есть, что тебе рассказать.

- У нее всегда есть что рассказать, - хмыкнул Сидоревский. - Позвоню, конечно.

Какими словами Сидоревские объяснялись с сыном, я не знаю. Присутствовать при том мне не довелось. Зато новоселье Евгении Юльевны было самым что ни на есть открытым: они с Михаилом Васильевичем пригласили и своих старых знакомых, и нас с мужем, и Егорку, и даже Виолетту со Светкой.

Я, конечно же, помогала готовить - свекровь попросила меня сварить солянки.

- Совсем как в "Славянском базаре". Помнишь, Женечка, в мой день рождения тогда?... - сказал свекр, попробовав ложечку. Я посмотрела на Евгению Юльевну и покачала головой.

- Евгения дура! - закричал Родриго и получил по лбу - это был клюв Инги.


© Олеся КРИВЦОВА


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!