Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Тайны скруглений

Едва научившись ходить, Сидоревский-младший понял, что теперь можно не просто стащить что-нибудь запретное, но и быстренько смыться с места преступления, пока не застукали. Жизнь превратилась в ожидание катастрофы...


Ситуация усугублялась тем, что я имела неосторожность однажды послать Сидоревского-младшего в детскую поликлинику с папой. Папа увидел там стенд с коллекцией предметов, вытащенных из детских ушей, носов и желудков, и впал в шок. С другой стороны, мне постоянно капала на мозги моя свекровь, ясновельможная пани Сидоревская. Стоило Сидоревскому-младшему в ее присутствии потянуть в рот что-нибудь несъедобное, как она начинала кудахтать, что мы не кормим ребенка. Таким образом, нам с няней приходилось бдеть день и ночь, чтобы мой недокормленный сын, у которого, между нами говоря, щеки торчали из-за ушей, не слопал играючи что-нибудь этакое.

В это самое время у нас в гимназии случилось ЧП. Преподаватель машиностроительного черчения внезапно лег в больницу, и говорили, что это надолго. Надеждой педагогического коллектива стала я. Объяснять, что я преподаватель живописи, гуманитарий до мозга костей и что машиностроение мне до лампочки, было бессмысленно. "Коллектив верит в вас!" - сказали на педсовете. Хорошенькая новость для вечера пятницы!

Для подготовки у меня было два дня, сборник стандартов, учебник и плохонькая готовальня, выданная директрисой из личных запасов.

Конечно, можно было призвать на помощь Сидоревского. У него в свое время была как раз машиностроительная кафедра, и гайку он должен уметь чертить с закрытыми глазами. Но, в конце концов, что мне какая-то паршивая гайка? Предполагалось, что ее должны научиться изображать в трех проекциях пятнадцатилетние сопляки, а не то, что мы, Сидоревские. К тому же, Сидоревский готовился к какому-то очередному авиационному празднику и в эти выходные собирался работать. Проводив его в субботу утром, я со всей серьезностью начала входить в курс дела.

"Углубленное изучение черчения в 11-х классах дает возможность шире использовать и развивать абстрактное мышление, конструкторские способности учащихся, подготовить их к поступлению в технические ВУЗы, профессионально-технические заведения". Этого абзаца, прочитанного в десять часов за чашкой кофе, мне почему-то хватило, чтобы успокоиться и посвятить остаток дня хозяйственным заботам и возне с Сидоревским-младшим.

Вечером позвонил Сидоревский и сказал, что останется в клубе на ночь, зато вернется уже к обеду, так что полвоскресенья полностью наши. Меньше суток на освоение гайки! Свистать всех наверх!

Уложив Сидоревского-младшего, я погрузилась в материал. Довольно быстро я поняла, что взаимоотношения трех проекций - это посильнее, чем любовный треугольник. То есть, пока речь идет о спичечном коробке, три проекции - это легко и просто. Но стоит поставить на этом коробке точку и задаться вопросом, как она должна смотреться на каждой проекции и должна ли смотреться вообще, можно впасть в ступор надолго. Ну почему от меня не потребовали изобразить спичечный коробок маслом, без этого формализма?

Обрастая со всех сторон искаляканными листами бумаги, я постепенно начала проникаться уважением к гайке как таковой и ужасом к перспективе ее начертить.

В три часа ночи, однако, я почувствовала себя достаточно подготовленной и приступила. Кривенький циркуль все время норовил мне подгадить, но я была полна решимости.

К пяти часам, поняв, что тайна скруглений мне неподвластна, я пошла в ванную и сунула голову под холодную воду. В голове должно было проясниться и прояснилось. Я поняла, что мне нужно иметь перед глазами настоящую гайку и чертить ее с натуры.

Я никогда не суюсь в инструменты Сидоревского, понятия не имею, где в доме лежат лампочки, изолента и прочая дребедень, и впервые за несколько лет мне пришлось крепко об этом пожалеть. Ну, и где было мое хваленое женское любопытство? Простая вещь нужна - гайка, а я совершенно не в курсе, где мне ее найти. Открутить, разве, откуда...

Я огляделась. Санузел у нас совмещенный. На стене висел допотопный ящичек для туалетной бумаги, который бесконечно меня раздражал и который мы никак не могли собраться заменить на что-то приличное. О чудо! Перекладина крепилась гайкой!

В половине седьмого я уже с удовлетворением смотрела на готовый чертеж. Грязненький и слегка помятый от торопливых стираний ластиком, он казался мне красивее, чем план Парфенона. Положив сверху гайку, я отправилась спать.

В восемь с меня стащил одеяло Сидоревский-младший: он хотел завтракать. Так и не проснувшись, я чем-то его накормила, выдала стопку старых журналов "Юный художник" и пошла досыпать: к приходу Сидоревского хотелось всё-таки выглядеть чуть лучше, чем старая галоша. "Юный художник" способен занять Сидоревского-младшего на несколько часов, но этот способ я всегда берегу на самый крайний случай. Во-первых, один-два журнала всегда бывают помяты и порваны, а во-вторых, бдительность терять не стоит. Этим утром мне было уже не до бдительности.

Проснулась я от того, что кто-то гладил меня по голове. Оказалось, я проспала все на свете, в том числе и приход Сидоревского.

- Я заезжал к маман, - сказал Сидоревский. - Она там шарлотку передала. Всё беспокоится, что внук плохо кушает.

- А с чем шарлотка?

- С абрикосами.

- Тогда ладно. За шарлотку с абрикосами всё можно простить. Кстати, кормить его действительно пора.

- Да ты не бойся, он сытый, - ухмыльнулся Сидоревский.

- Ты это о чем?

- Он гайку в сортире скрутил.

- Тьфу на вас! Это я скрутила!

- Ты стала есть гайки?

- Нет, у меня завтра черчение в одиннадцатом классе. Меня поставили замещать.

- Тебя?! Они спятили. И где гайка?

- На столе лежит, поверх чертежа.

Сидоревский пошел к столу.

- А что тут у нас чертеж? - поинтересовался он.

- На чем гайка лежит, то и чертеж! - обиделась я.

- Проснись, мать! Ты оставила на столе гайку и легла? Она уже давно у кого-то в животе! А эта страшненькая размазня у тебя неправильная. - Сидоревский вернулся и потрепал меня по макушке.

- Вот черт... А что же делать?

- У меня отгул завтра. Могу сходить к твоим гаврикам, чтобы ты не позорилась. Научатся они гайку чертить. И тебя научат.

- Я про пузо Сидоревского-младшего! Ты уверен, что он ее проглотил?

- Он, понятно, хомяк, но защечных мешков у него не имеется. Так что, скорее всего, проглотил. Но вроде ничего, не жалуется.

Мы посмотрели на Сидоревского-младшего, тихо месившего очередной журнал. Заметив, что на него смотрят, он засмущался и полез под стол. Когда смущаться ему надоело, он выполз обратно, но не пустой: в кулаке у него было что-то зажато.

- Сидоревский, быстро! - пнула я мужа. Сидоревский вскочил и отнял злополучную гайку.

- Не ревем, не ревем, там бабушка шарлотку передала, - запела я и потащила сына на кухню.

- На самом деле, - сказал Сидоревский, покончив с обедом, - можно было не беспокоиться. Даже если бы он ее проглотил, она бы вышла естественным путем и ничего не повредила. Это же гайка, у нее сплошные скругления.

- Уж эти мне скругления, черт бы их взял!

Сидоревский действительно явился в понедельник в гимназию, причем мне велено было сидеть дома и готовиться к собственным урокам. Он обаял директрису и одиннадцатый класс настолько, что мне не только не нагорело за неявку, но еще и была объявлена благодарность. Сидоревский договорился у себя в клубе, что будет какое-то время работать по субботам, и до конца учебного года за черчение можно было не беспокоиться.

Кстати, оказалось, что наш старенький письменный стол, который сделал еще Сидоревский-дед, ну просто весь в гайках - я на днях полезла вытирать за ним пыль и обратила внимание. Правда, под столешницей одной гайки почему-то не хватает. Когда именно она исчезла, я предпочитаю не думать.


© Олеся КРИВЦОВА


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!


Читать произведения Мопассана | Индия горящие туры и путевки в индию www.tui.ru.