Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Вкус дождя

Ася видела - позывной был принят, и с этого мгновенья стала считать минуты:


В поселке стоял запах кислых овощей: люди не успели ни потребить, ни переработать рожденные летом плоды. Помидоры гнили в ящиках, загромоздивших базар, и прямо на огороде, расклевываемые курами и воробьями. Ася злилась и брызгала в доме освежителем, но это не спасало положения.

- Приехала, называется, подышать свежим воздухом, подлечить нервную систему. - ворчала она. Лучше бы уж в санаторий, да муж побоялся отпустить. Она уже бросала его как-то в молодости, слишком всерьез увлекшись курортным романом. Да и старая ее болезнь теперь приняла новую форму: Асю тошнит от людей. Она не может ездить в общественном транспорте, потому что слышит запах нечищеных зубов и нестираных носков и видит пузырящуюся тупость и убогость низвергнутого гегемона. Конечно, ездить ей особенно некуда, но ненавистный до мозга костей плебейский дух беспардонно рвется в квартиру из окон и подъезда, раздражает слух никчемной суетой.

Врач сказал - Поезжайте в деревню, пейте по утрам свежие яйца из-под курицы и парное молоко, ешьте сырые овощи с грядки и ходите босиком по земле, вдыхая ее аромат полными легкими. А осенью, нам на радость вернетесь домой румяной красавицей!

У Аси воображение богатое, поэтическое. Она вмиг представила лубочную картинку: окна, распахнутые в тенистый сад, запах клубники и роз, неспешное скольженье косых, нежарких солнечных лучей по шторе, и загорелась идеей поездки.

- Ты не представляешь, что значит жить в селе и к тому же в одиночку, - ворчал поначалу муж. Но Ася уперлась, она уже нарисовала себе первый день своего добровольного изгнания: поднимется рано, на рассвете, с птицами, вымоет колодезной водой деревянный пол, чтоб задышал лесом, нарвет на грядках овощей и сварит настоящий борщ, со свеклой, морковкой, и перчиком, а капустку нарежет тоненько-тоненько. Пусть потом стоит в холодильнике, пока не приедет Игорь. И когда все будет сделано, она ляжет в гамак под деревом (гамак должен быть обязательно!) и стихи сами прольются на бумагу, тонкие и прозрачные, как летний дождь. Сдавшись очередной блажи Аси, Игорь нашел приятеля, у которого в селе пустовал тещин дом, договорился о месячной аренде и привез супругу отдыхать. Надо ли говорить, что проза жизни мало походила на поэзию мечты. Дом был старый, захламленный, мрачноватый, полы затертые - мыл-не мыл - не отличишь, а сад состоял всего из четырех фруктовых деревьев, освобождая полезную площадь под огород, возделывать который Стася, разумеется, не собиралась. Да и само село не походило на райский уголок: большое, бестолковое с магазинами, коммерческими киосками и даже базаром, куда приезжали перекупщики из города. Причем, торговля здесь шла оптовая, не по скромным Стасиным запросам. И муж, затарив холодильник "мертвыми" городскими продуктами, договорился с соседкой Галей, чтоб та снабжала его женушку всеми необходимыми для здоровья ингредиентами. Галя, типичная сельская женщина, по простоте душевной кинулась, было, резко с новенькой дружить, но Ася умела ставить людей на место. Не для того она сбежала из города в глухомань, чтоб терпеть здесь чужую назойливость. И Галя притихла на почтительном от нее расстоянии.

Первые три дня Ася валялась в постели с детективом в руках. И только под вечер, когда спадала жара, выбиралась во двор. На четвертый пошел дождь, в доме потемнело, и ей стало скучно. Вышла на крыльцо, послушала, как струи тарабанят по крыше, провентилировала легкие обогащенным озоном воздухом и хотела вернуться назад, но услышала смех за забором. Смех был особым, грудным, интимным, так, обычно, воркуют женщины в ответ на недвусмысленные действия мужчин. Она вгляделась в просвет между деревьями и увидела целующуюся парочку. Он был лысоват, но накачан, она . обыкновенная, с неряшливой прической и приземистой фигурой, обоим лет под пятьдесят.

- Бог мой, какие нежности! - фыркнула про себя Ася, но взгляд почему-то не отвела, а продолжила наблюдение.

- Соскучился страшно, - сказал мужик, - так бы и съел тебя целиком.

- Нельзя, - серьезно ответила женщина, - у тебя гастрит. Они еще пообжимались минут пять, сладко и самозабвенно, а потом, обнявшись и хихикая, побежали в дом.

Случайно подсмотренная сцена Асе не просто не понравилась, она ее оскорбила. Ася не любила беспорядка ни в одежде, ни в доме, ни в человеческих отношениях. А тут такие шекспировские страсти у пожилых, можно сказать, людей. Конечно, природа их лежит на поверхности: тайные любовнички вырвались на волю, но уж тогда и резвились бы в четырех стенах, а не смущали соседей. Желая узнать о парочке подробности, Стася вечером постучалась к Гале, якобы за молоком. И та ее просветила.

- Да это же Витя Реутов с жинкой Ларисой! - всплеснула она руками.

- Так они что, не расписаны? - упиралась Ася, не желая расставаться со своей гипотезой...

- Как это не расписаны? - затараторила соседка. - Уже и серебряную свадьбу отметили! И детвора у них взрослая, поразъехалась. Он бывший летчик военный, а она за ним как нитка за иголкой всю жизнь промоталась. Все в разлуках, да в переживаниях, не долюбили, видать, в свое время, вот и целуются. Три года назад он ушел на пенсию, и они сюда переехали, живут теперь с огорода, хозяйство держат, детей подкармливают.

С того дня Реутовы не выходили у Аси из головы, и она старалась держать их в поле зрения.

Вскоре она сделала о супругах собственные выводы. Виктор - личность, настоящий мужик, для которого любая работа, что песня. Но сельское хозяйство - не призвание, а ссылка, способ выжить, загнанная вглубь душевная боль, прорывающаяся наружу частым дымом дешевых сигарет. Лариса же - обычная баба, которой выпала козырная карта, весь вопрос только в том, как она ее удержала? По утрам сосед обливался во дворе водой, и, глядя на его подтянутое, мускулистое, волосатое тело, Стася испытывала возбуждение и душевный подъем. Она кружилась по дому, придумывая не свойственные себе занятия: то затеяла жарить баклажанную икру, то варить варенье из слив, за которыми достаточно было протянуть из окна руку, делала маски и травяные ванночки для ногтей безукоризненной формы и предавалась грезам.

Когда ей было семнадцать, Ася мечтала встретить мужчину-личность, чтобы каждый день рядом с ним был похож на праздник. Но то ли судьба, то ли натура вели ее по другим тропинкам, где мужчины при внешней импозантности оказывались слабы и ничтожны. Вначале непризнанный гений-художник, потом бармен дорогого ресторана и, наконец, ее Игорь - искусствовед, натура тонкая и благородная. Но при этом абсолютно безвольная, сдавшаяся ей без боя и с собачьей покорностью свернувшаяся клубочком у ног. Так что в минуты раздражения и неудовлетворенности жизнью она не могла отказать себе в удовольствии его попинать.

Садистские эти разминки приносили Асе определенное удовлетворение, плохо было другое - потом ей самой же приходилось ложиться с униженным мужчиной в постель. Наблюдая за летчиком в отставке, Ася примеривала на себя чужое счастье, и у нее кружилась от возбуждения голова.

Ее, такую красивую, изящную, Виктор любил бы еще горячей, чем свою бесцветную клушу. Вот только смогла бы она поселиться в деревне, с утра до вечера копаясь в земле? И что бы стало с ее ногтями и перламутровыми, как внутренность ракушки-рапана, пяточками? Ася вспомнила, как тот курортный любовник, к которому она чуть не ушла насовсем, захлебывался от восторга, целуя ей эти пяточки, и мечтательно, со сладким хрустом потянулась.

А через неделю, в субботу, в поселок приехал Игорь и познакомился с Реутовыми. У мужиков это просто - закурили рядом у забора, и уже друзья. Вечером соседи пригласили их в гости. Стася надела тонкое шелковое платье с опадающими осенними листьями на фоне черного неба и распустила свои пшеничные волосы. А Лариса села за стол по-походному - в дешевом, совкового покроя, трико и футболке. Пили водку и заедали дарами садов-огородов. На огромной сковороде скворчала неестественно желтая яичница - автограф Реутовских кур, а под пучком петрушки розовело сало почившего в бозе кабанчика.

- Не тоскливо вам, летчику, офицеру, в обществе хрюкающих и кудахчущих? - спросила Ася.

- Если б в городе было лучше, вы бы сюда не сбежали, - усмехнулся Виктор.

- У моей жены особый случай, - заступился Игорь, - она поэтесса, ей требуется смена обстановки.

- Поэтесса, - уважительно протянула Лариса, - а почитайте нам свои стихи.

- Лучше бы она этого не просила, - подумала Ася, а заодно отметила: эта женщина совсем не так проста, как кажется. В ней ощущается внутренняя сила и гармония, отсюда уверенные, успокаивающие интонации и какая-то материнская мягкость во всем - движениях, жестах, мимике. Должно быть, этому сексапильному летчику очень уютно с такой женкой. Она закрыла глаза, откинула голову назад и прочитала то, что родилось в душе вчера вечером:


Опять стучит по крыше дождь,
Промокли волосы и платье,
Я у окна, я жду - зайдешь,
И заключишь меня в объятья.
И потеряет мир объем,
И, взявшись за руки, как дети,
Мы в пропасть полетим вдвоем,
Не зная, на каком мы свете.

Стася видела - ее позывной был принят, и с этого мгновенья стала считать минуты, когда все закончится: они попрощаются, ночь пройдет, муж уедет и:

В том, что летчик к ней непременно придет, она нисколько не сомневалась. Не зря ведь на следующий день Виктор попросил Игоря подкинуть его до города по каким-то делам. И Ася, в свою очередь, тоже постаралась облегчить свидание. Она развесила во дворе покрывала и простыни, чтобы закрыть для обозрения крыльцо, включила музыку, чтоб не слышно было голосов. И сервировала на двоих изящный столик, в центр водрузив бутылку дорогого вина. Лариса же не выражала никакого беспокойства. Она копалась в огороде, доила козу, выясняла какие-то отношения с петухом, кормила собак, которых бил озноб от нежности к ней. Заметив Асю, Лариса расплылась в улыбке и угостила ее свежими яйцами. Пришлось ее чмокнуть в щечку. При этом Асю опять окатило волной умиротворенности, исходившей от этой женщины, а на губах остался вкус дождевой свежести.

- Так вот за что он ее любит, - подумалось вдруг. - За этот покой и аромат дождя.

Стемнело только к девяти, теперь не нужны были и простыни. Призывно вывешенные во дворе, как флаги, они лишь затрудняли подступы к дому, но Ася сидела у окна в оцепенении, ленясь выйти и снять белье. Окна выходили на Галин дом, за цветными ситцевыми занавесками весело сновали дети. Стася детей не имела и причинами их с Игорем бесплодия никогда не интересовалась. Она и сама-то оставалась ребенком, может, понимая это, Бог не стал грузить ее материнством? Хотя от такого, как Виктор, она бы, пожалуй, родила. Во-первых, чтобы крепче его привязать, во-вторых, чтобы продлить во времени его роскошное, властное мужское естество.

В окно пахнуло дымом сигарет, и Ася вздрогнула: неужто пришел и боится войти? А может, подумал, что ее нет дома, ведь свет везде выключен? Трепеща от волнения, Ася выскочила на крыльцо, придерживая пальцами безумно колотящееся сердце. Но двор был пуст. Над миром висели большие мохнатые звезды, где-то в конце улицы мальчишки жгли костер и смеялись. Дым, который она приняла за сигаретный, белой струйкой стелился над землей. За забором, во дворе Реутовых, послышалась какая-то возня. Собаки? Да нет, не похоже. Кто-то хихикнул, раздался звук поцелуя Забыв, что босиком, Ася бесшумно пробарабанила перламутровыми пяточками по влажной от вечерней росы траве и, спрятавшись за деревом, вгляделась в темноту. Они целовались, как бешеные, как сбежавшие из тюрьмы арестанты, как юные влюбленные, дорвавшиеся до свободы.

- Тише-тише, - шикала Лариса, - Асю разбудим. А Виктор весело рокотал:

- А мне на всех наплевать, я по тебе соскучился!

В темноте мелькнуло что-то белое и описало в воздухе дугу.

- Футболку стянул, - догадалась Ася, и сердце заныло от ревности.

- Кто там? - спросила она нарочито громко деланно сонным голосом, - я сейчас хозяев позову!

Но попытка смутить супругов, а заодно напомнить Виктору о себе, не удалась. Что они, и впрямь оглохли и ослепли? Лариса засмеялась низким грудным смехом, от которого Асю кинуло в жар. Наверное, в этом смехе был тот же код, который самцы всех пород и мастей читают в призывных звуках своих самок. Потому, что Виктор, никак не отреагировав на соседку, подхватил жену на руки и легкой походкой торжествующего зверя промчался в дом.

Рано утром Ася вышла на трассу и, поймав попутку, вернулась в город.

- Там воняет кислыми овощами, - сказала она мужу капризно, - за вещами съездишь сам.

- Жаль. - огорчился Игорь, - а мне так понравились наши соседи.

Вечером, надушенный и побритый, он робко прокрался к ней в спальню. И Стася, поджав оскорблено губы, включила аутотренинг. Она попыталась себя убедить, что их скучные, отработанные до автоматизма упражнения, это и есть любовь.


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!