Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Персональная вселенная

...ее первый в жизни мужчина оказался центром вселенной и ни разу не дал усомниться в том, что он лучше...


Аля проснулась с ощущением тепла и света в душе. То ли выспалась, наконец, то ли сказывалось благотворное влияние глобального потепления климата. А скорее всего душевный Гольфстрим объяснялся присутствием мужа, вернувшегося к выборам из затянувшейся командировки. Она скосила глаза и как всегда умилилась: ротик приоткрыт, как у ребенка, ушко перламутровое, а на закинутой вверх руке подрагивает мизинец. Принюхалась - пахнет родным - мятой, чабрецом и скошенным сеном. Тихонько, чтоб не разбудить, она выскользнула из-под одеяла и полетела в ванную - быстрей-быстрей привести себя в порядок - и на кухню - делать его любимые блинчики с клубничным вареньем.

Кому-то достаточно мужа, чтобы не пил и не бил, для другой смысл жизни - богатство. Алинкины приоритеты - душевное тепло и гармония. Добрый, уютный домашний мир, где все друг о друге заботятся, не стесняются ласковых слов и роскошным ресторанным застольям предпочитают задушевный семейный ужин. Але фантастично, сумасшедше повезло - ее первый в жизни мужчина оказался центром вселенной и ни разу не дал усомниться в том, что он лучше всех. Но в последние годы незыблемое семейное счастье стало давать мелкие трещины: у мужа пошла полоса неудач. Предал старый, надежный друг, он же соучредитель, и бизнес, кормивший долгие годы, стремительно полетел под откос. Успев спрыгнуть с терпящего крушение поезда, муж раскрутил новое дело, но явились серьезные парни, посадили в машину (почему-то с милицейскими номерами), отвезли в уютный пригород и устроили красивый фейерверк из дачи, где трудолюбивые Алины пальчики обласкали каждое деревце, каждый цветочек.

Вот тогда он и уехал из города, потихоньку окопавшись в соседней области. Череда неудач и предательств, оторванность от семьи сделали свое разрушительное дело - добродушный от природы оптимист стал раздражительным и мрачным. Но вчера муж вернулся другим - карие глаза затеплились забытым, ласковым светом, а в улыбке и мимолетных прикосновениях снова заиграл огонь, заставив радостно забиться Алино сердце и зарумяниться щеки.

Голосовать пошли после обеда. Вышли под ручку из дома, и словно попали в 70-е годы. На улице музыка, солнце, от школы, где избирательный участок, идут нарядные семьи, раскланиваются друг с другом, с праздничком поздравляют. Женщины накрашенные, в золотишке, мужички уже под хмельком. И такая приподнятость в атмосфере, такой свежий ветер грядущих перемен, что сердце в клочья, и слезы из глаз! Молодость, ощущение покоя и счастья, вера в светлый завтрашний день, любовь к людям и своей стране - все это, прочно похороненное в душе последним десятилетием, вдруг поднялось со дна и захлестнуло ностальгией. Вспомнились ноябрьские демонстрации, веточки с бумажными цветами, красный портвейн "для сугрева", который разливали мужички их КБ, пока колонна дожидалась своей очереди где-нибудь в переулке, слезы искренней радости, когда кричали "ура" в ответ на дубовые, но правильные, понятные лозунги "да здравствует советская женщина!" "За мир во всем мире", шумные гулянки за столом, где салат оливье, копченая колбаска и котлеты казались непревзойденным изыском. Стадная радость? Может быть... Но чем лучше нынешняя волчья разобщенность?

- Аля, Аля! - кричит ей с балкона теть Маша, соседка с третьего этажа. - Говорят, на участке буфет хороший, купи мне свеженькой выпечки!

- А вы не идете разве? - удивляется Аля. - Погода хорошая, выбирайтесь!

- Не хочу! - мотает тетя Маша головой, - Толку-то! Я за советскую власть, за Советский Союз, а их в бюллетенях нету!

- Дессидентка! - смеется добродушно Дима.

- А мы за кого? - хочет спросить его Аля, но навстречу идет чета Зарубиных. Надя в модной дубленочке, Леша - в длинном плаще, красивый и загадочный, как Аль Пачино из "Крестного отца". В советские времена они оба работали на шахте, в очереди за "Жигулями" стояли, картошку на огороде выращивали, а теперь поднялись - не достанешь. Леша фирму открыл, углем торгует, Надя на дочернем предприятии металлом занимается. Недавно в центре квартиру купили, сделали евроремонт, сына на дочке влиятельного человека женили.

- Добрый день!

- Добрый день!

- Вы за кого голосовали?

- Ну что за вопросы, друзья! За земляка, конечно!

А вот Иванченко Толя с женой и дочками. Ведет своих девочек, как падишах, все трое в норке, а сапоги у девочек - закачаешься!

- Опаздываете-опаздываете, - журчит не без ехидства Люся, ни дня в своей жизни не работавшая. - Вот мы вас в черный список сейчас внесем.

Толя - ментовский начальник, улыбается редко и только избранным, но Диме по старой памяти руку тянет. Было время, когда он ходил в простых постовых, сшибал до получки трояк, а однажды влип по пьяному делу в нехорошую историю. Но Дима, добрая душа, его по-соседски вытащил, хотя пришлось повозиться. Когда же на бизнес мужа наехали суровые братки, Толя только плечами пожал: "Это твой головняк, договорись с ними, старик!"

- Ой, какое пальтецо хорошенькое! - фальшиво щебечет Люся, с чувством явного превосходства оценив дешевую тряпочку. Но Але нисколько не обидно - Дима спокоен и уверен в себе, и его душевное равновесие вливается в нее, как в сообщающийся сосуд.

За бюллетенями небольшая очередь. Строгие тетеньки за столами все делают правильно и дотошно - сверяют списки и паспорта, показывают, где расписаться. Аля видит знакомую фигуру Семеновны, бывшей учительницы сына. Господи, как же она обветшала: старое, линялое пальто с оборванным подолом, стоптанные сапоги, заштопанный берет, безумный, пламенный взгляд. Семеновна толкает речь на украинском языке, что скоро справедливость восторжествует, и всех бандитов прижмут к ногтю, за кого она голосует, догадаться нетрудно. Люся берет бюллетени и, не выпуская Диму, семенит за ним в кабинку.

- Женщина, - грубо окликает ее одна из теток-церберов, - в кабину по двое нельзя!

Але же вспоминается картинка из далекой юности: ее Димка с букетом ромашек прорывается в студенческое общежитие. На улице - сиреневый теплый вечер, он только вернулся из стройотряда, они не виделись целых два месяца, но тетка-вахтерша остервенело орет: "После девяти не положено! Тебе удовольствие, а ей аборт!" Аля ненавидит ее всеми фибрами своей невинной души - да как она смеет так говорить! Аля - девушка порядочная, и Дима - не какой-нибудь прохвост, все, что должно случиться, у них отложено на первую брачную ночь. А пока они только чуть-чуть нарушают запретную границу. И, забыв сменить тапки на туфельки, она слетает к нему по лестнице, чтобы крепко-крепко обнявшись всю ночь просидеть на лавочке.

- Ну? - подталкивает Алю какой-то джинсовый парень. - Вы заходите или где?

И только тут она с ужасом понимает, что так и не спросила у Димы, за кого же ей голосовать. Здравый расчет подсказывает ей одного, чувство нарушенной справедливости - другого. Разве по пути ей с этими жирными и зажравшимися, разбогатевшими на взятках? И рядом с брызжущей слюной Семеновной тоже не по себе. Ну почему, почему нет третьего - честного, доброго, надежного и справедливого... Такого, как... ее Димка?

- Аленка, ты скоро? - раздается из-за ширмы спасительный голос мужа.

- Не знаю, - нервно смеется она. - Я в затруднении, Димчик!

- Сама-сама, - милостиво разрешает он, бросая как котенка в пучину. Вот ведь какой бессовестный, раньше бы так не поступил! А рука налилась свинцом, Але страшно брать на себя ответственность за будущее всей страны, страшно сделать неверный шаг и обмануться. А вдруг тот, за кого проголосуешь, подведет? Лишит того жалкого минимума, который она сегодня имеет, обречет на нищету сына и будущих внуков? Задушит то светлое и живое, что еще теплится в душах? Блажен, кто верует, те же фанаты... Но фанатизм - горючая смесь, он зажигает фашизм, подогревает культ личности. И, подчиняясь этому страху, Аля поспешно ныряет в последнюю строчку - она против всех, так надежнее. Пусть будет, как будет, но без ее участия! Расслабилась - и по течению, зато не придется себя корить, что поверила не тому.

Не успели вернуться домой, как повалили гости. Заскочила чета однокурсников с буквами "Я" на куртках, бывшая подруга по КБ Клара Симонова, с оранжевым шарфиком на шее, кумовья Ароновы с листовками. И Галочка, тонкая душа, наша поэтесса.

- Господи, как хорошо-то, - хлопотала Аля у плиты, по-студенчески жаря большую сковородку картошки. - Прямо, как в старые времена! Уселись дружно за стол, разлили по рюмкам коньяк.

- Ну что, с новым президентом, с новым счастьем? - спросил, улыбаясь, Дима. И тут подала голос молчаливая Галочка.

- Надеюсь, вы за честного человека проголосовали?

- На что это ты намекаешь? - возмутилась чета однокурсников. - Оппозиционеров наслушалась?

- А при чем здесь оппозиция, - заступилась за Галочку Клара. - Я кандидат наук, а живу, будто нищенка, мне продавщица в долг сигареты дает и булочки занимает!

- А при фашистах и булочки не будет! - хохотнул Аронов, заедая коньяк оливкой. - Придут американцы, превратят нас в сырьевой придаток, станут опыты на наших детях ставить.

- Ну это уж вы загнули, - поежилась Аля и вздрогнула, порезавшись о взгляд кумы.

- А ты какая, признавайся, - сощурила она рысьи глаза, - оранжевая или голубая?

- Я обычная, - ответила Аля, нормальной человеческой окраски. - Люблю свою семью и вас, дураков! И не хочу говорить о политике, хочу о детях, о любви, об осени. Галочка, почитай Ахмадулину или что-нибудь свое!

Но нежное создание, блеснув слезами и опрокинув стул, кинулось натягивать куртку.

- Как вы можете жрать и пить, когда Украину насилуют?!

Дверь хлопнула, будто выстрел, повисла тяжелая пауза.

- Опаньки! - сказал устало Дима, - Вот и дожили - дружбу разбивают баррикады. Ну что, господа товарищи, разделимся по цветам и пойдем стенка на стенку?

Слава Богу, ума хватило дискуссию не продолжать. Но картошка показалась безвкусной, а коньяк с неприятным душком. Поговорили вяло о погоде и разошлись, пряча друг от друга глаза.

- Димчик, ты меня любишь? - спросила Аля, прижавшись к мужу.

- Конечно, - погладил он ее по голове.

- А если я голубая?

- Люблю безумно, - ответил муж.

- А если оранжевая? - насторожилась она.

- Безумно люблю! - засмеялся Дима. - Я ведь не зря не давал тебе установок.

- И я, - счастливо прошептала Аля. - Только людей очень жалко. Всех людей, Димыч, всех-всех. Они ведь не за лидеров, а за своё простое счастье... За свою персональную вселенную.

...А в черном морозном небе тревожно бдящего города заполыхал разноцветный салют.


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!


Актуальная информация купить матрас на сайте.