Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





С ним и без него

Когда один сходит с ума, другие чуть-чуть завидуют. Надолго ли, но ему хорошо в сверкающем хрустальном мире, где солнце разбито на сотни сияющих солнц, где нет посторонних звуков, а только музыка, музыка...


А зовут его просто - Славик... Вика прикрывает блаженно глаза и катает во рту это имя, как леденец, нет, как конфету с ликером - вначале сладко, а потом вдруг раз - и обожжет пьянящей ароматной горечью. Двадцать лет она не разрешала себе любить, двадцать лет! И вдруг раз, и втюрилась по уши, провалилась под тонкий лед в темные, вешние воды. Провалилась, и выплывать не хочется, а хочется, раскинув руки, падать русалкой на дно, выдыхая веселые, цветные пузырьки - Сла-ви-ик!

Она думает о нем всегда, каждую минуту - расчесывая каштановые волосы, подкрашивая глаза (ай-яй-яй! двадцать лет - а уже морщинки!), сидя на лекциях и дурачась с девчонками, и не устает удивляться - какой же он!

- Ну и какой, какой? - пристает назойливо Лизка, когда-то подружка, когда-то наперсница, (сколько вина перепито под тоскливый тост "за любовь!"), а теперь только тень прошлой жизни, потому, что все, что не с ним, со Славиком, - просто жалкая серая нежить.

- Он чудный... он исключительный... он просто венец, да-да, венец мужской природы! - восклицает сумасшедшая девушка. И Лизка завистливо трясет кудряшками, голосом бабы Яги предрекая темные перспективы, отрезвляя справедливой, но чужой, не прочувствованной истиной:

- Ну знаешь, не сотвори себе кумира!

- А пошли-ка вы все подальше! - в ответ ей смеется Вика. И кружится на каблуке, мечтательно глядя в небо. - А мне утром Славик звонил, звал с ним в Москву ехать!

Иногда он приезжает за ней в институт, и Лизка с вредностью старой девы, со злорадством тоскующего одиночества препарирует кумира подружки серым лезвием глаз: лет 30, не меньше, пузцо и массивный затылок, глаза маслянисто-блудливые (пока ждет эту дуреху, всех студенточек перещупает). Откуда ж взялась любовь, чем вызвано это ослепление? Мудрая Лизкина мать, с которой нельзя делиться, но классно обсуждать других, затягиваясь сигаретой, любит говорить: "А при чем здесь мужчина? Любовь - это одно, мужчина - совсем другое. Плод созрел и рухнул, кто рядом очутился, тому и повезло".

Вика рядом со Славиком как роза с кустом репейника. А она еще и комплексует: "Ой, у меня волосы сегодня не пышные, ой, прыщик на щечке вскочил - мама дорогая! - я ноготь сломала, а вдруг сегодня Славик приедет?" Ее можно брать со сковородки, как горячий блин, и есть, только спасибо скажет. Но Славик откусывает и кладет обратно. Он женат, у него ребенок, и Вика должна понимать, что настоящие мужчины семью никогда не бросают. Да, тяжело, да, трагедия, но главное - жена это горький долг, а любит он только Вику! Вот вырастет дочь, вот состарится и умрет жена, и тогда, в другой жизни, он обязательно выберет ее и никому-никому не отдаст!


Когда один сходит с ума, другие чуть-чуть завидуют. Надолго ли, но ему хорошо в сверкающем хрустальном мире, где солнце разбито на сотни сияющих солнц, где нет посторонних звуков, а только музыка, музыка... Вика смотрит на Славика и умирает от нежности - до чего же он все-таки красив! И умный, и сильный, и отважный. Вон как гоняет на своем черном "Форде", аж дух захватывает! На красный? На красный! Обгоним по тротуару? Обгоним! Нет, нарушать правила очень плохо, Вика не идиотка и прекрасно это понимает, она терпеть не может лихачей, но Славик исключение, ему можно все - ведь его опекает сам Бог!

- Он наестся тобой, напьется, и выбросит без сожаления, как пластиковую бутылку из окна, - пытается отрезвить Вику мама, но пушистый котенок в момент превращается в тигра.

- Замолчи! Иначе уйду из дома! Как же ты не поймешь, что лучше месяц со Славиком, чем всю жизнь без него!

Угроза действует безоговорочно, и мать уползает на кухню, мысленно прикидывая, где, как и с какими затратами будет спасать свою дочь от смертельной депрессии, уже затаившейся у дверей, уже залегшей в черных, опавших листьях, уже тяжело колышащейся в не просыхающей, мутной, подпитываемой нудными осенними дождями луже. В Крыму? В деревне? В больнице? А если это случится зимой, куда бежать, где искать утешенья? И мама бежит к знакомой гадалке, нащупывая в кармане двадцатку - "Ты посмотри, когда! Лучше бы побыстрее! Чтоб время зря не теряла, ей ведь жизнь свою надо устраивать! Чтоб не случилось, как со мной - искала-искала принца, да и выскочила за трубочиста, лишь бы не быть одной".


Гадалка бросает карты, выходит в астрал и летит на зеленую улочку, отгороженную от плебеев шлагбаумом, где живет ненавистная соперница, нелюбимая жена, старая интриганка, вцепившаяся в Славика мертвой хваткой. Двухэтажный, с башенками дом, кружевной, изящный балкончик, ну а где же злая химера, камень на шее Славика? Есть милая, нежная женщина с мудрой печалью в глазах. Женщина - добрая фея, у которой все получается - растить хорошего ребенка (и спорт, и музыка, и живопись), побеждать противную осень (вон какие цветы алеют на ее подоконниках!), и оставаться юной (тренажеры, бассейн, голодания). Вот только с мужем у феи проблемы, но об этом молчок, это табу, об этом не знает ребенок, он еще слишком мал, чтоб задаться простым вопросом - почему у мамы с папой разные спальни? Почему его чудная мама засыпает с книжкой в руках, а большой и мудрый папа крадется в дом по ночам, как вор. Почему, уходя к себе, он стоит у маминых дверей, жадно, как продрогший волк, ловя ноздрями запах ее тепла. И о чем толкует бабушка, спрашивая у феи:

- Когда ты его простишь? Он же тоскует и бесится, на машине летает, как дьявол, в малолетках ищет утешенье. Ты же его так любила!

- Я и сейчас люблю, - вздыхает устало фея, - но как забыть про предательство?

Гадалка сметает карты и лезет за сигаретой.

- Никакой перспективы нет, - говорит она горькую правду. - Твоя дочь для него игрушка, следи, чтоб она не пропала...


Ах как весело, как захватывающе здорово, прижавшись щекой к любимому, мчаться вдвоем по шоссе, почти взлетая над твердью! Тереться о его щетину, вдыхать его запах - дыма и дорогих духов, ощущать жар его руки у себя на коленке!

- Ты любишь меня?

- Люблю!

- А я тебя еще больше! Хочешь персик? Кусай. А у меня сегодня экзамен!

- Вернемся, купим пятерку.

- А у меня на сапожке молнию заело.

- Приедем в Москву, купим новые!

- А я хочу от тебя ребенка!

- Зачем? Ты сама ребенок!

Машина, как самолет, поднимает вверх над землею, над суетою сует, над нудными житейскими мелочами, глупыми людишками, копошащимися в навозе мелких проблем. Над жующими и не могущими наесться, над спешащими, толкающимися, брызжущими слюной и ревностно заглядывающими в рот соседу - а с чем у него пирог. Разве понять занудам, этим болотным лягушкам крылатое Викино счастье?


Славик целует Вику и закрывает глаза. Так лучше думать о жене. О ее губах, когда-то пахнувших клубникой, о ее руках, бархатных, как у ребенка, о ее молочном дыхании, таком щемяще родном. Ну разве эта простушка заменит печальную фею, избавит от болезненной привязанности, от душевного рабства, готового мириться со всем - своей и ее неверностью, с долгим отсутствием близости, с суррогатом семейной идиллии? И все это в обмен на скромное утешение - они никогда не расстанутся, у них общий сын и дом, и предметы, которых касаются, и воздух, которым дышат.

Наверное, он ненормальный, раз не может ее забыть, вырвать из сердца репкой. Раз любовь и ненависть, мед и яд переплелись в нем настолько тесно, что теперь не понять, где что. Первая, самая первая женщина, и, выходит, единственная? А иначе почему никакие влюбленные Вики не способны ее заменить?


Мама вздрогнула и проснулась - что за сон ей приснился страшный: перевернутый, дымящийся "Форд", персики в подтаявшем снеге и знакомая пестрая сумочка с бесполезно звонящим мобильным! Одной рукой схватив сигарету, она другой набирает цифры, но в ответ звучит издевательски - "Ваш абонент не доступен". Мама бьется в истерике, у нее дурные предчувствия, а за окном занимается кровавая, зловещая заря...

...Вика лежит на спине, в опустевших глазах - тоска, черная, непролазная... В горле - колючая немота, сушь, песок и пустыня. Нет хрустального мира, только душа в осколках, изломаны легкие крылья, серое рыхлое небо нависло могильной плитой. Славик ее разлюбил, Славик в ней разочарован! Славик сказал "прощай" и высадил возле дома, даже не поцеловав на прощанье. Может, тому виной ее назойливый однокурсник, сдуру приславший эсэмэску? Или сосед по гостинице, нагло подмигнувший в буфете? Или ее записная книжка, где Славик, взяв полистать, обнаружил мужские имена? А может подлая стрелка, скользнувшая по колготкам?

Мама лезет с блинами, мама сует конфеты, мама ликует от счастья - кошмарный сон не в руку, ее малышка вернулась, жива! Разбитое сердце? Тьфу, все пройдет, зарубцуется! Главное, кости целы, главное, плоть жива!

- Мама, уйди, пожалуйста, ты кислород перекрыла!

- Щас-щас, дорогая, щас-щас! (Господи, пошли ей скорей трубочиста, и пусть они сделают ребенка! Не нужны нам неверные журавли, прилетайте скорее синицы!)

Сигареты, таблетки, водка... Нож, петля, пистолет?

- Дурочка, успокойся, - звонит по телефону Лизка, - поверь мне, он не единственный. Ревность, конечно, ревностью, но если б любил, не ушел!


Главное, перетерпеть. Не шагнуть с 12-го этажа, не чиркнуть лезвием по венам. Не спиться, не пойти по рукам. Переплакать неделю и купить абонемент в бассейн, записаться в тренажерный зал, а может и на дзю-до. Вон там какие девушки и даже взрослые дамы. Особенно эта, беляночка, с глазами раненой газели. Говорят, ее муж гуляет. Какие ж они козлы, все-все, кроме ...Славика! Нет, она его не забудет, клин клином - рецепт не для Вики. Пройдет этот длинный ноябрь, в витринах зажгутся елки, Деды Морозы прицепят бороды. И если он не позвонит, то она позвонит сама. Двадцать лет она не разрешала себе любить, двадцать лет! И вдруг раз, и втюрилась по уши, провалилась под тонкий лед в темные, вешние воды. И не хочется спасаться и барахтаться, а только падать камнем на дно, выдыхая жизнь вместе с воздухом - Сла-ви-ик!


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!