Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Попробуйте потерпеть

"Может, ты на орган сходишь? У меня пригласительные!" "Оставь себе, мамуля, я лучше схожу на оргазм!"


У хороших родителей - хорошие дети, у плохих - плохие. Немудреную эту формулу Даша вывела на старости лет, когда стало бесповоротно ясно, что сложенные для повторного использования в чемодан пеленки-распашонки уже никогда не пригодятся, разве ж отдать побирушкам, а собственное дитятко окончательно выросло и уже не подлежит корректировке. Прозрение вылупилось не на пустом месте, а на фоне безупречно атласного полотна чужой жизни, вышитой золотыми гроздями успеха.

- А моя Инка замуж выходит, - то ли похвасталась, то ли пожаловалась старая институтская приятельница, с которой случайно столкнулись в супермаркете.

- Да ты что? - поразилась Даша, чуть не выронив сетку с апельсинами, как будто речь шла о полете в космос, а не обычном житейском деле. Но в том-то и дело, что все в мире относительно, кому стандарт, а кому чудо. Дочка приятельницы была на пять лет моложе Дашиной дочери, и вот поди ж - невеста. А ее вертихвостке уже двадцать шесть, а на горизонте - одни козлы одноразовые. Спрашивается - почему такая несправедливость? Может, Инна красивее Танечки? Никак нет. Даже наоборот. Может, лучше одета? И это не так. Даша сама в старых туфлях шаркает, а своей голубке все лучшее покупает. Возможно, разумнее, целеустремленнее? Возможно. Но разве этими ценными, но невзрачными камешками мостится дорога к счастью? Одним словом, вцепилась Даша в приятельницу и поволокла ее в кафе через дорогу - выспрашивать, что, да как, да почему.

Оказалось все романтично, как в кино: ехали в трамвае, она наступила ему на ногу, он догнал на остановке и попросил телефончик. Другого бы девушка проигнорировала, а тут не смогла - чувство вины за отдавленный носок сработало. И пошло - поехало. Звонки, встречи, походы в кино и кафе. Никакого интима, ни-ни, эдакая тургеневская барышня и пылкий рыцарь, поцелуи под луной, стихи на скамейке и только. А под тонким батистом девичья грудь колышется, из-под расклешенной юбочки невинные ножки белеют. Разве рядом с такими сокровищами заметны редкие зубки и конопатый носик картошкой?

Жених оказался кивлянином, к тому же сыном элитного папы, а в Донецке гостил у бабушки. К ней-то, заслуженной учительнице, видящей молодежь насквозь, и притащил невесту на первый экзамен. Инна без напряга выдержала его блестяще. Классика ведь всегда вне моды, тем более у старого поколения. Так что на смотрины в столицу девушка, сама того не подозревая, ехала с надежной рекомендацией.

Пропуском в папину душу стала золотая медаль и диплом с отличием, в мамину - старомодная невинность, крупными буквами написанная на лбу. А окажись на месте этой ископаемой дочка Даши - тертая стервочка с тату на плече, с крашеными перьями волос и лексиконом "ховайся", все закончилось бы как всегда - кувырканьем в постели и ревнивыми наездами по телефону в течение месяца, максимум двух.

Переполненная эмоциями, как кувшин родниковой водой, Даша неслась домой, репетируя серьезный разговор с Танюшкой, призванный перевернуть ее мировоззрение и, как следствие, образ жизни. Дочь как всегда валялась в наушниках на диване и, задрав на спинку ноги, трепалась по телефону с последним из одноразовых.

- Вкусненькое принесла? - оторвала она от трубки курносый носик с сережкой в ноздре.

- Полный пакет, закругляйся, - ответила Даша, выставляя на стол баночки с йогуртами и десертами, зная, чем заманить пофигистку. Но разговора - откровения не получилось.

- Инка замуж выходит? - рассмеялась Таня, - какой кошмар! Она что, просто так с ним пожить не может? А вдруг он садист или жмот, или импотент, вдруг у него ноги воняют? Зачем ей головная боль с разводом?

- Она порядочная девушка, - скорбно возразила Даша, но дочь и тут ударила по печени, - Это значит дура?

Чтобы не рассыпаться в труху от самоедства, не загнуться в бараний рог от комплекса неполноценности, историю с браком Инночки пришлось срочно вымарать из памяти. Но жизнь тут же подсунула новую. Главбух Елена Сергеевна принесла на работу стопку цветных фотографий со свадьбы своего преуспевающего сына. Из вороха белой пены, из блестящей гильзы лимузина на тающих от зависти теток выглядывала обычная круглолицая хохлушечка, с единственной, пожалуй, особенностью - она светилась от счастья. И получалось так, что и этот завидный жених смотрел на ум и душу, а не на размер бюстгальтера (у дочери он четвертый!) и не искал тату на ягодице (новая мечта Танюшки!). А там где сбегается в кучу два одинаковых случая, логичнее говорить о правиле, а не исключении. И опять несчастная Даша репетировала монолог, призванный вернуть непутевую дщерь из прокуренного мира ночных клубов на реальную землю, где формула счастья хоть и выглядит обветшало, но незыблема, так как выведена и выверена тысячами поколений двуногих. И опять ее физическое продолжение, ее кровинушка небрежным движением носка в две секунды разрушила затейливый словесный замок, выстроенный, как выяснилось, на песке:

- Да видела я этого хомяка самодовольного, задница, как у маманьки - главбухши, лучше в петлю, чем за такого.

Одним словом, тайные Дашины мечты о тихом, благочестивом счастье дочери и тугом жизнерадостном внучке под беспощадной радиацией Танюшкиного цинизма пожухли и отвалились, как прошлогодние листья.

Спасибо, что не проститутка и не наркоманка, - утешала себя Дарья Петровна, в глубине души прекрасно понимая, что значат достоинства от противного. И в который раз перебирала по косточкам собственную жизнь: ну что, что она делала не так, почему из нежного ростка герани вырос странный ядовитый кактус? Солнца (то есть любви) не просто хватало, а было в избытке, воды (то есть внимания и заботы) - сколько угодно. И пространство - не горшочек, а черноземное поле (никакими жесткими догмами не стесняла), и подкормка витаминная (кружки, факультативы, концерты и театры) самая тщательная. И вот итог: "Может, ты на орган сходишь? У меня пригласительные!" "Оставь себе, мамуля, я лучше схожу на оргазм!"

Какая любовь, какой душевный трепет, какое предложение руки и сердца с горячим пожиманием тонких, похолодевших от волнения пальцев, если все просто и функционально, как отрыжка: познакомились, понравились и в койку ("мама, секс - это та же гимнастика, плюс гормональная поддержка организма. Ты читала интервью с Лолитой Милявской? Там даже заголовок такой - "Я люблю секс").

С кем поведешься, от того и наберешься... Даша водилась с Тургеневым, Драйзером, Стефаном Цвейгом, Танюша - с Мадонной, Пятницей, татуированными звездами MTV. Разные боги, разные представления о счастье. В кругу ее дочери нет такого понятия, как духовность, хотя слово, как изъеденный молью и пропахший нафталином мундир, пытаются реставрировать аж на государственном уровне. "У нас год духовности!" - провозглашают чиновники и в первых рядах идут на премьеру балета. Но это дань имиджу - показательная страничка для черни, а истинное лицо скрывается за зеркальными стенами пятизвездочных отелей и тонированными стеклами "Мерседесов". Нынешнюю молодежь на такую наживку не словишь, она, минуя крючок, так и норовит по удочке пробраться в святая святых, спрятанное за блестящими пуговицами... Нет и стремления к самосовершенствованию. А зачем, если не стыдно стало, а даже модно, говорить о любви к себе?

Перед Пасхой дочка постилась (это ведь тоже модно!), что не мешало ей хлестать вино и пропадать ночами у некого Майкла. А Даша по старой советской привычке ела, что под руку подвернется, так же, по старой привычке, страдая чужими проблемами и мучаясь чужою болью. И в светлое воскресенье их пути разошлись - Танюшка, потусовавшись ночь возле церкви, продрыхла до обеда и укатила с патлатыми на шашлыки. А Даша, провалившись в тяжкий, не приносящий отдыха сон, продиралась там сквозь старый, разрушенный лес, оставляя кожу на ветках. А, проснувшись утром, вспомнила, что забыла покрасить яйца и, прося у Бога прощенья, стала драть из старого чулка, висевшего в чулане с луком, ломкую пыльную шелуху.

- Какие родители, такие и дети, - самокритично констатировала Даша, обречено греша и дальше - отскабливая плиту, залитую Танюшкой убежавшим из джезвы кофе и простирывая в тазике ее закисшие колготки. Что теперь - не любить свое главное в жизни творенье? Переделывать застывшие формы? Так это просто невозможно, разве ж сломать кувалдой и подмести осколки. Но станет ли легче, если обрубок ее души кособоко оторвется в свободное плаванье?

...Из все той же кладовки, терпеливой хранительницы времени, Даша извлекла старую настольную лампу с зеленым абажуром и бахромой. Протерла тряпочкой, подшила полуистлевшие кисточки, вкрутила новую лампочку. Достала из глубины серванта потемневший чайный сервиз (хоть и советская штамповка, но в семейных масштабах - раритет) и отыскала на полке серенький томик Блока, когда-то подаренный Генычем, незабвенным отцом Танюшки, неисправимым романтиком, погибшим в альпинистской экспедиции еще до горбачевской перестройки. Счастливый, он не узнал гулкой душевной пустоты и сиротского запаха гари на пожарище огромной страны, не завис вверх тормашками над пропастью, куда сбросили все твои идеалы, не стал, втянув голову в плечи, покорно кланяться тем, кого привык презирать. Книжка легко открылась на любимом некогда стихотворенье, словно давно и с нетерпеньем ждала встречи, и Даша вдохнула запах своей мятущейся, ищущей юности: "Все на свете, все на свете знают - счастья нет, и в который раз в руке сжимают пистолет. И в который раз, смеясь и плача, вновь живут, день как день, ведь решена задача - все умрут!"

Вот позвонит ей Танюшка вечером от Майкла, а Даша притворно умирающим голосом попросит - срочно домой, мне плохо! Дочь с дружком ворвутся в квартиру, а здесь - зеленый полумрак, музыка Вивальди, чай с сушеными лепестками роз и Даша в длинном платье тех времен с томиком Блока в руке. Садитесь, садитесь, родные, у нас сегодня вечер духовности. Один только вечер, друзья мои, попробуйте потерпеть...


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!


объемные буквы. Изготовление наружной рекламы