Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Очарованные "Будой"

По ее разумению человек, караулящий звездопад, не мог быть плохим.


Остатки лета разлетелись, как нечаянно рассыпанные горошины. А ведь было, было, было... И ласкающие касания водорослей, и вечерняя истома курортного города, и горячие поцелуи красивого мальчика в спящем холле гостиницы, мальчика с родными глазами и чужим, завораживающим именем, как призывный крик птицы в ночи, как песня пастушьей свирели в горах, как голос упавшей звезды - Габриэль...

Настя жарила на зиму икру из синеньких, валялась в тоске у телевизора, пила с подругой пиво на лавочке, а мыслями была еще там - на Балатоне. Куда там нашему Крыму, давно и прочно захваченному новыми русо-украинцами. Хорошо там, где щедро делятся светом глаз в обмен на твою улыбку, да что там улыбку, только намек на нее, колдующий намек Монны Лизы. Не растерять бы этого вкуса, цвета и звука, этого душевного блаженства, подаренного Венгрией!

Настю полюбило все побережье, весь сказочный городок Балатон Фюред. Ей кричали радостно "хеллоу" мальчики на рецепшене, кланялись официанты в соседней пиццерии, приветственно бренчали звоночками велосипедисты и улыбались все встречные мужчины от пяти до шестидесяти лет. А что творилось в ночном клубе - светящейся ракушке на берегу, где она, шальная и опьяненная свободой, танцевала "грязные" танцы! Даже индейцы, приехавшие с Эквадора и собирающие пением толпы зевак на набережной, знали ее по имени и, стоило ей появиться, тут же пускались в пляс, прихлопывая и притопывая - Нас-тя, Нас-тя! Восемнадцать - прекрасный возраст, когда навстречу улыбается весь мир, и каждый хочет погреться в лучах ослепительной юности.

В середине июля Балатон лишь готовился к пику сезона. Уже все было готово к приезду дорогих гостей - и гладкое озеро (бирюза со сливками), и пенные лебеди, то в одиночку, то чинными стаями снующие у берега, и кукольно изящные газоны с затейливыми клумбами, и воздух, удивительный воздух, напоенный нектаром, нежарким солнцем и волшебной, живительной влагой термальных источников, пронзивших всю Венгрию. На изыскано нарядной набережной русская речь почти не звучала, больше французская, венгерская и немецкая. Настя пыталась щебетать по-английски, но обслуга понимала ее с трудом. Меню в ресторанчиках казались китайской грамотой, официанты виновато разводили руками, просто умоляя - "дойч". Безъязыкая украинская группа сбивалась в кучку, чтоб легче преодолеть смущение и беспомощность, но максимум на что была способна - это заказать пиццу и "биир". Слава Богу, что другое нужное слово - "туалет" венгры понимали отлично, на их языке оно звучало примерно так же.

Настя за кардоном была впервые и с любопытством разглядывала людей. За столиком справа сидели два немца, немолодые, но стильные, даже слишком уж стильные для своего солидного возраста, и, не спеша, со знанием дела, смаковали какой-то десерт. Тот, что был похудее, жеманно отставив пальчик и капризно кривя неестественно пухлый рот, смотрел на друга томным женственным взглядом. "Голубой" - хихикнула Настя, толкнув соседку локтем, и губы у него с силиконом.

Немец, поймав ее взгляд, польщено улыбнулся. Что за прелесть говорить вслух все, что думаешь, и знать, что тебя не понимают. "Вот задница!" - громко сказала Настя, проверяя верность собственных выводов. "Данкешоу", - кокетливо откликнулся немец.


Майя, соседка Насти по комнате и по столу, девушка лет 27-ми, маленькая, грудастая, с карими томными глазами, хрипло засмеялась. Она приехала в Венгрию ловить женихов, по слухам, жгучих и темпераментных. Примерно те же цели, как это ни странно, преследовала Изольда Павловна, полная, густо наштукатуренная дама лет 65-ти, но эта искала конкретного мужчину по имени Ласло. К сожалению, других данных о женихе у Изольды Павловны не было, кроме особой приметы - белых штанов и кремовых ботинок. Этого роскошного мачо старушка встретила 35 лет назад, на дискотеке в Будапеште, и он чуть не изнасиловал скромную советскую девушку на скамейке под ивой. Память о настойчивых поцелуях жгучего мадьяра преследовала Изольду всю жизнь, а после смерти скучного, инертного мужа неожиданно засверкала, как новенькая. И, получившая в наследство кой-какие сбережения, Изольда первым делом заказала себе новые зубы, а вторым - решила навестить священные места. А вдруг затейница - судьба приведет и Ласло на те же самые тропки?

Была в их женской компании еще одна странная пара - толстая вредная старуха, сразу почему-то возненавидевшая Настю, и худая, подросткового склада женщина лет тридцати с хвостиком, то и дело фальшивым детским голоском восклицающая "ой, как прикольно!" Не родственницы, не коллеги, они, тем не мене, были чем-то связаны. "Может, лесбиянки? - хихикая, гадала порочная Майя. - Ты заметила, расплачивается везде старуха". Настя же, светлый человечек, беспечно отмахивалась: "да какая разница, Май, главное, им хорошо". Она верила в большую человеческую дружбу, которая сближает независимо от возраста и пола. Тянет же ее к соседке Изольды Ларисе Сергеевне, женщине скорей пожилой, чем молодой, но с такими романтичными глазами и мягкой доброй улыбкой. В отличие от всей их разношерстной компании истовой путешественнице, живущей радостью созерцания.

Скромный сервис трехзвездочной гостиницы приводил Настю в неописуемый восторг. Просторные лифты, ухоженные, в мягких коврах коридоры, сверкающая сантехника в номерах, белоснежные махровые полотенца. В квартирке на окраине, где она жила вдвоем с мамой, все было серо, уныло и куда более бедно - старый палас, обдирающий ступни, штопанное постельное белье, потрескавшаяся ванна и раковина. Хотя здесь, в среде иностранцев, приезжающих к озеру на дорогих машинах, сама поездка, на которую мама копила всю зиму, считая царским подарком дочери к совершеннолетию, увиделась Насте скромной радостью бедных. Ведь, чтобы попасть на неделю в рай, туристам надо было вынести 30 часов тряски в автобусе, где не работали ни обещанные кондиционеры, ни видеомагнитофон, ни система регулирования кресел. Хорошо, что повезло с руководителем. Плотная, нарочито грубая, в джинсе и с короткой стрижкой, Лена, как мудрый пастух, вела свое стадо нелегкой горной тропой, где, ободрав копыта и нацепляв колючек, можно было все компенсировать, испив из хрустальной чистоты родника и вдоволь наевшись шелковой травки.

Приключения начались в первый же вечер. Когда Настя, рассыпав волосы по плечам, не прикрытым белым лоскутом облегающего платья, вышла на танцпол небольшого клуба и понеслась, поскакала веселой пружинистой козочкой, дразня, соблазняя и провоцируя, вокруг долдонящих одни и те же движения танцоров. Горячие венгры пытались взять экзотичную птаху в кольцо, но не тут-то было, Настя парила, манила, и... ускользала.

- Ну ты даешь, - завистливо прокомментировала Майя, когда девушка плюхнулась рядом за столиком, чтоб глотнуть минералки. - Училась?

- Не-а, - помотала та головой, - так, по наитию.

А к их столику, лоснясь улыбками, уже двигалась толпа кавалеров, груженых вкусным, ледяным немецким и безумно дорогим здесь пивом.

Майя нашла партию в первый же вечер и успешно продолжала эстафету все семь вечеров и ночей. Настя упивалась успехом и вниманием. И лишь в последний вечер вышелушила из толпы обожателей свое золотое зернышко. Такого с ней еще не было - безумие поцелуев и нежностей. Все могло случиться и на темной лавочке у озера, и на мягком диване номера, но не случилось, и то, что Габриэль ни на чем не настаивал, заставило почти поверить его словам - "я люблю тебя, ты будешь моей женой"?

Ах, как глупо, как глупо, как глупо, что пьяные сладким безумством, они ...забыли обменяться телефонами!


Изольда Павловна тоже ходила на дискотеку. Высоко взбив белые кучери, густо намазав рот и выставив в смелое декольте чуть подвядшие полушария, она терпеливо ждала своего Ласло, скрашивая одиночество разнообразными коктейлями. Когда на шестой вечер к ней подошел длинноволосый обкуренный рокер в белых штанах и жилете и, обняв за плечи, что-то спросил, старушка была изрядно пьяна. "Ты Ласло?" - спросила она игриво заплетающимся языком. "Ласло!" - удивился ее прозорливости рокер. И, не заметив, что парню от силы лет тридцать пять, Изольда со стоном любви заключила его в объятья. "Украйна?" - удивлялся под утро мотоциклист, провожая даму в отель. "Украина, Украина, милок" - радостно подтверждала Изольда, освещая лицо свеженькими зубами.


...Лариса давно не испытывала такого умиротворения, такой блаженной гармонии, такого баюкающего покоя, влившихся в черные пустоты души у этого дивного озера. На темной глади воды дремали изящные, словно вышитые золотом по черному, яхточки, щедро усыпанные звездным серебром. "Интересно, а где лебеди?" - спросила она вслух и, вглядевшись, увидела неподвижные белые подушки, густо разбросанные у берега.

- Лебеди спят! - на ломаном русском ответили откуда-то сбоку. В слабом отсвете карабельных огней Лариса увидела статного мужчину, то ли блондинистого, то ли седого, и сразу собралась в пружину. Что ему надо? Не рассмотрел в темноте ее морщин и принял за девушку? Должно быть, ощутив эту тревогу, незнакомец не приближался, и деликатно присел на корточки на расстоянии нескольких шагов.

- Я поляк, здесь работаю, - пояснил он, - обычно в это время сплю, но сегодня обещали звездопад...

- Звездопад? - удивилась Лариса. И вдруг предложила - Можете сесть на скамейку...

По ее наивному разумению человек, караулящий звездопад, не мог быть плохим.

...В Будапешт отбывали после обеда. Бодрая, энергичная Лена, докуривая сигарету, поторапливала едва плетущихся к автобусу туристов.

- Нет, ну ладно молодежь, - смеясь, выговаривала она Изольде, - небось всю ночь на дискотеке проколбасились, а вы-то чего такая вареная?

Но, увидев багровый засос на шее старушки, смущенно смолкла.

В столице их встречала несравненная Лидия - остроумная, обаятельная сибирячка, четверть века назад вышедшая замуж за венгра, и теперь работающая гидом.

- Ее нельзя допускать к туристам, - вяло думала Настя, еще согретая объятьями Габриэля.

- Она не просто знакомит с Будой и Пештом, она в них влюбляет насмерть!


Это был заключительный и самый мощный аккорд программы - путешествие на корабле по вечернему Дунаю с бокалом шампанского. Слушая яркую, вдохновенную песнь о городе, которую неподражаемо исполняла в микрофон счастливица Лидия, скользя глазами по сверкающим на берегу волшебным дворцам сказочной архитектуры, Настя слизывала языком бегущие по щекам слезы. Почему ей надо уезжать? Почему этот город - не ее город?

- Есть такая примета, - вещала Лидия, - проплывая под мостами, надо громко кричать, и тогда сбудется твое заветное желание.

Мостов было шесть или десять, Настя сбилась со счета. Но как же она кричала! А рядом тихо кричала утомленная кошка Майя, мощно, по-рокерски улюлюкала бабушка Изольда и тоскливо, как на похоронах, голосила Лариса. Каждая, каждая оставляла в этой стране кусочек собственного сердца, за которым мечтала вернуться. Только две подруги (компаньонки или лесбиянки?) пенсионерка и тетенька "прикольно", иронично сощурившись, наблюдали за массовой экзальтацией. У одной были проблемы с пищеварением, и она прислушивалась к собственному желудку. Вторая, быть может, продумывала стратегию, как расколоть бабулю на колье, присмотренное в магазинчике возле гостиницы. Да, и еще не кричала Лена. Она одна в эти дивные минуты отчетливо помнила, что завтра утром их ждет длинная и трудная дорога домой. Никто не удрал, не проворовался, не надебоширил, вот и ладненько. А ее уставшие голосовые связки еще пригодятся - и для разговора с таможенниками, и для нелегкого управления этими бестолковыми туристками.


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!