Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Мама, Аня и маньяк

Иногда она ее ненавидит, как случается, ненавидишь саму себя. Сквозь любовь, сквозь слезы и боль.


И тогда хочется застонать от несбыточного желания прильнуть к ней всем телом и сладостно замереть, чувствуя, как горечь и обида уходят электричеством в землю. Как оживает и расцветает душа, отторгая колючую стружку заноз под живительным, долгожданным маминым теплом. Но как преодолеть холод глаз и насмешку губ, надменную враждебность подбородка и колючесть бровей? Как рискнуть сорваться с откоса в морскую пучину, зная, что там, под лазурью блаженной прохлады, колючий остов затонувшего сто лет назад корабля?

Их отношения - это драма двух одиноких душ, не родившегося зародыша любви, зарытого в землю, наказание без преступления. Это мучительный, не знающий передышки, невидимый миру стон - за что?

В детстве Аня мечтательно рисовала картины - возвращается мама с работы, а на нее нападает бандит. Мама плачет, кричит, но на безлюдной улице ни души. И тут вылетает она. Раз-два, и здоровый дядька повержен, руки скручены сзади узлом, он рыдает и просит прощения. А мама с удивлением смотрит на Аню и внезапно прозревает:

- Какая ж ты умница, доченька!

Она так страстно мечтала понравиться маме, заслужить ее любовь и внимание, что пошла заниматься дзю-до, и даже получила первый разряд. Но та, ради которой совершались маленькие подвиги на борцовском ковре, оставалась равнодушно-рассеянной, а спасительный бандит, который мог сыграть роль лакмусовой бумажки, все не попадался. Аня росла, и вопрос "почему мама меня не любит" постепенно трансформировался в другой - что случилось в жизни этого бесконечно дорогого ей существа, лишив главного и непобедимого для женщины инстинкта - материнского? А мать жила рядом, как дерево, бесстрастно дающее тень и плоды - просыпалась, шла на работу, возвращалась, готовила ужин, смотрела телевизор и тихо угасала на ночь. Ее не волновали Анина учеба и здоровье, не трогали дни рождения, не интересовал досуг. Свои материнские обязанности она экономно свела до минимума - кормила, покупала что-то из вещей, давала задания по хозяйству и, проверяя результат, всегда отчитывала. Измученная безответной любовью, Аня, случалось, изменяла маме - принимала тайком сдержанные знаки отцовской привязанности или навещала бабушку, вечно пребывающую в обиде на свою грубоватую дочь. Но эти жалкие, однодневные коалиции нисколько не трогали маму, и она для всех оставалась недосягаемой.

Напрягая недетским усилием свой слабый подростковый лобик, Аня пыталась анализировать - почему та, что ее родила, относится к ней враждебней, чем мамы ее подружек. На ум приходило лишь два объяснения: или мама вообще не способна чувствовать, или она, Аня, действительно так плоха, что не достойна любви. Но элементарная логика опровергала и то, и другое - мама достаточно быстро выходила из себя и легко давала затрещины, значит, эмоции ей не были чужды, а ее, Аню, будь она такой уж плохой, не любили бы ни учителя, ни тренер, ни подружки. Оставался третий, последний вариант - мама ей не родная, она не рожала ее, а из жалости подобрала на помойке. Но выяснить, так ли это на самом деле, она решилась только в десятом классе.

Все началось с ее первой любви, такой хрупкой, зыбкой и обморочно сладкой, такой головокружительно дурманящей. Весь прежний мир с его тревогами и заботами, с незатейливыми радостями не избалованной девочки был в мгновение скомкан и с наслаждением брошен к ногам мальчика из параллельного класса. Аня бродила по дому сомнамбулой и с жадностью дистрофика глядела на телефон, который то трезвонил без передышки и раскалялся от жарких, чувственных слов, то издевательски подло молчал, ввергая в отчаянья. Ее так лихорадило этим глупым, неумелым и сумасшедшим чувством, что не заметить в ней перемен было просто невозможно. Но мама ничего не заметила, а может, не захотела замечать. Ни ее бессонных ночей, ни наивных стихов, ни румянца на щеках, ни слез в глазах.

- Ты влюбилась? - спросил однажды отец, ласково заглянув в глаза.

- Да, - смущенно кивнула она.

- Ну присядь на минутку, - потянул он ее за руку. - Парень-то хоть хороший?

- Не знаю, - честно ответила Аня.

- Молодец, - одобрил отец, - мудро рассуждаешь. Человек - это айсберг, разве его поймешь.

И тогда она решилась спросить:

- Папа, ты любишь маму?

Отец помрачнел, насупился и ничего не ответил. Аня поняла, почему - она задела больное.

Вскоре слабый свет над родительской тайной пролила бабушка.

- Да родная ты им, родная, - успокоила она внучку, - только не сильно желанная. Мать твоя на третьем месяце беременности была, а отец ни мычал, ни телился. Пришлось мне идти к его матери и ставить вопрос ребром: или пусть женится, или я устрою им крупные неприятности. Он в то время на шахте работал, бригадиром комсомольско-молодежной бригады, в партию вступать готовился. Видать угроза подействовала, они все взвесили и сделали правильный вывод. Так что ты родилась законной, при матери и отце.

Ночью Аня глаз не могла сомкнуть - так вот что стоит за излюбленным маминым упреком, который она кидает порой отцу - "Ты мне всю жизнь сломал, я в институт из-за тебя не поступила!" Она, Аня, нарушила мамины планы, навязавшись на шею, заставила ее плакать и страдать, стыдиться той новой жизни, что зародилась в животе против воли, и ненавидеть ее, маленькую, но наглую, явившуюся без разрешения. Да и бабушка, должно быть, внесла свою горькую лепту в тот ужас непоправимого греха и одиночества, и упреками, и крепким словцом, а может и рукоприкладством, на которое так мстительно скора теперь ее собственная неприступная мамочка.

Первая любовь облетела так же стремительно, как и зародилась, и осталось ощущение слабости и головокружения, как после кори или ветрянки. В суете и зубрежке промчался одиннадцатый класс, и Аня уехала в Донецк, поступать в институт, которым когда-то грезила мама. В этом был свой тонкий расчет - произвести на нее впечатление, порадовать, потешить амбиции, заставить себя уважать. Но он, как всегда, не оправдался, мама осталась безучастной и к ее блестящему поступлению.

Самостоятельная жизнь вдали от дома отрезвила и закалила Аню. Как гадкую лягушачью шкурку она сбросила с себя мучительно-вязкое чувство вины и собственной неполноценности. В казенное институтское зеркало она увидела красивую девочку, с грустными карими глазами, добрым пухлым ртом, умным чистым лбом и тяжелыми волосами. Девочку, которой можно гордиться и которую нельзя не любить. Она легко подружилась с однокурсницами и быстро привыкла к заинтересованным взглядам парней. Вот только встречаться ни с кем не хотела, внутренне сторонясь легкомысленных отношений и понимая, какая редкость . глубокие сильные чувства. А еще, веселясь с подружками на дискотеке, бывало, немела от неожиданного приступа непонятной тоски и тогда срывалась назад в общежитие, чтоб полежать в тишине и одиночестве.

Так случилось и в тот поздний, коварно ветреный вечер, когда с соседкой по комнате они отправились на День факультета. Настроение было безоблачным, впереди маячили два выходных, и девчонки договорились веселиться до упада. Часов до одиннадцати вечера все шло по плану: Аня танцевала, принимала участие в конкурсах, вместе со всеми пела под гитару шуточный гимн факультета. Тоска подступила внезапно и оглушительно, будто кто-то невидимый и коварный набросил удавку на сердце. И сразу погасли краски, заглохли звуки, осыпались дешевой мишурой незатейливые утренние желания - выглядеть, нравиться, флиртовать. Зачем тратить время и силы на всю эту глупость и чуху?

- Ты куда?- изумилась подружка, увидев, как Аня, накинув курточку, заторопилась к выходу.

- Зуб разболелся, - вымучено улыбнулась она, - не обижайся, ладно?

Холодный весенний ветер гнал по мостовой грязные полиэтиленовые пакеты.

- Все везде одинаково, - подумалось вдруг. - И здесь, в областном центре, где она так мечтала учиться, и в маленьком родном городке. И жизнь бессмысленна и скучна. Зачем учиться, если все равно всего не запомнишь, ничего не изобретешь, не сделаешь ценного открытия, не продвинешь науку, не продлишь человечеству жизнь? Чтобы занять место какого-нибудь скромного винтика и функционировать, пока не состаришься? А в промежутках между работой рожать, бегать по магазинам, стирать и кормить семью, раздавая подзатыльники детям и покрикивая на мужа?

Только не это, содрогнулась Аня. Что-что, а своих детей она и пальцем не тронет. Любить, любить сильно, нежно и безраздельно, вот чего жаждет ее душа, стать детям самым большим, самым преданным другом, уметь понимать с полуслова, поддерживать и прощать.

Удар по спине был так силен и неожидан, что Аня едва удержалась на ногах. Она хотела отскочить в сторону, оглянуться, но удары посыпались один за другим . по голове, пояснице, по икрам. И падая, Аня почувствовала, как ее подхватили жесткие мужские руки, а в ухо кто-то жарко прошептал:

- Будешь покорной, не убью, пошли со мной.

Нет, не зря она мечтала в детстве о бандите, от которого спасет свою мать. Тренированное тело само подсказало реакцию, к тому же нападавший не ожидал такого натиска от захваченной врасплох, избитой, а значит, уже сломленной хрупкой девушки. Заломив негодяю руки надежным болевым приемом, Аня жалела только об одном, что не носит с собою наручников, в крайнем случае, какой-нибудь веревки. А то отвести маньяка в милицию не составляло бы никакой проблемы. Пока она размышляла, что делать со скрюченным телом, рядом тормознула иномарка.

- Девушка, какие проблемы? - спросил игриво водитель.

- Да вот маньяка поймала, - отозвалась Аня, - поможете в отделение доставить?

- А ты молодец, девчонка, - восхитился новый украинец, захлопнув крышку багажника над притихшим от боли и страха преступником. - Не хочешь ко мне телохранителем?

- Не хочу, - ответила Аня.

- А замуж за меня пошла бы? - не успокаивался ночной гуляка.

- И замуж бы не пошла, - грубо ответила девушка. - Вы от жены гуляете.

- Глянь, какая сообразительная, - захохотал мужчина. - Но жена не стена, слышала поговорку? Тем более, я на ней не по любви женился, а как благородный человек.

- Забеременела что ли? - встрепенулась Аня.

- Ага, залетела, - ухмыльнулся мужчина. - Думал, оформлю брак, потом разведусь, но так прикипел к сынишке!

- А жена ваша сына любит? - задохнувшись от волнения, спросила Аня.

- Не то слово, - горделиво откликнулся попутчик. - Обожает просто. Да по-другому и не бывает, если мать, конечно, не конченная.

Аня вздрогнула, как от удара плетью и, побледнев, потребовала:

- Остановите машину!

- Что случилось? Тебе плохо? - заволновался водитель, тормозя. Но Аня, не ответив, выскочила и помчалась на другую сторону дороги.

- Ты куда? - орал ей вслед незнакомец, - а с маньяком что делать?

- Везите в милицию, - бросила Аня и на всякий случай добавила, - если не хотите, чтоб он завтра на вашу жену напал.

- Гад, - ругалась она мысленно. - Сам, значит, таскаешься, как кобель, но считаешь себя благородным.

Ей было обидно и больно за маму, которая ее никогда не любила, а значит, по мнению этого сытого живчика, относилась к конченным.

- Бедная, милая мамочка, - шептала Аня, не замечая слез, текущих по щекам. - Ты самая-самая лучшая, у тебя русалочьи глаза, и пухлый ротик, созданный для поцелуя, у тебя такая нежная кожа, которая светится на солнце. Когда ты станешь старенькой и немощной, я буду любить тебя, как ребенка, и сажать на колени, и целовать, и баловать чем-нибудь вкусненьким. И когда-нибудь ты оттаешь и откроешь мне эту тайну - что мешало тебе меня полюбить, меня, твою плоть и кровиночку, твой зеленый побег. Потому, что однажды все же поймешь, какие бы обстоятельства не сопутствовали моему зачатию, я все равно твой подарок, посланный Богом, твое продолжение, твоя молодость. Твоя единственная дочка - почка, носящая в себе счастливую способность родить человечка, который полюбит тебя всем своим сердечком, маленьким, горячим и преданным.


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!