Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Связь со снегом

Они целуются, как ошалелые, прямо в центре города, а где-то далеко-далеко, на поверхности реального мира разноцветными пузырьками лопаются веселые мысли - видели бы ее сейчас дети! А больные?! А коллеги?!

Но все смешалось в волшебном круговороте и никто ничего не видит...


Снег пошел во второй половине дня, разлапистый, пушистый и тихий. И как это бывало всегда, Лидочка, еще его не увидев, сразу почуяла сердцем.

- Нина, - позвала она медсестру, не оборачиваясь к окну, а продолжая заполнять карточки мелким круглым почерком, - там не снег, случайно пошел?

- Ну, Лидия Егоровна, - изумилась Нинэль, накрашенная, наманикюренная статуэточка, - у вас глаза на затылке!

Зная, что снег подождет, Лидочка закончила запись, положила карточку в стопку на столе и подошла к окну. Снежинки радостно ринулись к стеклу, словно торопясь приласкать подругу.

- Ну здравствуй, - тихо улыбнулась им Лидия Егоровна и добавила, как заклинание - теперь все будет хорошо.

Все главное в человеке рождается в детстве и закладывается в подсознание, как зернышко в почву. Будут благоприятные условия - даст ростки, нет - засохнет навсегда. Ей было всего пять лет, когда мама тяжело заболела, и ее увезли в московскую клинику. Через три месяца, глубокой осенью, наступил перелом и поворот к выздоровлению, и отец сказал, что они едут на поезде за мамой. Когда все трое, держась за руки, вышли из больницы, Москва была белой и торжественной, а в воздухе продолжали кружиться безупречной белизны снежинки. С тех пор снег всегда вносил в ее душу надежду и умиротворение.

- Ну что, Лидия Егоровна, - вывела ее из сладкой прострации Нина, - на сегодня прием окончен?

- Да, давай собираться домой, - разрешила врач и потянулась за сапогами.

На улицу вышли вместе, и Нинэль, не удержавшись, спросила:

- А что вы Бориса Петровича не захватили, у него же тоже сегодня до шести?

- Ах, ты маленькая хитрая сплетница! Ну неужели тебе мало собственных переживаний, толпы ухажеров и не слишком целомудренных похождений, что ты лезешь в мою запутанную, как клок старушечьих волос, жизнь? - горько усмехнулась про себя Лидочка, но вслух сказала с естественной беззаботностью в голосе:

- Мы итак слишком много вместе, пусть один добирается, зато будет радость встречи.

Никакой радости в доме давно уже не было - ни от встречи, ни от выходных, ни от праздников. Более того, муж открыто и беззастенчиво вел двойную жизнь, имел под носом у нее (в одной же поликлинике работали) молоденькую любовницу, но за квартиру и видимость семьи держался, тем не менее, крепко и с уверенностью пожизненного собственника. Просто органически не переваривая всякого рода конфликты и разборки, она лишь раз попробовала выяснить отношения, предложив Борису определиться и не выставлять ее на всеобщее посмешище. Но муж этот шанс отверг - стал юлить, врать изворачиваться, и Лидочка поняла, что причина его неверности вовсе не в поздней любви, а в постыдной жадности стареющего самца, стремящегося как можно больше наесться перед смертью удовольствий. С того момента она сделала в доме решительную рокировку - перетащила к себе в комнату четырнадцатилетнюю дочь, а мужа перевела в детскую, к шестнадцатилетнему сыну. Отныне общение супругов свелось к минимуму: иногда они вместе обедали, реже ужинали, иногда смотрели рядом телевизор или новости, по-прежнему, между прочим, сходясь в оценке политических событий и художественной ценности фильмов.

На светофоре трещавшая без умолку Нинэль помахала врачу пушистой рукавичкой и свернула направо. К своим пятиэтажкам Лидочка потащилась сама, сразу почувствовав свинцовую усталость в ногах и опустошение. Впереди, метрах в ста от нее кидалась снежками и весело хохотала стайка парней и девчонок, в ярких курточках и без головных уборов.

- А потом гайморит, фронтит, менингит, - вяло констатировала Лидия Егоровна, но мысль продолжить не успела, потому, что в следующую секунду раздался визг тормозов, и белый "Жигуленок" волчком закрутился на дороге. Секунды, и он с легкостью хоккейной шайбы полетел на тротуар, прямо в пеструю молодую толпу. Крики, стоны, рыданья смешались в дикую какофонию звуков, откуда ни возьмись целая толпа людей окружила место происшествия, и Лидочке пришлось пробиваться к пострадавшим, активно работая локтями. На асфальте лежал на спине белобрысый парень с перепуганным, как у ребенка лицом, а плачущая девушка тянула его за руку, заставляя встать.

- Не трогайте его! - крикнула Лидия Егоровна и, оттолкнув девушку, присела рядом на корточки. У парня были круглые светлые глаза и пухлые, совершенно белые губы, а на подбородке - аккуратная ямочка, "поцелуй Афродиты", как называл такие ямочки ее отец-фантазер.

- Что болит? - спросила Лидия Егоровна парня, щупая пульс на его запястье.

- Ничего, - улыбнулся он виновато и жалобно, - а подниматься все равно страшно.

- Не надо, лежи, пока скорая не подъедет, - распорядилась Лидочка и, решительно стянув с шеи шарф, подложила парню под голову.

- Вы видели, как его вверх подкинуло? - теребила врача та самая девушка и некрасиво выла, размазывая по лицу тушь и губную помаду. Наверное, она искренне любила этого мальчика, раз не думала о том, как выглядит сейчас сама, но Лидочке стало противно - разве это женщина? Настоящая женщина в трудные минуты мобилизуется, а если плачет - то обязательно красиво.

"Скорая" приехала на удивление быстро, почти одновременно с ГАИ. И, проследив, чтоб пострадавшего правильно положили на носилки, Лидочка со спокойной совестью отправилась домой: скорей всего с этим мальчиком все будет в порядке, но сотрясение найдут.

Снег продержался недолго, и ближе к середине декабря по закону подлости стал таять, превращаясь в грязные скользкие лужи. Вот так всегда, Новый год придется встречать на голом асфальте. Смешно, но и в свои 42 она ждала этой ночи с мигающей елкой, шампанским и телевизионным весельем, всерьез и волнуясь, ждала некого чуда - глубоко же сидит в нас детство!

- Мать, ты не будешь против, если я в Новогоднюю ночь подежурю в больнице? - спросил Борис. Еще год назад при этих словах у Лидочки бы заныло сердце, а сейчас она почувствовала облегчение - не будет в доме фальши и натянутости, как хорошо!

- Конечно, - одобрила она, - твой поступок благороден.

А про себя подумала - Новый год вдвоем с юной пассией - как романтично.

Как хорошо, что с ней пока дети, а вырастут, разойдутся по своим компаниям, и Нового года не станет, уйдет из жизни последний кусочек чуда.

...Шампанское открывал сын, серьезно, сосредоточено, а Лидочкка смотрела в родное лицо и не могла понять - что же в нем изменилось? Ах, да, исчезли нежные черные усики над пухлой верхней губой, а вместо них - некрасивая розовая полоска. Вот дурачок, он стесняется своей юности! Чокнулись, выпили, даже дочка чуть-чуть пригубила, закусили салатом и холодцом. И вдруг Андрей предложил:

- А давайте сходим на площадь, чего у телевизора торчать!

Вокруг огромной городской елки веселилась молодежь. Какая-то компания взялась за руки, образовав хоровод, и втягивала в него все новых и новых людей. Не осталась без внимания и Лида с детьми. Она не заметила, не успела отследить, в какой момент вдруг ощутила себя девчонкой и закружилась вокруг елки с безудержным смехом. С откинутой назад головы, чтоб были видны звезды и таинственный синий космос, сорвалась круглая шапочка и покатилась под елку.

- Если на нее наступят, то разнесут в лохмотья, и осталась я в зиму без головного убора, - мелькнула где-то далеко и вяло мысль, а она все кружилась, кружилась, кружилась...

- Мама, где твоя шапка! - гневно отчитывала Лиду Леська. Они стояли под фонарем, а в потоке яркого света кружились белые мушки не большие, царские снежинки, какие она любила, но все-таки. Нет, права ее подруга Таня, утверждающая, что счастье это то, что живет внутри человека, а не приходит извне. Вот она кружилась сейчас под звездами, она ловит губами холодную небесную субстанцию, и это счастье. И не способен его омрачить тот факт, что любимый когда-то человек делит главную ночь наступающего года не с ней.

- Здравствуйте!- улыбается Лидочке какой-то симпатичный человек и протягивает ей живую и невредимую шапку. - А у меня все в порядке!

Господи, где ж она его видела - круглые глаза, мягкие губы, ямочка - поцелуй Афродиты... Да это же тот паренек из их квартала, которого сбила машина. Фантастическая новогодняя ночь набирает обороты, все путая, мешая, взбивая в коктейль с шампанским и конфетти.

- Мама, - теребит Лиду за руку Андрей, - здесь мои одноклассники, можно мы с Леськой к ним присоединимся?

- Можно, - отвечает за Лиду парень с ямочкой, - только не упускай из виду сестренку.

Он горячо сжимает Лидину руку и смотрит в глаза так, что она просто физически ощущает, как в нее вливается упругая сила, и окончательно теряет чувство реальности. Не разнимая рук, они бредут куда-то под елки, парень вжимает Лиду спиною в ствол и нежно, горячо целует в губы.

- Как тебя зовут, - спрашивает она, смеясь, и слышит задыхающийся голос - Антон.

- Антонов у меня еще не было, - снова смеется она.

Они целуются, как ошалелые, прямо в центре города, а где-то далеко-далеко, на поверхности реального мира разноцветными пузырьками лопаются веселые мысли - видели бы ее сейчас дети! А больные?! А коллеги?!

Но все смешалось в волшебном круговороте и никто ничего не видит...


...Утром первого дня на улице все бело и ни души. Природа приготовила людям просто царский подарок - чистый лист, чтоб начать новый год. Но люди отдыхают после бурной ночи, а когда выползут на белый свет, на листе успеют оставить автографы машины, кошки и старики, которым вечно не спится. Лидочка уже не корит себя за легкомыслие - то, что безнравственно в 20 и в 30, в 40 лет - что ложка горчицы для язвенника. Короткое отступление от правил, маленькое послабленье в диете. Минутный и ослепительный росчерк упавшей в ночи кометы. Они никогда не позвонят друг другу. Потому, что у каждого сезона - свои приметы, радости и одежда. И глупо ходить по осенней слякоти в белых босоножках. У нее, у Лидочки, есть интимная связь со снегом - она слышит его и чует сквозь толстые стены затылком. У нее есть радость - горшочек с азалией, розовое великолепие на обшарпанном подоконнике. У нее есть дети, которые когда-нибудь подарят ей внуков и вернут ощущенье бесконечности жизни. И этот белый чистый лист, на котором она первая в своем квартале расписалась танцующими каблучками.


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!