Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Шабаш на выпускной

На торжество отправились вместе, как когда-то первый раз в школу. Но уже не мама с дочкой, а две интересные, хоть и разного возраста женщины, обе на шпильках по колдобинам рабочего поселка. На школьном крыльце Алена сразу увидела Сашу и загадала: если он посмотрит или подойдет, вся дальнейшая жизнь удастся - и в универ она поступит, и работу найдет, и бедствовать, как родители, никогда не будет.


Платье было золотистым, в тон Аленкиным волосам, а туфли, перчатки и губы - красными.

- Это сочетается? - волновалась мама.

- Ну конечно, - отвечала портниха, - золото всегда кладут на черный или красный бархат.

- Ты будешь самая красивая, помяни мое слово, - сказала она Алене, аккуратно упаковывая готовый наряд. - Как Золушка на балу.

Выпускной начинался в девять вечера, Алена собиралась поспать до полудня, но вскочила как всегда в семь утра. О непобедимая сила школьной привычки, не отпускающая даже на финише! Хорошо, что на двенадцать она записалась к парикмахеру, а то бы совсем измаялась до вечера. Из светлых прямых волос Алене сделали влажные локоны, и она стала похожа на Афродиту, только что вышедшую из пены морской. У мамы даже глаза увлажнились от умиления: «Это ты, моя маленькая девочка?»

На торжество отправились вместе, как когда-то первый раз в школу. Но уже не мама с дочкой, а две интересные, хоть и разного возраста женщины, обе на шпильках по колдобинам рабочего поселка. На школьном крыльце Алена сразу увидела Сашу и загадала: если он посмотрит или подойдет, вся дальнейшая жизнь удастся - и в универ она поступит, и работу найдет, и бедствовать, как родители, никогда не будет. Саша посмотрел, присвистнул и подошел:

- Принцесса, вам не нужен телохранитель?

Но пока Алена думала, как бы поостроумней ответить, будто из-под земли вынырнула стерва Ляшовская в откровенном, прозрачном платье и, нагло заявив - «телохранитель нужен мне!» потащила Сашу в актовый зал.

- Ну и пусть, - утешила себя Алена, еще не вечер. Принцессой он назвал меня.

...Торжественная часть затянулась на три часа. Директриса пела всем дифирамбы, выпускницы выходили за аттестатом на сцену, как на подиум - в черных, красных, лиловых и цветных платьях, а пацаны, как всегда, кривлялись, в последний раз ощущая себя у доски. Полина Сергеевна с грустью смотрела на это племя молодое незнакомое и чувствовала себя полной старухой.

- А в наше время шили только белые платья, - ностальгически шепнула она незнакомой мамаше, сидящей по соседству. - Помните?

- Еще бы, - охотно отозвалась та, - Хотя у меня выпускного не было, я кончала восьмилетку и училище. Знаете, как расшифровывается ПТУ?

- Профтехучилище, - серьезно ответила Аленина мама.

- А вот и нет, - хрипло засмеялась соседка, - помогите тупому устроиться! Мой сын тоже идет в училище, ну надо было для этого одиннадцать классов корячиться? А ваша куда, небось в Киев поедет?

- Мечтает, - ответила Полина Сергеевна. - Но я ее не пущу. В столице соблазны и проходимцы, пусть лучше учится где-нибудь поближе, у меня на глазах не обидят.

Полина не ходила на классные собрания, она вообще не переносила массовых мероприятий. И поэтому с любопытством рассматривала тех, с кем согласно плану школьной начальницы должна была уединиться в классе и отмечать эпохальное событие в жизни детей. Идея после торжественной части всем разбиться на отдельные кучки - учителя, родители и дети - ей сразу же показалась извращением, но возражать было поздно, за нее голосовали как раз на том, проигнорированном ею собрании. Соседка тоже рассматривала родителей, и, похоже, не была разочарована.

- Как вам вон тот черненький с бородкой, - толкнула она локтем Полину Сергеевну. - Спорим, будет сегодня мой!

- Вы, наверное, не замужем... - смущено предположила Полина, шокированная подобной откровенностью. Но соседка неожиданно оскорбилась:

- С чего это вы решили? Просто мой козел на рыбалку уехал, ему все эти глупости по барабану.

- Аттестат зрелости вручается Алене Свирской, - торжественно провозгласила директриса. И Полина Сергеевна замерла от волнения, нежности и гордости за дочь, яркой бабочкой выпорхнувшей на сцену.

- Созрела, - усмехнулась соседка с неприятной, скабрезной интонацией. - Это сейчас они бутончики, выпускницы, а через пару лет, помяните мое слово, треть животами обзаведется, другая треть на автостраде выстроится. Жизнь быстро таких обламывает.

- Слушайте, - не выдержала Полина Сергеевна, - Не судите о людях по себе, нельзя же все опошлять!

...К столам рванули с такой радостью, будто не ели сутки. В суматохе и толчее Полина Сергеевна едва успела перехватить дочь и бросить в сумочку ее аттестат.

- Смотри не пей, - погрозила она ей пальчиком и уныло побрела к общему родительскому корыту. Самые прыткие уже сидели за столами, и по их раскрасневшимся лицам и громким визгливым голосам было ясно, что они уже выпили. Среди пестрых широких спин Полина усмотрела одну знакомую - с этой бойкой мамашей она однажды ругалась по телефону из-за чего, уже не помнит. Кажется, та собирала обычную школьную подать, а Полина пыталась выяснить, на что, за это и получила. В перепалке победила мамаша. Как говорила любимая Полинина писательница, ее зад оказался шире. Вот и теперь горластая чувствовала себя хозяйкой дома, разливая соседям по столику то шампанское, то коньяк. Полина Сергеевна пристроилась за крайний столик с двумя тихими интеллигентными мамашами и, как позже выяснилось, бабушкой - одиночкой, воспитывающей сироту. На четверых им досталась бутылка шампанского, тарелка помидор и нарезка колбасы с сыром. Разлили по пластиковым стаканчиком, сказали с грустью - «за детей» и выпили теплой шипучки.

- А сдавали по тридцать гривен, - робко констатировала одна из мамаш, - гляньте, как пируют за соседними столиками. Полина взглянула на жующую горлохватку и с грустью подумала о дочери - как там она, не тоскует?

...Аленка лениво цедила шампанское и краем глаза следила за Сашей. Господи, до чего же он сильный, красивый, мужественный! Не зря она тихо влюблена в него с пятого класса. И ни разу за это время не разочаровалась. Даже получая двойки у доски или толкаясь на перемене с мальчишками, он смотрелся на высоте, потому, что в карих с прищуром глазах плавилась такая веселая дерзость, что было ясно - он просто выше всех этих школьных глупостей. Вот и сейчас, обнимая одной рукой льнущую к нему Ляшовскую, и время от времени затягиваясь сигаретой, он то и дело бросал на Алену выразительные взгляды. Между тем в классе назревал настоящий шабаш. Самые отпетые девчонки побежали вниз отвлекать вахтера и открывать двери поселковой шпане, которая тут же и ввалилась в спортивных трико и вьетнамках на босу ногу, с рэготом, матерясь и сплевывая.

- А где учителя? - испуганно спросила Алену беленькая отличница Ниночка с печальной розой на лямочке платья.

- Пьянствуют в другом кабинете, - торжествующе взвизгнула Ляшовская, - Вместе с крутыми папашами. Ой, у меня идея, пацаны, давайте играть в бутылочку!

В едком тумане «травки» один из поселковых гостей крутнул бутылку на столе, и тупое зеленое горлышко уставилось прямо на Ниночку.

- Отойди, - закричала она, когда обкуренный «кавалер» больно схватил ее за оголенные плечи. Но это лишь подзадорило окружающих, которые начали дружно считать, как пьяные гости на свадьбе: раз, два, три, четыре...

Совестясь, что бросает подругу, но кожей чувствуя нешуточную опасность, Алена кинулась к выходу, и здесь, у самых дверей, ее настиг Саша.

- Ну куда ты, дурочка? - схватил он ее за руку. - Ты боишься? А я на что? Я же твой телохранитель!

- Уйдем отсюда, уйдем! - горячо зашептала Алена.

В классе уже не просто шумели, там стоял рев, как в зверинце. Несчастную Ниночку тискал другой отморозок, положив на бритую башку оторванную от бретельки розу.

- Помоги ей, - сквозь слезы попросила Алена, но Саша резонно возразил, - Они же меня убьют. Мы лучше взрослых сейчас позовем!

Они выскочили в темный коридор. Внизу гремела музыка дискотеки, на подоконниках обжимались какие-то парочки, Алена почувствовала, что у нее кружится голова и двоится в глазах.

- Что-то мне нехорошо, - пожаловалась она Саше, - даже рядом с тобой.

- Марихуаны нанюхалась, - предположил он сочувственно, - тебе надо вырвать. И, обняв покровительственно за плечи, потащил в туалет.

...Полина Сергеевна и две ее соседки по столу отчаянно стучали в закрытую изнутри дверь класса, за которой, судя по звукам, происходило нечто ужасное.

- Надо ломать!- решительно крикнула бабушка и отважно бросила на дверь, как на амбразуру вражеского пулемета сухое, но полное огня, тело старой комсомолки. Дверь распахнулась, и Полина, не успев увидеть, почувствовала, что дочери здесь нет. Еще не зная, радоваться этому или огорчаться, она кинулась по коридору, заглядывая в соседние классы, и в одном из них наткнулась на «профессора» с бородкой, на коленях у которого вольготно устроилась давешняя знакомая - пэтэушница. Не извинившись, она помчалась дальше, вниз по лестнице, моля Бога, чтоб с ее девочкой ничего не случилось.

...Вырвать не получалось, а голова продолжала кружиться. Кружился и потолок, и затоптанный кафель под ногами, и смешная маленькая раковина на стене.

- Постой-ка, с этой раковиной что-то не так, - подумала Аленка, и сквозь усыпанную блестками вату, окутавшую сознание, (такую кладут обычно под елку) неожиданно догадалась: - Да это же писуар! Я в мужском туалете?

- Я, наверное, заболела, - жаловалась Алена Саше и жалобно попросила, - отведи меня, пожалуйста, домой!

Но он, не сказав ни слова, легко подхватил ее за талию и посадил на какую-то тумбочку:

- Не бойся, это таблетки, скоро тебе станет хорошо. Пацаны в шампанское всем девчонкам кинули, чтобы лучше забрало.

Он стал жадно ее целовать, а она то смеялась, то плакала, едва понимая, почему руки Саши лезут под платье, а губы шепчут на ухо - я хочу тебя, я хочу!

...В школе Алены не было, возле школы тоже.

- Ищи, ищи, - приказывала себе Полина Сергеевна, пытаясь сосредоточиться, - где она еще не была? На чердаке, в кабинете директора и... в мужском туалете. Она ворвалась в туалет, когда Саша, не на шутку разъярившись, рвал на Аленке золотистое платье. Двинула сумочкой по бритой голове, рявкнув угрожающе - убью, мерзавец! И потащила свое дитя вон из сумасшедшего дома.


Над миром вставал рассвет. Задумчивый, чистый, невинный. Где-то в зеленых кудрях тополей гулко ворожила кукушка. Они шли по увлажненным росой поселковым колдобинам, мимо спящих пятиэтажек, и Полина Сергеевна крепко прижимала к себе свое сокровище.

- А городские школы сейчас на площади, - пожаловалась Алена. - У них все красиво и романтично.

- И у тебя все будет так! - горячо пообещала мать, - я очень тебя люблю, очень, но не буду удерживать дома. Ты ведь хотела учиться в Киеве? Вот и лети, моя птица, лети, только будь осторожна.

- Ку-ку, - высказалась по этому поводу кукушка. И внятно, с расстановкой повторила - ку-ку.

- Она говорит "так-так", - развеселилась Алена.

- А вот и нет, - возразила мама. - Она говорит, "по-ра", пора паковать чемоданы.


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!


Где провести выпускной вечер? http://fenixresto.com.ua