Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Маленький скандал в большой студии

- Вот вам! - взвизгнул он петушиным голосом, - вот вам тот самый ответ, почему она ложилась на рельсы! Это же патология, тупость, умственная недостаточность.

- В мордяку ему! - басом рявкнула пожилая дама, сидящая в первом ряду. - Чего женщину оскорбляешь, недоносок!


Последний раз в Москву Дина ездила в школьно-младенческом возрасте. Любимая столица запомнилась очередью в мавзолей, которую их делегация выстояла с почтительным смирением, божественным вкусом эскимо и миниатюрным романом с белозубым шоколадным парнем. В холле кинотеатра, где оживленно толклась стайка провинциальных школьников, оставленная на время учительницей, рванувшей за покупками в ГУМ, к Дине подошел чернокожий парень и на смешном ломаном русском стал знакомиться. Глубоко сознавая, что в данный момент она - не просто взрослая девочка, а представитель прогрессивной советской молодежи, Дина демонстрировала лучшие качества комсомола - интернационализм, добрососедство и миролюбие. Идеологически темный негр понял ее по-своему: в кинотеатре уселся рядом, стал прижиматься коленом и вдруг, зашуршав валютой, сунул Дине в ладонь плотную хрустящую купюру. Ошпаренная страшным прозрением, она с визгом рванула между рядов, легко перебрасывая длинные ноги чрез кресла, перепугав и зрителей, и негра, и учительницу, минутами позже заставшую ее на лавочке с распухшим от слез носом.

Теперь она приехала в российскую столицу не на экскурсию, а с миссией - выступать по телевизору. Правда передача посвящалась не трудовому героизму (кому он теперь интересен!), а любовным страстям и называлась "Любовь до гроба". Вела передачу известная актриса, а Дину пригласили, как современную Анну Каренину, которая, потеряв любимого, легла на рельсы. Об ее отчаянном поступке, чуть не закончившемся железнодорожной катастрофой из-за экстренного торможения машиниста, написала городская газета, материал перепечатала центральная, и однажды в квартире Дины раздался телефонный звонок. Незнакомый напористый голос представился московской журналисткой и пригласил на передачу за счет телевиденья, а в качестве гонорара пообещал ужин в московском ресторане и экскурсию по городу. Дина вначале испугалась и наотрез отказалась, но журналистка оказалась настырной и сумела нащупать ее ахиллесову пяту:

- Может, газеты что-то приврали, - предположила она вкрадчивым голосом, - исказили реальность, а теперь у вас будет возможность реабилитироваться, рассказать всем чистую правду!

Такая перспектива была серьезным искушением, по городу и впрямь ползли обидные сплетни, что Дина вешалась на женатого, а, получив отказ, бросилась под поезд. И никто не догадывался, что виновником сумасшествия был Вадим, который сплел искусные сети соблазна, затянул в них наивную Дину и, как паук из мухи-цокотухи выпил последние капли разума.

Когда Дина подъезжала к студии, над Москвой уже сгустился фиолетовый зимний вечер. Серые, нахохлившиеся москвичи беззвучно тряслись в троллейбусе, забыв, что они счастливые избранники судьбы. Когда-то Дина мучительно завидовала им, обошедшим ее на старте, получившим Москву не в награду за талант и трудолюбие, а просто так, авансом, который никто не требует отрабатывать. Теперь же наоборот - искренне им сочувствовала - как зябко и одиноко жить в таком мегаполисе, как много времени уходит на дорогу, а значит, впустую. Студия жила особой, обособленной от мирской суеты жизнью, взбивая сливки человеческих страстей под торжественным светом софитов. По коридорам сновали джинсовые мальчики и девочки с сигаретами в тонких пальцах, переговариваясь вполголоса, многозначительно перемигиваясь и шутливо толкаясь. Дину раздели, посадили в угол и сунули в руки замызганную чашку с кофе. Она потягивала густую жидкость и каменела лицом, чувствуя себя старой и рыхлой, как прошлогодний снег. Наконец, ее пригласили в гримерную, где уже сидел маленький мужчинка, похожий на сатира. Мужчинка басисто, не по росту, фейерверил перед юной тоненькой девушкой, ласкающей его лицо напудренной кисточкой, пестрил чарующими названиями европейских городов, откуда только вернулся, но все равно вызывал снисхождение, как персонаж кукольного театра.

- Это ваш напарник, - шепнула на ухо журналистка Света, уговорившая Дину на выступление, - вы будете сидеть на сцене. Он расскажет, как муж задушил его любовницу, а ты - свою историю. Не бойся, все лишнее вырежут при монтаже.

Дину намазали, напудрили и, хлопнув ободряюще по спине, вытолкали на сцену. Перед ней на вращающемся стуле грациозно сидела Актриса, справа вольготно, по купечески раскинулся миниатюрный мужчинка, слева блестел застывшими блинами лиц зрительный зал. Дина сжалась, сгруппировалась и, зажмурившись, приготовилась к прыжку в бездну.

- Дина, расскажите нам, пожалуйста, что это за сумасшедшая любовь толкнула вас на такой отчаянный шаг, - услышала она ласковый голос Актрисы. И, как на экзамене, когда отступать уже поздно, не своим, буратиньим голосом начала свою горькую исповедь. ...Вадим вошел в ее жизнь без стука. Проводив однажды домой после заводской вечеринки, он стал по-хозяйски наведываться каждую пятницу, быстро приучив к себе приветливых Дининых детей.

- Что будет дальше? - спросила она однажды, когда младшая Катька поинтересовалась: "А дядя нам кем приходится?" "Дальше поженимся - пообещал любовник, - Дай только сына поставить на ноги". И она, сразу успокоившись, стала терпеливо ждать заветного часа.

Их сладко-горькая мучительная связь тянулась целых пять лет, пока сын любовника не закончил институт. "Теперь мы будем вместе?" - спросила Дина с надеждой. Но возлюбленный виновато потупил глаза: "Ты знаешь, сын надумал жениться, а невеста уже беременная..." Конечно, это была трусость, предательство, шаг назад. Но умная бы смирилась, сделала вид, что поверила, вогнав его в комплекс вины, глядишь, и созрел бы голубчик, ведь в войне между любовницей и женой как правило побеждает та, что мудрее и терпеливей... А она начала упрекать, плакать, надоедать. И любимый ушел в подполье...

- Но почему вы решились на такую крайнюю меру? - настаивала Актриса. - Вы его ревновали? Вы потеряли смысл жизни? Вы надеялись его вернуть?

- Да нет... - растерялась Дина. И, забыв, что на нее смотрят тысячи любопытных глаз, впервые задумалась сама - а правда, почему? Поняв, что Вадим уже не вернется, она неделю прожила сомнамбулой. Ни работа, ни подруги, ни даже дети не могли хоть чуть-чуть взволновать мутную пленку прострации, затянувшую море тоски. Она жила на ощупь, на автопилоте, утешаясь единственной мыслью - он тоже страдает, пока не увидела Вадима в городе, смеющегося, беззаботного, ласково обнимающего свою жену. Это было потрясение, прозрение, удар под дых.

- Я поняла, что он просто меня использовал и никогда не принимал всерьез, - дрожащим голосом призналась Дина. - Боль была так сильна, что терпеть ее не было сил.

- Она хотела его наказать, шантажировала своей жизнью, - предположил кто-то из зала. А сидящий рядом игрушечный мужчинка, любовно помяв бороденку, авторитетно подытожил:

- Это примитивный собственнический инстинкт, элементарное эго - все равно тебя достану, не мытьем, так катаньем.

С ужасом понимая, что в благодарность за искренность ее дружно втаптывают в грязь, Дина хотела им возразить, но в голове застучали серебряные молоточки, к горлу подкатил предательский ком, а глаза наполнились слезами. Боясь шевельнуться, чтоб по лицу не хлынули ручьи, она застыла, сгорбившись на стуле, чувствуя себя на скамье подсудимых. Разговор между тем перешел на соседа, а точней, на его покойную любовницу. Слушая, как тот бодро смакует подробности своего рокового романа, Дина с тоской констатировала, что этот хмырь нисколько не лучше ее Вадима. И наивный бы понял, что он нисколько не жалеет погибшую, а, расписывая, какая она была красавица и умница, красуется собственной неотразимостью. Но Актриса этого не замечала или просто не хотела замечать, и держала с героем уважительно - сочувственный тон.

- И после той страшной трагедии вы не видели своего соперника? - спросила она.

- Ну почему, - царственно ответил мужчинка. - Он отсидел четыре года и пришел ко мне на концерт. - Мы зашли в кафе и выпили по сто грамм, помянув женщину, которую оба любили.

Зрители горячо зааплодировали.

- Что думает наша студия? - спросила Актриса.

И здесь неожиданно для себя самой включилась Дина. - Неужели вы не видите, что он ее не любил?

- Почему? - удивилась ведущая.

- Потому, что... потому..., что все мужики козлы! - невпопад заключила Дина.

Лицо Актрисы вытянулось, а бородатый мужчинка просто взлетел над креслом.

- Вот вам! - взвизгнул он петушиным голосом, - вот вам тот самый ответ, почему она ложилась на рельсы! Это же патология, тупость, умственная недостаточность.

- В мордяку ему! - басом рявкнула пожилая дама, сидящая в первом ряду. - Чего женщину оскорбляешь, недоносок!

И Дина, радостно ощутив поддержку, швырнула в соседа микрофоном.

Она очнулась уже на лестнице. Из студии никто не выходил, и это обнадеживало: слава Богу, она не сорвала запись, а ее выбрык попросту вырежут!

- А вы молодец, - услышала она за спиной, - поставили на место этого хлыща.

Мужчина, ее ровесник, лет 37-40, не спеша, сматывал провода.

- Будете ждать журналистов или в гостиницу? - поинтересовался он.

- В гостиницу, - вздохнула Дина. - Так опозорилась, не до ресторана...

- Не опозорилась, а добавила в передачу перчика, - утешил незнакомец. - Хотите, я вас подвезу? Кстати, меня зовут Алексеем.


...В темные окна номера искусственным звездопадом сыпались неоновые огни рекламы. Алексей дрожащими руками подростка гладил ее по спине.

- Какая ты... - шептал он вдохновенно, - большая, белая, красивая... А утром мы сходим в Третьяковку, - горячим шепотом обещал он, расстегивая молнию на Дининой юбке. - Ты только расслабься, ладно? Я ведь тебя люблю!


Сквозь шторы прикрытых ресниц Дина угадывала острые плечи ухажера, его розовую проплешину и натянутую улыбку, маскирующую беззубость. Но потребность в нежности была так велика, что частички яви сдвинулись и сложились по-новому, представив взору прекрасного принца.

- Зацелуй меня, - прошептала она, - унеси куда-нибудь, укати...

- Укачу, унесу, зацелую, - дрожал от волнения ухажер, расстегивая на юбке молнию.

- Я не попрыгунчик, между прочим - живу один, женщин не обижаю. Такой красавице не на рельсах лежать, а на белых мягких подушках!

К утру город засыпало снегом. Дина бодро шагала к метро и удивлялась - куда подевались горечь, обида и боль, терзавшие сердце в последний месяц? Почему ей хочется петь, а на губах до сих пор горят ночные поцелуи нежданного кавалера? Куда подевалось ее великое чувство любви, ее роковая страсть к Вадиму? А может, ее и не было? Может, она всю жизнь любит одного, придуманного ею героя, чью роль играют по очереди самые разные мужчины?


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!


Алмазные шлифовальные круги Крепеж24.