Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Все пройдет

На переднем фронте семейной войны она не знала ни сомнений, ни усталости.


Сквозь сон Галя слышала, как явился наконец Андрей. Прошлепал в ванну босиком и припал жадным ртом к холодной струе воды. Она вспомнила, что на кухне не попьешь, там раковина завалена грязной посудой, и мстительно улыбнулась. Портить мужу настроение и доставлять неудобства - ее единственная радость в последние годы. Недавно во время ссоры она хватила даже лишку и швырнула с балкона мужнины бумаги, которые тот небрежно разложил на гладильной доске. Бумаги оказались важными, и он, в одних плавках, кубарем слетев за ними по лестнице и ловя по всему двору к великой потехе лавочных кумушек, вернулся бледным, с испариной над верхней губой, и ударил ее по лицу. Ударил не больно и не зло, а жалко и беспомощно, но Галя заорала дурным голосом, зная, что из своей комнаты вылетит ее главный защитник сын, и Андрей будет уничтожен и смешан с грязью. Воспоминание о сыне наполнило сердце горделивой нежностью. Вот ее половинка, вот смысл жизни и главный козырь на Божьем суде, когда придется держать ответ перед Всевышним.

- Гневалась? Завидовала? Осуждала? Предавалась унынию? - строго спросит Господь.

- Да! - смело глянет она ему в глаза. - Зато какого мальчика воспитала! Умницу, труженика, доброго, честного, возвышенного!

И Бог, обмякнув, станет похож на Деда Мороза. Он погладит ее по головке и скажет дежурным ангелам, - Проводите даму в рай.

Как жаль, как вопиюще несправедливо, что инцест осуждается обществом! Конечно, и в правило его возводить нельзя, но если женщина волей злого рока так и не встретила свою половинку, почему не вправе создать ее сама? Ведь создал же Бог Еву из ребра Адама, по сути ту же плоть от плоти, и тем самым, возможно, подал глупым людям пример. В муках родить, терпеливо воспитать и, наконец, справедливо воспользоваться плодами своих трудов, что в этом нечестного, что дурного? Конечно, при этом исключается всякое принуждение и насилие. Женщине предстоит честно завоевать любовь своего творения, любовь не сыновнюю, а мужскую. И это вполне справедливо, как любой естественный отбор. Но если чувства и желания их совпадут, не тычьте в счастливцев пальцем, пусть мать-Джульетта и сын-Ромео будут по-настоящему счастливы!

Похоже, что Галина снова начала задремывать, потому что увидела себя тонущей в море ромашек под куполом синего неба, молодую, гибкую, упругую, а рядом свое сокровище - Вадичку в виде зрелого тридцатилетнего мужчины, который жарко шептал ей на ухо:

- Вот видишь, ты снова девочка! А все потому, что мы презрели предрассудки и теперь будем вечно молоды!

В ванной раздался оглушительный грохот, видно этот старый козел задел по пьяни тазик.

- Сволочь! - крикнула Галя во тьму, не открывая глаз, и лениво добавила привычное, - чтоб ты сдох, зараза такая!

Когда она выходила замуж, ей завидовал весь институт. Еще бы - Андрей был не только хорош собой, но и работал зав орготделом райкома комсомола! Это надо было суметь - отправиться делегаткой на скучную комсомольскую конференцию и подцепить столь завидного жениха. Но дело было не в удаче и не в случайности, просто Галя, как любили тогда говорить, была комсомолкой, красавицей и спортсменкой. Выходя замуж за "номенклатуру", она счастливейшим образом вливалась в когорту избранных, где автоматически было все схвачено и обеспечено - и квартира, и продовольственные пайки, и престижные санатории, и продвижение по служебной лестнице. Ключи от квартиры им подарили уже на свадьбу, а в отпуск они оправились на золотые пески в Болгарию. Там, в счастье и беззаботности и зачали Вадика, который вобрал в себя все самое лучшее от матери и от отца. Они были счастливы еще целый год, пока Галя сидела дома. Читали, обнявшись, одни и те же книги, ели из одной тарелки и просто умирали, если больше часа не делали живительный глоток из золотой реки любви, повторяя, как заклинание: "Я люблю тебя!" "И я тебя люблю!" А потом как-то враз свернули с гладкого шоссе на старую, ухабистую дорогу, и начались бесконечные ссоры, обиды и выяснения отношений. Вначале из-за пустяков, с бурными сладкими примирениями. Потом по серьезным поводам: из-за того, что Андрей пришел за полночь, нетрезвый, пахнущий чужими духами и обидно равнодушный. Из-за того, что перестал ее брать на комсомольские вечеринки, после которых интимно звонил телефон и бросалась трубка, если на звонок отвечала она.

- Потерпи, так надо, - говорил ей муж, и все еще искренне, хотя и без былого жара, скреплял сказанное прежней печатью - "Я люблю тебя". Но какое может быть терпенье, если Вадик то болел, то капризничал, а Гале казалось, что в ее жизни, сузившейся до пропахшей ползунками квартиры, уже никогда не будет ничего хорошего. Она стала звонить однокурсницам и коллегам Андрея по райкому, наводить справки и сопоставлять факты, пока не прояснилась жуткая, прямо-таки убийственная картина: у ее мужа завязался роман с коллегой из райкома партии, и день ото дня цвел порочным махровым цветом на глазах у соратников по идеологическому фронту! Как поступила бы в такой ситуации умная дальновидная женщина? Сделала бы вид, что ничего не знает, дождалась повышения мужа, которым тот грезил день и ночь, и только потом нанесла сокрушительный удар по сопернице? Вполне возможно! Но Галя была не дальновидной, а честной и искренней, а поэтому повела себя импульсивно и сообразно тогдашним традициям и нормам морали: схватила на руки Вадика и пошла на прием к секретарю райкома партии, где затаилась гадюка, разбивающая ее семью. Скандал был оглушительным, разлучницу перевели парторгом в женский коллектив швейной фабрики, Андрея же вернули туда, откуда в свое время забрали - в заводское конструкторское бюро.

Почему он тогда не ушел? Почему лез из кожи, чтобы удержать первоначальный уровень благосостояния, доставал дефицит, брал работу на дом? Неужели и правда любил, а тот глупый роман ничего не значил?

Примерно с месяц они сосуществовали в атмосфере холодной войны, но шел день за днем, и взаимные обиды выцветали, теряли очертания, и двое молодых разнополых, замкнутых в пространстве единых забот и радостей, опять потянулись друг к другу, чтобы теперь уже навсегда трястись в неудобной арбе по бесконечным ухабам.

Галя прислушалась к тишине, особенно мертвой после тазика, и слабый червячок беспокойства зашевелился в груди. Взорвав тишину неуклюжим движением, муж даже не чертыхнулся, не прошел, кряхтя, к себе в зал, огрызнувшись на Галино проклятье, а почему-то замер, затаился в ванной. Был бы сейчас дома Вадик, он выскочил бы к нетрезвому отцу и споро, без лишних слов и суматохи уложил его спать, озабоченный тем, что проснется мама. Но Вадик на практике в Киеве, и только ежедневные телефонные звонки связывают ее с любимцем.

Галя сделала над собой усилие и вдела ноги в пуховые тапочки, аккуратно стоящие у кровати. Когда они были молоды и спали вместе, тапочки вечно терялись, оказываясь в самых неподходящих, смешных местах - один раз даже застряли на люстре. Теперь в доме кипели только словесные страсти, от которых вещи по комнатам не летают. Света в ванной не горело, то ли Андрей его не включал, то ли успел выключить, и Галя хотела повернуть назад, но кожей почувствовала неладное. И когда нашарила на стенке выключатель, вскрикнула от неожиданности. Андрей лежал на полу, странно завалившись на бок, рот перекошен, глаза открыты, лицо будто залито известью.

Давным-давно, в самом начале их жизни, они иногда так играли: то Галя затаит дыхание и притворится мертвой, то Андрей задергает ногой и закатит глаза. А потом оживляли друг друга поцелуями или более интимными действами. Действительность оказалась куда более неприглядной старательного лицедейства. И Галя, почувствовав себя беспомощной девочкой, жалобно заскулила, впившись зубами в собственный кулак. Из головы мгновенно выветрились все полезные советы, которые она старательно вырезала из газет и заботливо складывала в специальную папочку. И все, что она осилила - было вызов "Скорой", которая примчалась на удивление быстро.

Андрей заговорил через неделю.

- Для инсульта рекордный результат, - сказал Галине лечащий врач. - Но никаких стрессов, запомните, если не желаете ходить за парализованным.

Странное было у них общение. Словно время повернуло вспять, или на счет "раз-два-три" оба сбросили колючую броню и остались друг перед другом беззащитными, как дети.

Она варила ему бульоны и выжимала соки, рассказывала разные новости и даже читала старые обоими любимые книжки, а он, не спуская благодарных глаз, ласково гладил ее руку. Через неделю примчался из Киева Вадик, повзрослевший, заматеревший, с чужим, незнакомым запахом самостоятельного мужчины. Сидя на табуретке, он бросал на родителей умильные взгляды, а, уходя, подмигнул отцу и бросил загадочную фразу:

- А ты молодец, папец, вовремя придумал захворать.

- О чем это он? - зарделась вдруг Галя, когда за сыном закрылась дверь.

- О нас, - улыбнулся Андрей. - Он рад, что видит нас прежними.

Вечером, заскочив домой передохнуть и расспрашивая сына о киевском житье-бытье, Галина задала дежурный вопрос - ты там не влюбился, случаем? И даже не вздрогнула, услышав то, чего так всегда боялась:

- Влюбился, мамуля. Девочка - загляденье, умница и красавица, тебе понравится.

И опять была звездная ночь, полная волшебных таинств.

- Выключи свет, - попросил Андрей и полежи со мной.

Галя послушно щелкнула выключателем и прилегла на узкую больничную кровать. В не зашторенное окно ворвалось звездное небо. То самое, из их давней и безвозвратной юности, ласковое и прохладное, полное обещаний, музыки и жгучих, готовых вот-вот раскрыться тайн. И, попирая, строгие наказы врача, они так тесно и страстно прижались друг к другу, как случалось лишь в те благословенные болгарские ночи, когда слившись частицами плоти, они зачали новую жизнь.

Утром, выскользнув из палаты и на цыпочках пробежав мимо сонной постовой медсестры, Галя столкнулась в коридоре с пожилой женщиной лет шестидесяти. Красные, как у кролика глаза, одутловатое бледное лицо, искривленный рыданьями рот. Она узнала подругу по несчастью, с которой познакомилась в тот день, когда Андрея привезли в больницу.

- Мой умер, не приходя в сознание, - пожаловалась женщина. - А ваш?

- А мой выкарабкался, - виновато ответила Галя. И, словно оправдываясь, добавила, - Он ведь моложе.

- Дело не в этом, - махнула женщина пухлой рукой. - Просто вы его любили. А я своего замучила. Знаете, что он крикнул мне перед инсультом? "Когда ты, наконец, наешься?" И мне теперь в горло кусок не лезет.

- Почему "наешься"? - испугалась Галя.

- Он завтрак готовил, яичницу. - пояснила, виноватясь в позднем раскаянье вдовица, - и сделал глазунью. А я люблю "болтушку", вот и стала ругаться. Долго ругалась, пока он не вывернул все на пол и не крикнул, тут удар и случился. А теперь как мне жить, не знаю! Я ведь без него, как без рук, все было только на Коле - и дом, и дача, и машина, и даже консервация...

Она заплакала, уткнувшись в большой комок клетчатого мужского платка, а Галя, не зная, как утешить и что сказать, тихонько сбежала по ступенькам.

Страшная истина, как тело горбатой карлицы, открылась вдруг перед ней. Рьяно воюя с мужем, изничтожая все человеческое между ними, она искренне считала себя страдалицей, не замечая, что в эту мясорубку вовлекла и любимого сына, чьими юными соками давно привыкла питаться. Но соков было мало. В мыслях, она замахнулась на большее, запредельное, и только несчастье с Андреем отрезвило ее хмельную от застарелой ненависти голову. Какое счастье, что молния возмездия в этот раз попала не в нее, а в ту несчастную женщину. И, подчинясь мгновенному порыву, трепеща от страха и радости, что беда предпочла не ее, Галя развернулась и опять вошла в больничный коридор. Тетка бессильно сидела на стуле, голова ее мелко дрожала.

- Простите меня, простите... - прошептала Галя, присев на корточки. - Вот. Возьмите наш номер телефона. Будет трудно, звоните, мы вам с Андрюшей поможем...


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!