Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Боб и тетя Клава

Настоящие мужики всегда приходят без спроса и никогда не сидят без дела, так и Боб.


Это мама назвала его Бобом, коротко и грубовато, хотя все предыдущие домашние животные носили ласкательные прозвища. Может в тот день, когда он толкнул калитку крутым насупленным лбом, у нее было неважное настроение, а может, она перебирала фасоль во дворе, и, увидев вопрошающий взгляд из-под косматых бровей и выразительно подрагивающий хвост над ввалившимися боками, с усмешкой спросила:

- Ну, что, Боб, оголодал, бедняга?

Псу нашлись остатки вчерашнего супа, и, почуяв комфорт в желудке, он тут же нас отблагодарил: уселся возле кучи жужелки и стал отрабатывать обед, старательно рыча на силуэты прохожих, мелькающие в просветах между досок забора. Никто не сказал ему - оставайся, но никто и не сказал - уходи. Он сам нашел лаз под крыльцом и притащил туда кусок старого одеяла, постеленный мамой на скамеечке.

- А Боб обустроился, - сказала она, - придется кормить. И пес с удовольствием чавкал кашей из вареных картофельных очисток, крупы и костной муки. Так в нашей семье появился еще один мужчина, не считая моего брата Сашки. Настоящие мужики всегда приходят без спроса и никогда не сидят без дела, так и Боб. Он гонял чужих кур, приходящих топтать скромный мамин огородик, с таким трудом возделанный на каменистой почве, служил привратником у ворот, облаивая чужих, и грел ноги моей старенькой бабушке, которую не спасали даже валенки. Иногда, под настроение, он мог и публику повеселить, демонстрируя чувство юмора и прекрасные актерские способности. Короче, по всем статьям пришелся ко двору. Но, как выяснилось позже, этого для счастья оказалось мало.

На одной с нами улице жила тетя Клава, в прошлом комендант общежития, а теперь пенсионерка, горластая самоуверенная баба, в каждой бочке затычка. Она любила завалиться в гости без предупреждения и поучить кого-нибудь жить. Моя тихая мама, с молодости затравленная отцом-самодуром, царство ему небесное, была в этом плане удачной мишенью: она не умела ответить хамством на хамство и отличалась редкой терпеливостью. В нее удался и брат, которому природа не пожалела роста, сажени в плечах и тяжести кулаков. Но при этом снабдила щедрым сердцем. А иначе как объяснить, что в свои тридцать три он опекал то одну развеселую гулену, то другую, щедро тратя на них небольшую зарплату и перебиваясь на кашах и фасоли, посильных для маминой пенсии. Я, впрочем, тоже была не подарок: в тридцать пять так и не вышла замуж и, что особенно должно быть постыдно, оставалась старой девой. Но мама нами гордилась: Сашка был редким в городе краснодеревщиком, и крутые вовсю его эксплуатировали, угощая взамен неверной фальшивой дружбой. А я рисовала картины и выставляла их на бульваре: деревенские пейзажи, поля с пасущимися лошадьми и жидкие рощицы с прозрачными листьями. Картины иногда покупали, и тогда в нашем доме пахло котлетами, которые мы с Сашкой, несмотря на утонченность натур, просто обожали.

Так вот, именно тетя Клава раскрыла маме глаза на наше с братом ничтожество и ее материнскую ущербность.

- Я вот вчера долго не могла уснуть, - сочувственно вздыхала она, по-хозяйски разместив широкий зад на хрупкой скамеечке, - все думала, почему твою Дашку замуж не берут? И поняла - она ж у тебя юродивая! Ну, сама посуди - взрослая баба, а все картинки мазюкает, лучше бы на повариху выучилась, или шитье освоила, это и в почете, и денежно.

- Так она человек искусства, - робко возражала мама, и тетя Клава просто выходила из себя.

- Нет, ну вы поглядите, защищает! Ты думаешь, другие рисовать не могут? Просто людям стыдно ерундой заниматься, они работают, благосостояние куют, а твоя все играется. Потому на нее никто и не смотрит! Даже Таньку толстую сантехник Петя сосватал, а твоя пустоцветом живет.

Мама моя, хоть женщина простая, в этом месте обычно начинала хохотать. Она представляла, как я выхожу за сантехника и начинаю рисовать унитазы.

Появление в доме Боба положило конец "душеспасительным" беседам тети Клавы. То ли пес оказался неплохим психологом и просек черную душу, то ли раздражался ее тональностью, но однажды он грубо прервал очередной монолог и облаял гостью с таким накалом, будто решил поквитаться за все гадости, которые та успела наговорить нам за долгие годы знакомства.

- И что ты эту падаль не выгонишь? - разорялась тетя Клава уже за калиткой, - Он заразы тебе в дом притащит!

Но ее пророчества не сбылись. Боб, напротив, оказался талантливым врачевателем. Когда у моей 85-летней бабушки отказали ноги, участковый терапевт философски пожал плечами: "Диагноз один - старость. Готовьтесь к худшему, грейте ей ступни грелкой, не поможет, так хоть приятно будет". Боб будто понял рецепт и каждый вечер, заботливо вылизав бабушке ноги, укутывал их своей рыжей лохматой шубой.

Через месяц она стала вставать и прожила в здравии еще два года.

А вот тете Клаве дорога в наш дом была заказана: Боб просто с ума сходил, когда ее дородная фигура возникала у нашей калитки. Мы с Сашкой тихо ликовали, не подозревая, какую страшную месть готовит комендантша нашему псу-вольнодумцу.

Той осенью часто шли дожди. Но, едва просветлялось небо, Боб добросовестно занимал свой пост номер один у кучи с жужелкой. У меня все время болело горло, и я почти не выходила из дома, живя искусственным миром, который сама создавала на холсте. Сашка мастерил очередное произведение искусства - кресло-качалку для какого-то крутого, и в сарае день и ночь горел свет и грохотала музыка. А мама сидела у окна и вязала нам на зиму носки. Короче, все были при деле, все сосредоточены и потому не заметили и не услышали, как к дому подкатила скотовозка, и мужик в фуфайке и сапогах, не выходя из кабины, неторопливо прицелился в Боба. Звук выстрела слился с собачьим визгом. Мы с мамой босиком выскочили на крыльцо и успели увидеть, как мужик закинул нашего пса в машину. Когда из сарая вылетел Сашка, во дворе осталась только кровавая дорожка, а проклятый фургон уже мелькал в конце улицы. Брат догнал его в несколько гигантских шагов, огромный, всклокоченный, с безумным от ярости лицом, и в щепки разбил об ускользающий кузов изящную спинку кресла, которую любовно ваял почти месяц.

В тот же день, дрожа от негодования, я отправилась в город на поиски конторы, отстреливающей бродячих собак. И нашла, и закатила скандал начальнику. Но он, немолодой, плешивый, усталый, показал мне заявление тети Клавы, где та жаловалась на "покусы бродячей псины" и просила "оградить улицу от опасности заражения лишаем". Последняя надежда, что Боб не мертв, а только ранен, лопнула, когда меня проводили к безмолвной пушистой горе, в которой рыжел знакомый до боли бок. Давясь рыданиями, я вернулась восвояси.

Без Боба дом опустел. У бабушки опять отнялись ноги, и к весне она умерла. Сашка замкнулся в себе и лишь свирепо стучал молотком, а однажды без всякого предупреждения привел в свою комнату прожженную наглую бабу, которая держалась с нами как с прислугой. А у меня наступил творческий ступор, потому что перед глазами стояла лишь жуткая меховая гора из убитых друзей человека. И вместо нежных прозрачных пейзажей рука выводила трагически оскаленные морды.

Но самые интересные метаморфозы случились с тетей Клавой. Она почему-то ни разу не появилась в нашем незащищенном дворе. Более того, ее внезапное исчезновение заметила вся улица, и только весной прояснилась причина - у той, что заказала смерть нашего Боба стали клочьями вылезать волосы!

- Лысая тетя Клава! Плешивая комендантша! - потешались пронюхавшие эту новость мальчишки. А она, будто ничего не слыша, старалась побыстрей прошмыгнуть в магазин и обратно. Вместе с волосами она потеряла свой апломб. Теперь из-под низко завязанной косыночки, под которой остатки шевелюры парились в спасительных, но, увы, не эффективных мазях, поблескивал мышиный, пришибленный взгляд, а коротенькие ножки-кегли нигде не притормаживали.

- Бог шельму метит, - сказала мама, - Боба оклеветала, а сама лишайная.

Той же весной и мама заболела с тоски пневмонией, и я, еще не зная, что к чему, а только напуганная высокой, не сбиваемой температурой, вызвала "Скорую помощь". Фельдшер оказался высоким худым мужчиной с блестящими черными глазами. Он долго выслушивал маму, выстукивал длинными пальцами, а потом предложил лечь в больницу. Но мама наотрез отказалась. Тогда он сделал укол, выписал рецепты и посоветовал пригласить участкового терапевта. На крылечке мы закурили, перекинулись вялыми остротами, и вдруг он заметил мою работу, выставленную в окне. Это был Боб, живой, смеющийся, преданный, с вибрирующим радостно хвостом.

- Боже, до чего же здорово, - воскликнул фельдшер, - тот, кто это рисовал, настоящий мастер.

- Вы серьезно? - покраснела я польщенно, - тогда возьмите себе! Правда-правда, я еще нарисую!

Видимо, душа Боба продолжала жить с нами и творить добро. Фельдшер сам взял шефство над мамой, делал ей внутривенные уколы, ставил банки, а внутримышечным инъекциям обучил меня. После процедур Сергей никуда не спешил, и с удовольствием пил чай во дворе с грушевым вареньем, а я его рисовала. И на душе у нас обоих было просветлено. К июлю мама поправилась, а мы с Сергеем решили пожениться и вскоре переехали жить на восьмой этаж. Так Боб доказал тете Клаве, что и в отношении меня она была не права. Ведь фельдшер - не сантехник, а почти врач, а, поди ж ты, оценил "юродивую"...


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!