Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Сердце для Белочки

- Прихворал? - хитро щурился мужик, мелькая между деревьев.

- Прихворал, старик, сердце вот прихватило.

И столько тоски было в его голосе, что провожатый поверил.


Брусилов ехал к родителям злой как собака. Его подруга Жанна, с которой он встречался два года и которую рассматривал в качестве будущей жены, показала своё истинное лицо. В элитном ночном клубе, где собрались партнёры Брусилова, она вначале перебрала со спиртным, а потом вульгарно кокетничала с красавчиком Максом, явно прельстившись его швейцарскими часами. Брусилов тоже мог позволить себе разную роскошь, но он был до мозга костей мужиком и не признавал перстней, маникюров, часов с бриллиантами и прочих пошлых штучек. Вещи должны быть функциональными, добротными и удобными - считал он, чем безумно радовал своих патриархальных родителей.

Кстати о них, родителях. Заимев богатого сына, они ни разу не позволили себе какую-либо корысть - не прибеднялись, не клянчили денег, не проявляли лишнего любопытства. И в минуты усталости или душевного одиночества он ехал к ним за глотком чистой, ничем не омрачённой родительской любви. Так было и теперь. Застав свою девушку в баре повисшей на Максе, Брусилов ни словом ни жестом не выдал своих эмоций. Соблюдя до конца этикет, он отвёз свою даму домой и, проигнорировав расспросы, слёзы и упрёки, сухо распрощался у машины.

Впереди было два выходных, и Брусилов решил провести их с родителями. "Всё к лучшему, - убеждал он себя по дороге. - Поиграю в шахматы с отцом, поваляюсь у телика".

Но, подъехав к дому, он увидел такси и стоящего рядом отца.

- Привет, пап, ты куда собрался? - крикнул Брусилов. И только тут вспомнил, что родители едут на Украину, где выходит замуж какая-то Люся, мамина внучатая племянница.

- Ой, сыночка! - закричала мама, выплывая из подъезда. - А мы на поезд опаздываем!

Брусилов посмотрел в родные глаза, ощутил на щеке влажную мякоть добрых маминых губ и неожиданно для себя спросил:

- А меня с собою возьмёте?

Релаксировать, так релаксировать по полной программе - в незнакомой местности, в другом отрезке реальности.

- Да какой медведь в лесу сдох, сынок? - обрадовалась мама.

- Не медведь, а медведица! - поправил Брусилов. - Такси отпускаем, поезд отменяем, летим рано утром на самолёте.


Деревня называлась Васьками. И проживало в этих Васьках всего двадцать пять семей. Огонёк жизни в последних из могикан, оставшихся от некогда большого и зажиточного колхоза, поддерживал мамин родственник фермер Илюшин. Местный люд пахал на него как лошади: бабы выращивали картошку, капусту, лук, всю зиму ухаживали за теплицами с помидорами и огурцами, а мужики возделывали поля с пшеницей. Труд оплачивался справедливо. Не удивительно, что в Васьках на Илюшина молились, он был хозяином, царём и заступником перед Богом. Свадьба дочки Илюшина стала в селе всенародным праздником. Танька с женихом жила в Донецке, но разве там накроешь прямо в роще такие столы, разве устроишь катание на лошадях и ярких нарядных бричках? Одним словом, московские гости были в восторге, когда увидели на фоне дикой природы светских гостей, а "скромная хатынка" родственника оказалась барскими хоромами. Илюшин был демократом, и городские "випы" сидели на одной лужайке с простыми крестьянами, правда, за разными столами. Брусилов, как всякий нормальный самец, быстро отсеял взглядом наштукатуренные физиономии городских девиц и выделил три симпатичных мордашки среди деревенских.

- Может, и невесту себе здесь найдёшь? - подмигнул Илюшин, обнимая племянника. - Глянь, какие девахи!

- Ну да, - рассмеялся он. - За этим и ехал.


Глядя, как самозабвенно веселится народ, как увлечённо играет в давно, казалось бы, отжившую игру с похищением невесты, туфельки, выкупа, Брусилов с удивлением констатировал, что ему ...не скучно. А свежий воздух, здоровая пища и дивный ландшафт поднимали из глубин души новые или давно забытые ощущения. Он даже уступил одной бойкой девушке и пошёл танцевать гопак. ЧП случилось на закате. Один из гостей подавился мясом и стал синеть на глазах у оцепеневших от ужаса гостей. И тогда кто-то крикнул:

- Где Анна? Срочно зовите Анну!

Местный конюх через пару минут примчал на лошади рыжеволосую женщину в ситцевом халатике, которая склонилась над умирающим, сделала несколько ловких манипуляций, и тот задышал - громко и сипло.

- Ты почему не пришла на свадьбу?! - отчитывал спасительницу счастливый Илюшин. - Не уважаешь меня или как?

- Да что вы, Петрович, - смеялась Анна, - как можно! Это же святотатство!

На её миловидном лице посверкивали маленькие крепкие зубки.

- Хорошенькая, - подумал Брусилов с неожиданной нежностью.

И в памяти из глубокого детства всплыл отрывок стихотворения: "А там белочка живёт, и орешки всё грызет. А орешки не простые, в них скорлупки золотые".

- Значит так, - продолжал хозяин. - Срочно домой, переоделась и за стол! На всё про всё - пятнадцать минут, лады?

- Лады, - засмеялась Анна.

- Это врачиха наша, - похвастался дядя племяннику, когда конюх увёз рыжеволосую переодеваться. - Я сам её с города сманил.

- Как же она поехала? В такую Тьму-таракань? - удивился Брусилов.

- Так она местная. Её отец при советской власти парторгом в колхозе был, а мать ветеринаром. Когда партию упразднили, отец от инфаркта умер, а мать ещё долго держалась. Её зимой схоронили, сахарный диабет. Анна так сокрушалась - если бы рядом была, вывела бы из кризиса. Ну я и уговорил её здесь остаться. Хата у родителей хорошая, зарплату я положил большую - 300 баксов, а в городе она 150 получала.

- Такая красавица и не замужем? - осторожно прощупывал Брусилов. - Или была?

- Какое там! - махнул рукой Илюшин. - Я тоже не понимаю - семь лет в институте училась, в областном центре жила и никого не встретила! Нет, крутились, конечно, рядом кобельки, принюхивались. Да не той породы, видать.


Анна выдержала регламент с несвойственной женщинам пунктуальностью. Она вернулась к столу в простеньком платье в горошек, но оно необыкновенно шло к её медным волосам и беличьей не накрашенной мордочке. И опять, поглядывая на врачиху, Брусилов ощутил несвойственное себе умиление. А ещё - непривычную робость. Словно это он - деревенский парень, а она - московская королева, которая вряд ли удостоит его внимания.

Илюшин чутко уловил ситуацию, а может, просто был благодарен Анне. Но усадил её не за деревенский стол, а к вип-гостям, как раз напротив Брусилова. Бросая украдкой взгляды, он уловил её всю, словно втянул аромат цветка - с узкой рукой без накладных ногтей, с россыпью бледных веснушек в вырезе платья, открывавшем устье ложбинки меж застенчивых грудок. Такую естественную, безыскусную, как лесная незабудка на пригорке. Интересно, сколько ей лет? Наверное, под тридцать уже, а сколько свежести, нежности!

Однако, не только он оживился присутствием Анны. Сидящий с ней рядом гость - пафосный козлик лет сорока - просто бил копытом от сексуального возбуждения, совершенно забыв про бдящую рядом супругу.

Выждав, когда Анна выпьет за молодых шампанского и вежливо, но нехотя поелозит вилкой по тарелке, Брусилов встал, обогнул стол и пригласил её на танец. Это было нечто фантастическое - двигаться в ритме музыки среди берёз, держа за тоненькую талию необыкновенную женщину!

- Вам здесь не скучно? - спросил Брусилов.

- Только зимой, немного. - ответила Анна. - А летом такая красотища, что не заскучаешь!

- И много у вас больных?

- Хватает. Здесь в каждой семье старики. К тому же я лечу и коров.

- Вот как? - рассмеялся Брусилов. - Так вы доктор Ай-болит?

- Что-то вроде того, от мамы перешло по наследству. А вам не скучно в Москве?

- В Москве заскучать невозможно. Там индустрия развлечений на высшем уровне, были бы деньги.

- А с ними у вас нет проблем, - мягко усмехнулась Анна. - Но счастья не купишь.

- Это - смотря что понимать под ним. Если удовлетворение желаний и потребностей - то очень даже. И женщину купишь, и послушную жену, которая нарожает детворы...

- А что же вы не купили?

- Нууу... - замялся Брусилов. - Значит, я плохой купец. Или наоборот, хороший. Боюсь прогадать.

- А всё равно прогадаете, - показала беличьи зубки Анна. - Потому что счастье - это любовь. А вот она как раз и не продаётся.


Он следил за ней неотступно и всё равно упустил момент, когда Анна ушла. Сразу потеряв интерес к гулянке, Брусилов поймал кого-то из деревенских, сунул в ладонь 10 долларов и попросил проводить до хаты врачихи.

- Прихворал? - хитро щурился мужик, мелькая между деревьев.

- Прихворал, старик, прихворал, сердце вот прихватило.

И столько тоски было в его голосе, что провожатый поверил. Он сам, по-хозяйски, постучал Анне в двери и крикнул:

- Антоновна, принимай больного!

- Это вы? - изумилась Анна, возникнув на тёмном крыльце. - Зачем?

- Да сердце у него прихватило! - крикнул добровольный адвокат.

- Сердце? - переспросила Анна. - Ну что ж, проходите, послушаем.

Она водила фонендоскопом по волосатой груди, а сердце Брусилова рвалось наружу.

- Странно, - сказала Анна. - Сердце и впрямь... Имеется. Давайте накапаю волокардинчика.

- Моё лекарство - Вы! - взял её руку Брусилов.

Медовые глаза расширились и поглотили его, как болотная ряска, всего без остатка. Теряя самоконтроль, он прижал хозяйку к себе и, задыхаясь, стал покрывать поцелуями лицо, волосы, шею. Огонёк здравого смысла, как видеокамера зафиксировал благословляющую слабость обмякшего женского тела. Брусилов схватил Анну на руки и мысленно упал вместе с ней на кровать, когда жгучая пощёчина вернула его на землю. Медовые глаза метали молнии крайнего возмущения, растрёпанные волосы напомнили медузу-Горгону.

- Вы что-то перепутали, господин купец, - сказала Анна насмешливо. - Вы ничего здесь не покупали!

- Но я же... Влюбился! - выпалил Брусилов. - Честное слово!

- Идите-ка вы ...К гостям. И не забудьте вот это. - узкая рука сунула в карман пиджака пузырёк с волокардином.


- Да не расстраивайся ты, племяш! - обнимал Брусилова Илюшин, провожая на следующий день в аэропорт. - Анна - кобылка необъезженная. Я ж тебе не зря Надьку с Ленкой подсовывал!

- Да какая она кобылка, - улыбнулся Брусилов. И задумчиво процитировал - А там белочка живёт и орешки всё грызёт.

Через несколько часов он был в своем офисе.

- Вот заказ от киприотов, - открыл папку с деловыми бумагами помощник Брусилова. - А это из Риги. А ещё звонил Зейдельман, у него хорошие новости. Вас соединить?

- Чуть попозже, Лёша, набери мне ювелира.

- Алло, Вениамин? Рад тебя слышать, дорогой. Помнишь обручалки, которые ты показывал мне на выставке? Так я их беру. И ещё - сделай мне для женского колечка шкатулку. Чтоб на крышке сидела белочка и грызла орешек золотой. Три дня тебе на работу хватит?.. А больше, старик, не выдержу! Сердце...


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!