Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Адъютант ее превосходительства

Эта она умело запрягла Семёна и заставила брать барьер за барьером.


Бэла Феликсовна глянула на часы, и в лицо ударила волна негодования. Вот идиот! Ну какой же он всё-таки идиот! Он что весь дом ремонтирует этой клуше?

Кипя от возмущения, она плеснула в стакан ананасового сока (зело способствует похудению!) и забралась с ногами в кресло. Любимый сериал закончился, оставалось звонить подруге.

- Привет, дорогая! - рявкнула Бэла в трубку. - Что делаешь?

На том конце провода слышался детский плач. Вопрос был лишним - Люська качала внучку.

"Овца, - выругалась Бэла про себя. - Повесила на шею дочь с ребёнком, вычеркнула из жизни последние золотые годочки". Это была старая песня, но она продолжала злить, как красная тряпка быка.

- Можешь не отвечать, - перебила она подругу. - Слышу. А где мамаша, почему ребёнок на тебе? Ах вот как - в кафе с подружками? И на какие шиши, интересно? Мать моя женщина! Люся, когда же ты поумнеешь? Дочь байстрюка нагуляла, а ты с ней нянчишься! Личную жизнь устраиваешь! А о твоей личной жизни хоть кто-нибудь позаботился?

Люся была вдовой, её муж, в то время студент пятого курса, утонул в озере. С тех пор она не сделала ни единой попытки выйти замуж или хотя бы найти мужчину. Бэла знала погибшего Лёнчика, и даже питала к нему женскую слабость, искренне удивляясь, почему он выбрал не её, а дурочку Люську. Но жизнь дала ответ на этот вопрос: Лёнчику было суждено утонуть, Люське овдоветь, а ей, Бэле - до старости лет кататься как сыр в масле в браке с Семёном.

- Ладно-ладно, - виновато затараторила подруга, а ты-то что делаешь? Небось, в карты с Сеней режешься?

- Ага, сейчас! - сочно прошипела Бэла. - Я не выдержу, Люся, этого морального урода! Что ни день, то новый выкрутас: позавчера он дал в долг двоюродной сестре тысячу долларов. Ты знаешь, меня чуть удар не хватил. Это же всё равно, что подарить, сестра голодранка, сельская баба, она сроду таких денег не соберёт!

- Ну так на святое дело дал, Бэлочка, - попыталась успокоить Люся. - Операция - вопрос жизни и смерти!

- Ладно, допустим, - перебила Бэла. - А сегодня приходит молодая фря с верхнего этажа и просит Семёна, ты только вдумайся - Семёна, доктора наук! - починить ей перегоревшие пробки! И этот балбес не смеет отказать - воскресенье, электрика не вызвать, у фри годовалый ребёнок и муж в командировке - это, заметь, его аргументы. Натягивает спортивный костюм и метётся к ней с инструментами. Скоро час уже, как он в счётчике ковыряется!

- Бэлочка, котик, ну что ты так кипятишься! У тебя же давление! - запела убаюкивающее Люся. - Сеня умница, истинный интеллигент, он не умеет отказывать людям в просьбах, таким мужем гордиться надо.

- У нас разные представления о мужских достоинствах, - оборвала Бэла. - И об уме в частности. Умные мужчины нанимают работяг. А безотказными бывают только лохи!

Бэла в сердцах швырнула трубку и услышала, как открылись входные двери.

- Птичка, ты сердишься? - заглянул в комнату Семён. Его ласковые карие глаза виновато лучились из-под очков. Когда-то она замирала от счастья, ловя этот взгляд на себе. А теперь...

- Там такая поломка серьёзная оказалась, во всём подъезде свет выбить могло. А я нашёл и всё исправил, ай да я!

Он положил инструменты в кладовку, протопал в душ и минут через десять вышел душистым и светящимся благодушием.

- Ну, моя прелесть, я в твоей власти!

Все Бэлины подруги и знакомые отлично знали её слабость - она и дня не могла прожить без карт. В "дурачка", в эту примитивную, и в общем-то скучную игру Бэла играла с азартом и упоением, и всегда выигрывала, причём изощрённо - вешая на "проигравшего" "погоны". Семён Андреевич напротив терпеть не мог так тупо и бездарно, так варварски жестоко прожигать драгоценное время, но чего не сделаешь ради любимой женщины?

Получаса хватило, чтоб трижды оставить мужа в дураках, Семён, не скрывая облегчения, засеменил в свой кабинет, а удовлетворённая Бэла, потянувшись сытой кошкой на диване, опять позвонила Люсе.

- Ну что, уложила спиногрыза? А доця ещё не вернулась? Ну-ну, а что про Натаху-то нового слышно?

Натаха была их третьей университетской подругой. Её мать кода-то работала на кафедре Семёна Андреевича, и это она позвала коллегу на дочкино 20-летие, где Бэла взяла его голыми руками. А точнее, голыми сиськами, потому что именно они - спелые, юные и бесстыжие, вывалились из-под расстёгнутой блузки и прижались к груди профессора, когда тот неосторожно зашел в ванную комнату руки помыть.

- Я люблю вас! - дыша перегаром шампанского страстно прошептала студентка, и большие алмазы слёз покатились по её тугим щекам, а сочные губы жадно прильнули к целомудренному рту учёного мужа.

Профессору было сорок, Бэллочке 20, а её соперница - супруга декана, доживала последние дни в больнице. И всё получилось донельзя удачно: старая и больная умерла, а молодая и красивая заняла её место. Все поздравляли Бэлочку, только Натаху как подменили. Она даже на свадьбу не явилась. А накануне отозвала Бэлу в туалет и, буравя ей глаза презрением, отчеканила:

- Если ты сломаешь жизнь этому замечательному человеку, я тебя убью! Так и знай!

С тех пор Натаха поддерживала отношения только с Люсей, которая металась между подругами как меж двух огней.

Люся рассказывала Бэле скучные подробности Натахиной жизни: у мужа обострилась язва, сын неудачно прыгнул с парашютом и сломал ногу, умерла от инсульта мама Натахи... А Бэла не то чтоб злорадствовала, нет. Она слушала это с чувством удовлетворения, как астролог, чьи предсказания сбываются, или математик, решивший теорему Ферма, и убеждающийся вновь и вновь в своей гениальности. А ведь она своё счастье не на дороге нашла. И тоже рисковала по-крупному. Мог Семён Феликсович оказаться сухарём-импотентом? Мог! И тогда бы вместо марша Мендельсона и профессорской пятикомнатной квартиры она получила отчисление из университета, а может, с исключением из комсомола.

На этот раз Натахины неприятности зашкалили за метку допустимости и перешли в разряд серьёзной беды.

- Вначале она сама обнаружила шарик в груди, а потом врачи подтвердили - опухоль, надо готовиться к операции, - вздыхала сочувственно Люся.

- Так может, ей деньгами помочь? - проявила милосердие Бэла.

- Деньги нужны, но от тебя она не возьмёт, - напомнила подруга.

- Значит, дашь от себя.

- И от меня не возьмёт, прекрасно знает, что я едва концы с концами свожу.

Господи, как надоела Бэле ущербность бывших подружек! Ну почему никто из них не смог воспользоваться золотым шансом, данным судьбой - смело шагнуть из социалистического убожества в прекрасное капиталистическое сегодня? Они не смогли, а Бэла смогла! Эта она умело запрягла Семёна и заставила брать барьер за барьером. Она указала путь к креслу ректора, сформировала надёжную команду помощников, задружила с сильными мира сего. И сняла достойный урожай: за 30 лет совместной жизни чего только не довелось увидеть и прочувствовать! И рай чужих островов, и головокружительный грех измен, и приторную сладость подобострастия!

Бэла глянула на часы - пол двенадцатого. Позвонить что ли дочери?

- Привет, дорогая, что делаешь? Уже в постели? Ну извини, извини. Да нет, ничего не случилось, просто соскучилась...

Дочери 25, вот то богатство, которого не купишь ни за какие деньги... Молодость.. Вся жизнь впереди... Лёгкость в суставах и мышцах... Жадные взгляды мужчин, беспечность и беспричинная радость. Прелести секса в конце-концов! А что осталось у Бэлы? Драгоценные камни, путешествия, шалости с молоденьким тренером по теннису и дряблое тело Семёна, своё-то она, слава Богу, умеет держать в порядке. Волна раздражения и плаксивости накатила внезапно и неотвратимо.

- Сеня, - едва успела крикнуть Бэла и тут же зарыдала в подушку.

Он прибежал босиком, без тапочек и очков, остатки волос всклокочены, они всегда становились дыбом при напряжённой умственной работе. Схватил капли, накапал в рюмочку и, бережно оторвав от подушки, влил в перекошенный рот.

- Ну что ты, малышка? Я тебя так люблю!

- Правда? - всхлипывала Бэла. - Правда любишь? Не жалеешь, что тогда в ванной комнате...

- О чём ты говоришь, чудачка! Да ты во мне мужчину разбудила!

Бэла успокоилась так же быстро, как и расстроилась. Последняя фраза мужа её рассмешила. Она скользнула рукой вниз его волосатого живота и распотешилась пуще прежнего - жив курилка! 70 лет, а её сиськи, правда скорректированные скальпелем хирурга, по-прежнему обладают магическим действием.

- Я самая лучшая?

- Самая лучшая, Бэлочка!

- А студенточки?

- Фарфоровые куклы!


Утро было муторным, как с похмелья. Ночью Семен храпел и вскрикивал, и Бэла, просыпаясь, толкала его в бок коленом. Разве дробный сон приносит пользу организму? Она потянулась, взглянула на часы - одиннадцать. Сеня уже на работе. Бэла встала, кряхтя направилась в ванную, потом на кухню - поставить чайник - и вдруг услышала сзади голос.

- Как спалось, дорогая?

В дверях стоял Семён, свеженький и бодрый, ну прямо огурчик с грядки.

- Ты дома?

- Ну да, сегодня же воскресенье.

- Лучше б ты был на работе, - проворчала Бэла. - Без выходных. И круглосуточно!

- Что-то случилось? - ласково поинтересовался муж.

- Я не спала всю ночь! Ты храпел, как старый мерин!

- Давай я буду спать в кабинете!

- Муж и жена должны спать вместе, дорогой! - отрезала Бэла. (Это было золотое правило супружеской жизни, скрытая система управления второй половиной, которую передала по наследству бабушка).

- Тебе заварить овсяночку? - предложил заискивающе Семён.

- Сделай лучше яичницу.

Она давно придерживалась культа здоровой пищи - по утрам пила йогурт, ела овсяную кашу, в крайнем случае, бутерброды с икрой. Но сейчас захотелось студенческой пищи, а ещё - сделать что-то наперекор Семёну.

Но тот возражать не стал и загремел сковородкой.

Бэла сидела на лоджии за столиком и вбивала крем под глаза.

- А вот и мы! - сказал весело муж, ставя тарелку с глазуньей.

- Что это? - брезгливо спросила Бэла.

- Яичница! - бодро ответил профессор.

- Это два дурных глаза, затянутые бельмом! - заорала Бэла.

Тарелка полетела на пол, раскололась на несколько частей, и жёлтые глаза равнодушно выпрыгнули на ковёр.

Семён дёрнулся, чтобы собрать осколки, но как-то смешно скособочился, всхрипнул и завалился на бок.

- Что, радикулит? - грубо спросила Бэла.

Муж молчал. От страшных предчувствий перехватило горло.

- Сеня, тебе нехорошо? - тупо спросила Бэла и, снова не получив ответа, склонилась над Семёном. На незнакомом, сдвинутом в сторону лице, ещё теплилась жизнь, в глазах читалась растерянность. Он даже попробовал виновато улыбнуться, жалко дёрнув уголком рта. А в следующую секунду Бэла Феликсовна увидела, как мысли и чувства, а другими словами жизнь, растворились в бледно зелёной радужке, и глаза зашторила тусклая плёнка отрешённости. Так пыльный занавес падает на сцену, говоря, что спектакль закончен...


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!