Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





И где-то заплакал щенок...

Если молчится, как дышится, значит, совпали мироощущения...


Место называлось Белая коса, а дискотека на берегу - "Косяк".

Днем непритязательная публика, не доросшая кошельками до престижных курортов, месила телами островок из белого песка и радостно отфыркивалась, ныряя в мутных и довольно глубоких для Азовского моря водах. А вечерами, напившись дешевого вина, взрослые играли в карты, а молодежь устремлялась туда, где в звездном небе крутились отблески зеркальных шаров, а горячий воздух плавился от зажигательных ритмов и полуобнаженных загорелых тел, извивающихся на площадке перед пластмассовыми столиками. Сестры приходили на "Косяк" к половине одиннадцатого, когда столики были заняты, а публика разогрета, но еще не пьяна. Садились на обычные и заранее зарезервированные места возле бара, заказывали по лонгеру и минут десять доходили на дрожжах блаженного, расслабленного возбуждения, выбрасываемого в воздух молодыми, темпераментными, истомленными бездельем телами. Первой вставала Вика, выплывала в центр походкой ленивой кошки и, брызнув в стороны рыжим бисером "мокрой химии", заломив над головой длинные руки, включала бешеный моторчик в районе бедер. Галя видела, как загорались глаза парней, как охотничий азарт и нетерпение напрягало расслабленные лица, и когда земля под ногами сестры горела дьявольским пламенем, возникала рядом, как йог на раскаленных углях - яркая и жгучая, загадочная и влекущая.

За десять дней отдыха на "косе" их ошеломительный дует собрал шлейф поклонников, небрежно прозванный меж собой "группой поддержки". Сестрички не искали любовных приключений, но, планово оздоравливаясь морским воздухом, загаром и витаминами, поддерживали форму роковых обольстительниц. Дома Вику ждал жених, надежный и работящий Вадик, а Галя, несмотря на нежный возраст, уже понимала, что предвосхищение любви всегда слаще реализованной страсти. Так бы они и вернулись домой, недосягаемые и нерастраченные, если бы на "Косяк" не забрели москвичи.

Их нездешность не требовала разгадки, она ударила в глаза, и в уши, и в носы с первой минуты, едва друзья зашли на площадку, взяли в баре дорогого вина и заказали диджею что-нибудь из "Пропаганды". Изысканность речи, мягкое "аканье", интеллигентная сдержанность жестов, умные насмешливые глаза и тонкий парфюм без труда пробили бронь хищной сестринской ауры. Первой сдалась старшая Вика. Протанцевав с москвичом медленный танец, она вернулась за столик с пылающим взглядом и легкой дрожью в ногах, выпила полбутылки "лонгера" и жарко шепнула сестричке:

- Я в ауте! Вот мой счастливый шанс. В нашем болоте таких мальчиков не водится, буду брать по полной программе!

Вике было восемнадцать, для замужества вроде бы рано, но и дремать уже некогда. Год, другой, третий, и юность перешагнет на ступеньку молодости, а там и в залежалый товар попасть недолго. Знает она таких неповоротливых и сонных, которые лет до 25-ти носятся со своей девственностью, а потом суетятся и мечутся - кому бы ее спихнуть. Лично Вика разделалась с ней еще в школе, и теперь то, что для сестры - священное табу, в ее умелых и хватких руках - полезный и удобный инструмент. Хочется удовольствия - получай, требуется выгода - не стесняйся. По крайней мере экзамен по "вышке", который завалило пол группы, Вика сдала на "раз-два-три". Вот и сейчас, дрожа от нетерпенья поймать и приручить эту нездешнюю птицу из самого сердца России, она вскользь похвалила себя за то, что ни в чем не знает преград.

В тот вечер она еще дважды танцевала с Толиком, пока ребята не пересели за их столик. А когда парочки объединились, время потекло в особом ритме и градусе. Гуляли до трех утра, катались на детских качелях, играли на песке в догонялки, и Галя чуть не расхохоталась, когда у Вики подвернулась нога, и она взгромоздилась на руки москвичу.

Второго парня звали Витя, он был высок, неплохо сложен, с правильным, слегка застенчивым лицом, и приятным тембром голоса. Витя оказался двоюродным братом Толика и приехал на море вместе с его семьей. Они оба учились в МГУ, перешли на третий курс экономического факультета и в перспективе собирались работать на фирме Витиного отца.

- Из крутеньких, - мысленно констатировала Галя, вбирая в себя глазами приметы зарождающегося дня. Загадочность и таинственность ночи медленно и неуклонно размывал белесый тусклый рассвет. Низко и криво пролетела чайка, то ли сонная, то ли пьяная.

- Еще часа три, и пансионат проснется, - вздохнула Галя. - захнычут дети, загремят горшки, заорут молочницы.

- Ты не любишь детей? - удивился Витя.

- Ну почему? Люблю, - пожала Галя плечами, - Я не люблю их мамаш, крикливых и суетливых. Люди вообще слишком много суетятся. А посмотри, как правильно живут животные, как чутко слышат мир, как понимают прекрасное. У меня дома живет черепаха, крыса, попугай, кошка и собака. О каждом хоть книгу пиши.

- А дом у тебя большой? - спросил с уважением Витя.

- Ну да, - пожала Галя плечами, - три комнаты. Хотя с однополыми детьми положено только две. Но отец был лучшим бригадиром на шахте, и ему пошли на уступки. Так что у нас хоромы - зал, спальня и "детская" - наша комната с Викой.

- Одна на двоих? - ужаснулся Витя. - А вы друг другу не мешаете?

- У нас занавески на кроватях, - ухмыльнулась Галя. - Вика на нижней спит, у нее вообще уютно, свой домик получается, а я на втором ярусе. Да ладно, что ты так реагируешь? У вас что ли комнат больше?

- Похоже, что больше, - смутился Витя. - У нас на каждого члена семьи - спальня, зал, ванна и туалет. Очень удобно, никто не пересекается, никому не мешает. Будешь в Москве, приходи в гости, у нас отличный бассейн и тренажерный зал.

Галя оглянулась. Они давно обогнали сестру, но та этого не замечала. Повиснув пиявкой на Толике, она целовалась с ним так самозабвенно, будто завтра ждал конец света.

Три дня, только три дня и три ночи оставалось сестрам на косе. И Вика их потратила стратегически верно. Она так выстраивала день, что постоянно держала Толика в радиусе своего искрящегося обаяния. Вика и впрямь влюбилась в этого стильного, сильного (сразу видно - хозяин жизни!) парня, но это светлое чувство подогревала практичная мысль - вот лучшая кандидатура для замужества! Расставаясь с ребятами, девчонки договорились, что по дороге в Москву те обязательно заедут к ним попрощаться. К приему высоких гостей сестры затеяли генералку - вымыли палас, покрасили плинтусы, натерли до прозрачности окна. Вика собственноручно напекла корзиночек из слоеного теста и нашпиговала их свежими фруктами, а сверху украсила взбитыми сливками.

- Пусть видит, что я не просто красавица, но и хозяйка! - прокомментировала она свои старания. - А к тебе, дорогая, просьба - долго не засиживайся. Винца попьем и веди своего на улицу.

Мальчики приехали на такси. Вежливо пригубили вина, аккуратно съели по корзиночке. Видя, как волнуется Вика, Галя предложила Вите прогуляться. У подъезда их встретила маленькая лысая собака, ее коричневая шкура висела складками.

- Редкая порода, - удивился Витя, - забыл, как называется.

- Чудак! - засмеялась Галя. - Порода известная - двортерьер, просто щенок больной. Ты постой, я колбасы ему вынесу.

Из зала доносился скрип дивана и блаженные Викины всхлипы.

- Притворяется или правда так хорошо? - подумала Галя. Не разуваясь, она вытащила из холодильника кусок колбасы и тихонько закрыла дверь. Щенок сидел на том же месте. Почуяв еду, он бережно взял ее губами и, тряся головой, смешно зачавкал беззубым ртом.

- Пошли, - взял Галю за руку Витя, - страшно и больно смотреть.

Они честно отгуляли свои полтора часа, почти не разговаривая, лишь перебрасываясь репликами, и каждый думал о своем. Галя о том, что богатым почему-то не дано сострадание. А иначе они бы давно позаботились о бездомных животных и создали для них удобные приюты. Витя о том, что Галя - необычная девушка, добрая и красивая. С ней рядом светло и спокойно, будто в кармане весь мир. Взять бы ее за руку, посадить с собой рядом в вагон и привезти в Москву - "Здрасьте мама и папа, а я вот жену привез!". Но пока сестры накрывали стол, Толик успел шепнуть:

- Вот уж пролетариат, глянь на рамы. А стенка семидесятых годов! И паласу лет сорок, не меньше, небось, их мать на нем ползать училась.

Витя не заступился, и от этого в душе осталось чувство вины. Уже в подъезде, преодолев несвойственную себе робость, он осторожно коснулся Галиных губ, похожих на два лепестка, и задохнулся от нежности.

- Какая ты... Как речная лилия...

Почти неделю Вика терпеливо ждала от Толика весточки. За это время она сильно изменилась - стала злая и раздражительная, гнала от себя бедного Вадика и как тигрица кидалась на телефон. А потом пришла телеграмма - "Я кажется тебя люблю".

- Смотри, читай, - влетела в комнату сестра, сверкая, как бриллиант на солнце.

- Это не тебе, - сказала Галя, виновато покраснев, и ткнула пальцем в обратный адрес.

Пауза была похожа на смерть.

- Ты что, переспала с Витей? - наконец злобно выдохнула Вика, обвиснув лицом, как проколотый шарик.

- При чем здесь постель, дурашка? - прошептала Галя. - Она ничего не значит. Все дело в мироощущении, понимаешь? Оно у нас совпало.

- Галь, а Галь, - неожиданно всхлипнула Вика. - А можно я Толику отомщу? Не будешь потом обижаться?

- Да мсти, ради Бога, - разрешила Галя. - Ты же знаешь, я за тебя.

И через минуту услышала:

- Але, телеграммы по телефону? Запишите, пожалуйста, текст: "Дурак, мы просто прикалывались. А теперь у нас классные парни."

- Вот так, - взрыднула Вика, кутаясь в плед. - Твой Витя прочтет и покажет брату, пусть покусают локти!

Ночью Галя проснулась от плача. Полежала, прислушиваясь к тишине, и поняла, что плач идет изнутри. Даже не плач, а горький, тоскливый скулеж. Словно ей в душу, как в глубокий черный колодец, провалился голый щенок.

- А телеграмма уже пришла, - далеко-далеко, у самой поверхности колодца, шевельнулась вялая мысль, - И мы никогда не увидимся больше...

Над миром висела луна, вечный фонарь влюбленных, немой соглядатай всех тайн. Кому-то - райское яблочко, кому-то - око вселенной... Одна на все континенты и страны, волшебная, многообещающая, всевидящая и всеслышащая, бессмертная и бесстрастная.

- Мы никогда не увидимся, - сказал глухо Витя, поджигая сигаретой серый квадрат бумаги. И та, скорчившись в судороге, плавно полетела с балкона, искрясь и потрескивая, словно силясь что-то сказать.

- А я тебе говорил - это быдло, провинция, - сплюнул вдогонку ей Толик. - И что ты нашел в этой щекастой хохлушке?

Витя вспомнил детские Галины губы, вкуса яблока "белый налив", доверчивость хрупкой ладошки.

- Ты когда-нибудь пил из родника? - спросил он глухим постаревшим голосом. - Пьешь, пьешь и не можешь напиться, только сладкая ломота в зубах.

- Не верь глазам своим, - философски ухмыльнулся Толик. А чему не верить, не объяснил. Яблочным губам? Или этой дурацкой телеграмме? Ну не могла она такое написать, не могла!

- Не могла, правда? - спросил он мысленно Луну. И словно ему в ответ где-то рядом заплакал ребенок, а может, заскулил щенок. И это было особенно странно, ведь в изысканной обособленности дорогого особняка не водилось ни детей, ни животных.


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!