Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Солнечная полянка

Машке почему-то казалось, что она на приёме у Господа. Что подруга, такая удачливая, нисколько не выцветшая с годами, замолвит за неё словечко там, где вершатся судьбы. И её покровитель, послушав Галю, расщедрится и на Машку...


И чего вдруг ей вспомнилась Галка? Заводная подружка канувшей в лету юности? Может оттого, что во дворе, у помойки, буйно зацвела черёмуха? Машка выгуливала у гаражей Фортуну и думала о казуистике жизни. Вот так же, как эта черёмуха, расцвела седьмая дочка у истрёпанной жизнью, измордованной мужем дворничихи Тоси. Кроме красоты Бог дал девочке нечто большее, раз зацепила заезжего толстосума, увидавшего её из окна Мерседеса. И тот выкопал эту черёмуху и перевёз в столицу, откупив от постыдных корней мятой тысчонкой зелёных. А бедная Тося надеялась, что дочка вытащит из дерьма и остальное семейство! И всё бегала-бегала к почтовому ящику, и вздрагивала лицом при шуме проезжающих мимо машин. Вот уж святая простота, прости господи!

Но мы не о Тосе, о Галке.

- Жизнь - это лес, - говорила она. - А впереди всегда должна маячить солнечная полянка.

И говорила так вкусно, что Машка видела эту полянку - золотые шляпки одуванчиков, резную тень листьев, мужской пиджак под берёзкой и пьянящий запах разнотравья.

Полянки, конечно, встречались - романтичное знакомство в поезде, головокружительный роман в молодёжном лагере, роковая встреча в походе... Но годы летели, и лиственный лес превращался в бор, который становился всё сумрачней. А вместо полянок попёрли одни буераки, да сухостой, наполовину выжженный беспощадным огнём. Машка и сама не успела понять, куда подевалась тонкая талия, наивные пухлые губки, так умиляющие мужиков, и щенячья радость бытия. Всё это подло украла толстая, блёклая баба из презренной породы наседок, по самый хохолок зарытая в мелкие домашние хлопоты.

А Галка? Что сталось с черноглазой, волоокой Галкой, рождённой для неземной любви? Она так и осталась загадочной птицей редкой породы, умудрившейся, правда, невесть от какого орла обзавестись симпатичным птенчиком.

- И какой смысл у этой жизни? - спросила черёмуху Машка. - Мечтать, терзаться, прыгать с обрыва, ловить за хвост воздушного змея, а в награду получить всё это!

Она с ненавистью взглянула на свои распухшие ноги, покрытые выше колен синими склеротическими узорами.

Сзади насмешливо фыркнула Фортуна. Раньше, когда собака была молодой, Машке казалось, что она умней человека, и умеет читать её мысли. Глядя в преданные собачьи глаза, сочащиеся нежностью, она замирала от волнения, но и это оказалось иллюзией. Жизнерадостная непоседа превратилась в старуху, подслеповатую, страдающую склерозом, трубно храпящую на подстилке и смущающую гостей неприличными звуками. Вот она, упрощённая модель человеческой жизни! Та же скоротечность, иллюзорность, бессмысленность и... предрешённость.

В кармане зажужжал мобильник.

- Привет, узнаёшь? - в низком, чувственном голосе пробивались знакомые нотки.

- Просто фантастика! - изумилась Маша. - Я только-только тебя вспоминала.

- Ничего странного, телепатия, - засмеялась Галя. - Что делаешь?

- Вообще или сейчас? Вообще - доживаю жизнь в роли интернатовской воспиталки, а в данный момент гуляю псину и думаю о бренности жизни. А ты, дорогая, как ты?

- А я сканирую жизнь.

В трубке что-то зашуршало - то ли кисть по палитре, то ли фантик конфеты. И Машка вспомнила, что кто-то из "комсомольцев" ей говорил, что бывшая зав отделом учащейся молодёжи преподаёт теперь живопись в художественной школе.

- А птенчик твой как, подрос?

- Само то, 17 лет - умница и красавица. Я назвала её Ассоль, а сокращённо Ася. - Галкин голос поплыл от нежности.

Ага, не надо быть психологом, чтобы понять, кто теперь олицетворяет для неё солнечную полянку. Впрочем, что же здесь странного? Успешный ребёнок - сертификат материнского качества, подтверждение, что жизнь прожита не зря. Даже Тося, безжалостно преданная дочкой, как будто ожила глазами - хоть одно её семечко даст ростки на достойной почве.

- А я ведь к тебе за советом, - сказала Галя. - Но это не по телефону. Давай увидимся в городе? Сегодня тепло, настоящее лето!

Это только кажется, что жизнь - мозаика, где каждый кусочек сам по себе. Она хитроумно сплетена и зациклена, выдерни камушек, и картина рассыплется. Вот у Машки: если бы не война, мама с папой не встретились бы. Если бы не предательство первого мужа, она б не умчалась на север, не родила Егора, выскочив за геолога. Конечно, был бы другой, может быть даже девочка, но Машка не хочет другого! Ей нужен только Егор! С его интригующей сумасшедшинкой в глазах, контрастирующей с аристократической сдержанностью. С ярким мужским амбрэ, сводящим с ума женщин всех возрастов.

Ехать на встречу с Галкой - это значит срочно мыть голову, укладывать феном стрижку, красить глаза, натягивать ненавистные туфли, больно сжимающие косточки. Но встреча с юностью стоит того, и Машка решительно пристёгивает поводок к ошейнику Фортуны.

- Домой, домой, старая кляча!


Галя выглядела великолепно - модная стрижка, юбочка выше колен, соблазнительное декольте. Но главное, всё же, глаза - блестящий, дразнящий грильяж в шоколаде, две бликующие на солнце чёрные виноградины!

Вот что значит не дающий расслабиться статус незамужней женщины! - ревниво подумала Машка. - А может, целебное воздействие хорошего любовника?

Они обнялись, сели на летней площадке кафе, заказали шампанское и мороженое. Минут десять говорили о пустяках, присматриваясь и прощупывая друг друга словами и интонациями. А потом вдруг Машку прорвало. Она выложила всё, что её так мучило - про серость и безрадостность жизни, про равнодушие геолога, давно переключившегося на поиск других полезных ископаемых, про сына, воплотившего в себе несбыточную мечту о настоящем мужчине, про интернатский запах сиротства, въевшийся в душу. И даже про дворничиху Тосю, украдкой нюхающую пыльную черёмуху у помойки. Она ей, смешно сказать, напоминает мальчика Петю из детства, считавшего Тосю принцессой!

Галя слушала, сочувственно кивала головой, и Машке почему-то казалось, что она на приёме у Господа. Что подруга, такая удачливая, нисколько не выцветшая с годами, замолвит за неё словечко там, где вершатся судьбы. И её покровитель, послушав Галю, расщедрится и на Машку, отщипнув ей кусочек счастья.

- Не грусти, - улыбнулась подруга. - Это быстро всё кончится.

- Ты думаешь, что-то изменится? - с надеждой спросила Машка. - Мне ведь уже столько лет!

- Изменится? Вряд ли. Я о другом. Всё, что ты сейчас говорила - не цепь неудач, а твой путь. Твоя роль, отпущенная свыше. Я думаю, что люди - участники эксперимента по селекции совершенной популяции гомо сапиенс. Как учёные заражают мышей болезнями, так нас заразили пороками. Чтоб посмотреть, что из этого выйдет. А земля - всего лишь опытная станция для какой-то высшей цивилизации.

- Кошмар, - ужаснулась Машка. - И что теперь делать?

- Расслабиться и быть счастливой в заданном контексте.

- А у тебя получается?

- Получается!

- Знаешь, это заметно, - усмехнулась Машка. - Наверное, спонсор хороший?

Галя дёрнулась, как будто обожглась. И Машка усовестилась.

- Прости. Я, наверное, слишком бестактна.

- Да чего там, мы же свои, - утешила Галя. - Спонсора нет. И любовника нет. А любовь имеется, она-то меня и греет.

- Это заметно, - кивнула Маша. - У тебя глаза спокойные, ясные, и вид ухоженной женщины. А я какую б причёску ни сделала, чтоб ни напялила, всё равно не выгляжу ухоженной. Почему?

- Дело не в причёске. А в том, как женщина держится.

- И как я держусь?

- Как робкая, пугливая овечка, попавшая в чужое стадо. Только без обид, хорошо?

- Ты права, какие уж тут обиды...

Маше стало безумно жаль себя. Ну почему так несправедливо устроен мир? Почему ей досталась роль жалкой стареющей клуши, а Гале - любимой женщины, которой годы ни почём?

В носу защипало, и чтоб не раскиснуть, Машка перевела разговор в другое русло.

- Ты говорила, что хочешь посоветоваться?

- Хочу. У меня небольшая проблема. Может так получится, что я не смогу воспитывать дочь. Кому её лучше доверить? Бабушке? Но она уже старенькая, живёт прошлым, отжившими идеалами. Или отцу? Он человек продвинутый, успешный, состоятельный, и от дочери не откажется. Но там другая среда, чужая идеология. Я боюсь, что это сломает Асю.

- Ну ты даёшь!- изумилась Машка. - Ты решила отказаться от ребёнка ради любви к мужчине? Он что, поставил такое условие?

- Кто? - захлопала Галя ресницами.

- Ну твой любовник. Или возлюбленный? Ты же сама сказала - любовь имеется!

- Да нет у меня никого, - рассмеялась Галя. - Единственная любовь - Ассоль, моя драгоценная девочка.

- А почему ты не сможешь её воспитывать?- совсем запуталась Машка.

- У меня опухоль обнаружили. Кладут на операцию. Исход может быть любой.

За столом повисла страшная пауза.

- И ты... ты так спокойно говоришь об этом? - хрипло спросила Маша.

- А что делать? Волосы рвать? Руки заламывать? Не поможет! Смерть тоже надо встречать с достоинством.

- Прости, - прошептала Маша. И вдруг горячо предложила:

- А может Ася поживёт у нас? Ну... пока ты будешь на операции? Егор в обиду её не даст и заскучать не позволит. Знаешь, он всегда мечтал о сестрёнке!

- Я буду тебе благодарна, - улыбнулась Галя.


Машка проснулась от ощущения праздника. Забытая радость бытия плескалась в ней тугой, искрящейся, бирюзовой волной.

- Мам, - ты едешь?- заглянул в комнату Егор. - Уже девять, а назначено на одиннадцать!

Маша вскочила, как ужаленная, и забегала по квартире.

- А цветы? Надо срочно купить цветы! И заказать машину!

- Всё сделано, куплено и заказано, - успокоил Егор. Её обожаемый мальчик был, как всегда, на высоте.

Они подъехали вовремя и встретили Галю на больничном крыльце огромным букетом сирени. Потрясающе, но ни химия, ни операция не сломили её, не состарили. И даже "тифозная" стрижка не портила образ ухоженной женщины, придавая ему утончённость.

- Как я счастлива, дорогая, как счастлива! - обнимала Маша подругу. А за спиной отозвалось, как эхо: "Не уезжай от нас! Я умру!"

Маша замерла и удивлённо оглянулась. Её невозмутимый, всегда такой сдержанный сын, блаженно зажмурившись, как ребёнок, прижимал к себе смеющуюся Асю. А вокруг бушевало лето - одна сплошная солнечная поляна...


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!


Линия для производства маршмеллоу sitniy-dom.ru.