Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Его бабушка читала на идиш

- В мои интересы твой рыжий никак не вписывается! Мне нравятся мужчины жгучие, смуглые. И сдержанно-надменные, а не балагуры-кавээнщики! - рубанула я.


- У меня есть любовник, - сказала Жанна. - Он еврей. К тому же рыжий. Мы спим уже целый год, но о женитьбе ни гу-гу.

Мы лежали на двух раскладушках в обшарпанном дворике бабы Мани, въедливой, вредной старушки, сдававшей Жанне жильё. Пахло скошеной травой и вареньем из райских яблок, остывающим в тазике на крыльце.

- Пойду украду несколько яблочек, - сказала Жанна.

- А если увидит?

- Не увидит, она в посадку пошла, козу проведать.

- Тогда прихвати и мне.

- Так вот, о женитьбе ни слова, - напомнила Жанна, ставя стакан с вареньем на траву и блаженно смакуя теплую сладость душистого мини-фрукта.

Я последовала её примеру, ухватив яблочко за мягкую, тоже просахаренную ножку.

- А ты его любишь?

- При чём тут это? - обиделась Жанна. - Мне уже 25, а ему вообще 30, чего ж тянуть козу за хвост?

Мне было 19. Замуж решительно не хотелось. И спала я одна, в обнимку с подушкой. А к Жанне приехала в гости из другого города, и это было первое моё самостоятельное путешествие.

- Ну даже не знаю, - смутилась я. - Как-нибудь его спровоцируй, что ли. Пусть за тобой кто-нибудь приударит, чтоб он приревновал.

- Кто-нибудь!- вздохнула Жанна. - Где ж такого найти прикажешь?

- Не обязательно искать, можно придумать, - съела я последнее яблочко и вовремя. Потому что вернулась баба Маня, просверлила глазами свой тазик с вареньем и сурово уставилась на нас.

- Записки там разные, звонки, - продолжила я.

- Можно попробовать, - без энтузиазма согласилась Жанна. - Ты мне поможешь?

Вечером мы сидели в ресторане Центральный, и я из-под тишка рассматривала Борю. Коренастый, с бронзовой бородкой и такими же бронзовыми волосиками на запястьях. А глаза хорошие - добрые, смеющиеся и чуть прищурены. Он угощал нас вином и морскими деликатесами - мидиями, осьминогами, крабами и гребешками в горчичном соусе. Говорили о всяком разном, и, какого бы ни касались вопроса, Боря неизменно блистал интеллектом и сыпал в тему анекдотами.

- Какой вы ...эрудит! - не сдержала я восхищения.

- А мне положено, - засмеялся Жаннин любовник. - Я же историк и лектор со стажем.

Незаметно для себя мы с Жанкой настолько наклюкались, что забыли о грандиозных планах и талантливо продуманной авантюре. И вскоре, как глупые мышки, сами оказались заложницами чужой игры. С того вечера мы стали везде тусоваться втроём: ездили за город, катались на лодке, купались в озере, играли в волейбол, дурачились и загорали. Я чувствовала себя абсолютно комфортно, а Жанна всё чаще пребывала в дурном настроении. Как-то вечером, крася ресницы перед выходом в свет, она задумчиво изрекла:

- Скажи честно, ты ничего не заметила в Борисе?

- Что ты имеешь ввиду? - уточнила я.

- Ну то, что он влюблён в тебя по уши.

- В меня?! - опешила я.

- В тебя, тебя, - не выдержала подруга и, давясь слезами, выскочила из комнаты во двор, громко хлопнув дверьми.

- Значит так, - настигла я Жанну на бревне с сигаретой. - Я подруга твоя, а не Борина. Приехала к тебе. И твои интересы для меня приоритетны.

- Приоритетней собственных? - насмешливо сощурила Жанна жёлтые кошачьи глаза.

- В мои интересы твой рыжий никак не вписывается! Мне нравятся мужчины жгучие, смуглые. И сдержанно-надменные, а не балагуры-кавээнщики!- рубанула я.

- Значит, ты ему откажешь? - с надеждой уточнила Жанна.

- Ну конечно откажу! Хотя может ты заблуждаешься? Может, он ничего и не попросит?

- Попросит-попросит, - горько вздохнула подруга, - ещё как попросит!

И она не ошиблась. В тот же день мы втроём отправились на концерт. И, там, в тёмном зале, наэлектризованном музыкой, Борис нежно взял меня за руку.

- Я влюблён, как мальчишка, что делать? - шепнул он на ухо, топя мёдом ласковых глаз.

- Пройдёт, - сердито буркнула я.

- Оставайся с ним, а я пойду домой, - сказала Жанна в антракте, нервно расчёсывая перед зеркалом выбеленные волосы.

- Ты смеёшься? Он мне и на фиг не нужен! - рассердилась я. - Давай объявим ему бойкот!

- Давай, - расплакалась Жанка и благодарно меня обняла.

Мы смылись с концерта по-английски, и Борис, конечно же, всё понял. А через два дня у подруги "схватил аппендицит", и скорая увезла её в больницу.

Торчать одной в чужом городе было дико и глупо. Но и бросить подругу в беде мне казалось предательством. Весь день я слонялась по парку и даже прокатилась бесплатно на колесе обозрения. В награду за то, что догнала панамку старой контролёрши, которую сорвал и погнал по аллее ветер. Домой возвращалась затемно, в предвкушении горячей картошечки, которую сейчас пожарю. Но меня ждал жестокий сюрприз.

Под половичком, лежащим на крылечке флигеля, не оказалось ключа от замка. Напрасно я шарила в пыли рукой и выпучивала глаза, надеясь, что он просто сдвинулся в сторону. Пришлось постучать к бабе Мане.

- Ты хто? - спросила старушка, высунув из-за двери острую щучью мордочку.

- Жаннина подружка, вы разве меня не узнали? - наивно ответила я.

- Вот и катись отсюдова! - торжественно заявила хозяйка, хлопнув перед носом дверью.

- Как это катись? - возмутилась я. - Мои вещи остались у Жанны дома. Она велела дождаться её из больницы.

- И Жанка пусть катится, - ехидно ответила старая голосом бабы Яги.

На улице между тем холодало, мерзкие комары, жадно кружась над головой, норовили попить моей кровушки. "Только не реветь", - приказала я себе и побрела назад в парк, туда, где тепло горели огни и беззаботно смеялись люди.

Уж не знаю, каким таким образом изгнанный из нашей жизни Борис оказался в тот вечер рядом. Он подсел ко мне на лавочку, укрыл пиджаком и спросил:

- Кушать хочешь?

- Хочу, - честно призналась я.

- Тогда пошли ко мне в гости. Бабушка сегодня пирожки печёт, вкуснотища, пальчики оближешь.

Он разговаривал со мной умильно, как с ребёнком - закатывал водянисто-голубые глаза и причмокивая полными губами. Голод не тётка, и я, не терзаясь лишними сомнениями, хмуро согласилась.

Дверь в пропахшем тушёной капустой тамбуре, открыла крошечная старушка в ореоле седых куделек. "Божий одуванчик, дунь - улетит" - подумала я. Семеня сухими ножками в белых носочках, бабуля повела нас за круглый стол, уставленный блюдами с золотистыми пирожками.

- Таки славный ребёнок, - сказала она, оглядев меня с ног до головы слезящимися добрыми глазами. - Жениться надумал, Бора?

Она мило, по-детски, не выговаривала "р", и не хотела смягчать его "я".

Мой спутник поцеловал седую макушку и шумно вздохнул:

- Если удастся уговорить.

Бабушка погладила меня по волосам, и я в порыве неудержимой симпатии потёрлась щекой об узкую пергаментную лапку. Это был тот редкий душевный контакт, который возникает молниеносно и никогда не приносит разочарований. Эх, знала бы Жанка, какую родственницу она потеряла!

Мы ели с Борей пирожки - с капустой, яйцом и рисом, с куриной печенью и запивали чаем с мятой из огромных фаянсовых кружек. А бабушка рассказывала, как хулиганили барышни из Пансиона благородных девиц, который она закончила. Потом она раскладывала старинные пасьянсы на заветное желание, потом показывала старый альбом и читала стихи на идиш. Потом взбивала кулачками большую подушку, чтоб уложить меня спать на тахте. Уже отключаясь, пьяная от сытости и тепла, я увидела склонённого над собой Бориса, так и просидевшего потом рядом всю ночь в старом продавленном кресле. И с блаженной улыбкой на губах прошептала:

- Я тоже хочу говорить на идиш.

Понял ли он правильно моё состояние? Или принял его за сигнал, что лёд недоступности тронулся? Не знаю. Но в ту ночь он впервые меня поцеловал, не позволив, впрочем, никакой другой вольности.

А утром мы отправились к бабе Мане, и Борис купил её благосклонность, цинично сунув в карман мятую купюру.

У меня началось раздвоение личности. Я по-прежнему не хотела Борю, но скучала по его удивительной бабушке. И Борис, умело пользуясь этим, приносил мне от неё приветы и гостинцы. Моей подруге между тем благополучно сделали операцию, и она быстро шла на поправку.

- Принеси мне сундучок с косметикой, - попросила Жанна на третий день, любуясь на себя в зеркальце. - Здесь такой симпатичный медбрат, он делает мне уколы в попу!

Сундучок я, разумеется, принесла, но Жанны в больнице не застала.

- Она, наверное, у Вована, - сказала равнодушно медсестра. - Он сегодня выходной. И не боятся, черти, что шов разойдётся!

Через неделю я вернулась в свой родной город. В аэропорту меня провожали Жанна с Вованом и Боря с бабушкой. Был сильный ветер, в лицо летел пух созревших одуванчиков, бабушка куталась в платок и что-то шептала, будто молилась. Боря стоял, как снятый с креста, а Жанна с Вованом без конца целовались. Только я, не стесняясь, плакала. Потому, что понимала остро и горько, что никогда не увижу бабушку. Не научусь говорить на идиш. И не смогу быть счастлива с Борей. Так оно всё и вышло. Но аромат того давнего лета нет-нет и коснётся моего лица. И тогда лёгким мало воздуха, а душа замирает от нежности.


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!


Клей для плитки купить по низкой цене. Купить плиточный клей цена meshok.shop.