Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Недомогание непонимания

Иногда в нас вселяется чёрт. И тогда, закусив удила, с кровавой пеленой в глазах мы несёмся вскачь по живому, как по пустынной прерии, мстительно топча копытами самое дорогое и пьянея от собственной жестокости.


Лора ночь не спала после ссоры с дочерью, хотя ссоры собственно не было. А так, лёгкое недомогание понимания. Хотя по идее всё должно было выйти иначе. Ведь выпал тот редкий, счастливый вечер, когда обе были свободны, и город вдруг опустел, и спрятались тучи, и ветер утих. А печальное блюдо осени - хрустящие чипсы листьев - источали последние запахи лета, слегка изменённые, как вкус ананасов в банке, но узнаваемые и пронзительные. И можно было, обнявшись, на секунду взлететь над реальностью, слиться душами в откровениях, стряхнуть с себя суету. Они поехали в любимое кафе, заказали по бокалу сухого вина, чтоб сжечь накопленные за день калории, выбрали уютный столик, но старый приём не сработал - в Лориной душе не поднялась волна бездумного счастья, и звонкий тост не сорвался с губ, и мышцы лица не расслабились. "Как дико, должно быть, смотреть со стороны на наши странные посиделки, - думала она, ловя косые взгляды лохматых иностранцев, оккупировавших барную стойку (в городе шло строительство очередной европейской гостиницы), - не сёстры и не подруги, мать и дочь, это слишком явно".

- Вам повторить? - спросила официантка, заметив, что она почти залпом осушила бокал.

- Повторите, - кивнула Лора, - и сделайте овощи на мангале.

И тут вдруг выяснилось, что на дворе час ночи, к тому же вторник, будний день, какие овощи, какой мангал, повара давно не работают, только сонный бармен и три официантки.

- Пойдём погуляем? - предложила Алёнка. И они пошли - по влажному асфальту, с тёплыми отпечатками жёлтых витрин, среди ещё дышащих жизнью клумб, одни в целом мире, хозяйки спящего города.

Должно быть, алкоголь меняет сознание, и трудно предугадать, какую потайную дверцу он откроет в тебе на этот раз - ведущую на мансарду души, где воркуют голуби и можно рукой погладить облака, или в сырой подвал - прибежище мрачных теней. Алёнка вспомнила про Артура, неспетую песню семнадцати лет. И ощутила острую потребность поговорить о нём с матерью. Они потерялись так глупо и так надолго, а недавно чудом столкнулись в аэропорту, где она встречала Егора. И кинулись друг к дружке, как дети, он - заросший, с очередных спортивных сборов, она - нарядная и душистая, только что из салона.

- Куда ж ты пропала? - смеялся Артур, счастливо тормоша за плечи и буквально заливая сладким шоколадом блестящих глаз, - Я до сих пор набираю твой телефон!

И на память назвал мобильный, четыре года назад осевший в кармане трамвайного вора. Наверное, по закону жанра, ей следовало кинуться ему на шею, взять за руку и увести в другую плоскость бытия, небрежно перечёркнув тоскливое настоящее. Но она с пионерской честностью доложила, что встречает Егора и новый телефон продиктовала скороговоркой, воровито оглядываясь - не засёк ли ревнивый друг. И вот результат налицо: прошло три недели, а Артур не объвился.

- Зачем телефон было брать? - взгрустнула Алёнка. - Говорить, что искал, что соскучился? Не понимаю...

- А я понимаю, - неожиданно вспылила Лора, - Он думал, что тебя нашёл, что можно вернуться к старой точке отсчёта. Но дорогую пропажу, как выяснилось, уже подобрали.

- Подобрали? - несвойственная матери резкость неприятно поразила Алёнку. - Да мы не виделись четыре года! Ты считаешь, что я должна была вздыхать у окошка?

- Я считаю, что ты наивна, и это нормально, потому, что соответствует твоему возрасту. Никто никому ничего не обязан. Запомни! Это жёсткое правило жизни. Но оружие женщины - дипломатичность. Любую правду можно так завернуть, что она не будет оскорбительной. Мужчины, как правило, прагматики. Они не станут охотиться на несъедобную дичь, каким бы красивым не было оперение. А ты показала свою несъедобность - сообщив, что встречаешь парня и, не скрывая, что боишься его ревности. И этим вольно или невольно поставила Артура ниже.

- Так что, я должна была по-твоему...

- Ну я же ясно сказала! - раздражённо перебила Лора. - Какой мужчина, к тому же восточных кровей, согласится на эпизодическую роль?

- Мама! Ты не даёшь мне слова сказать! - в голосе Алёнки зазвенела слеза.

- Потому, что ты говоришь чушь, банальщину и не хочешь понять очевидного!

- Ну хорошо, тогда я буду молчать...

- И молчи! - рявкнул чёрт, забравшийся в Лору.

Одиночество - болезнь коварная и заразная. Её надо вырезать хирургически, пока не пустила метастазы, не перекинулась по эфирным каналам в близкие души. Или поздно, уже перекинулась? Отчего Алёнка одна, если Бог ничем не обидел - ни умом, ни внешностью, ни характером? И зачем ей этот Егор, лишь подчёркивающий душевное сиротство? К одиночеству нельзя привыкать, оно засасывает, как болото. Заводной, общительной Лоре стало вдруг скучно с людьми. Раздражает их суетность, мелочность, примитивность. Жизнелюбка и филантропка с горечью констатировала, что адекватных людей очень мало, одни навсегда капсулировались в детстве, другие быстро состарились, не успев поумнеть, и стремительно деградируют. Есть, конечно, элита - цельные, яркие, талантливые, но они живут на иных орбитах. Жизнь развенчала даже подруг, проверенных временем. И как она не замечала, что все они эгоистки? Почему, любя и жалея каждую, Лора свято верила в их взаимность, не понимая, не чувствуя, что её элементарно используют - то танком в решении собственных проблем, то жилеткой для слёз или массовиком-затейником от скуки. Даже самая-самая, совпадающая в восприятии мира, умеющая так сказать, что мороз по коже. А иначе почему не позвала на свадьбу дочери? Дальних родичей собрала, а о ней не вспомнила. Лора долго жевала обиду, а проглотить не смогла. И, поглубже вздохнув, как перед прыжком с обрыва, вычеркнула самую-самую из жизни: слёзы со мной, а праздник с другими!? Тогда прощай, дорогая!

Так безжалостный ножик времени срезал листья с капусты души, заворачивая в них фарш обид и претензий. Пока не осталась одна кочерыжка - голенькая, нежная, беззащитная, её безоговорочная любовь к дочери.

Они молча шагали домой, мать, впереди, Алёнка сзади. И невидимый чёрт нашёптывал Лоре в ухо:

- Ты думаешь, дочь тебя любит? Ха-ха! Это будет самым большим предательством в твоей жизни! Замуж выскочит и забудет, на кладбище не придёт!

И в такт его откровениям кивала головой луна - бельмо на сиреневом небе, жалкая планета, не приспособленная для жизни и любви… Молчишь? И молчи на здоровье. Лора никому не будет навязываться, даже собственной дочке. Она её родила, отбила у недугов, выпестовала, и сейчас ничего не жалеет - ни сил, ни денег, ни времени. На дискотеку? Пожалуйста, а я глаз не сомкну, тебя карауля. Модные сапоги? Сообразим, дай только премию заработать. Мне-то самой ничего не надо, я-то давно не женщина.


Чёрная тень чиркнула по фасаду дома, оскалившись перед Алёнкой голым уродливым черепом. Ухнул филин, блеснуло лезвие.

- До-чень-ка! - закричала в ужасе Лора, но крик не пробил удушливой ваты воздуха. Хотела ускорить шаг, но приросла подошвами к земле. Сделав невероятное усилие, будто пытаясь выпрыгнуть из собственной кожи, она упала на четвереньки и вдруг взвилась, вцепившись волчицей в тощее горло маньяка. Оно шлангом хрустнуло на клыках, и Лора ...пробкой выскочила из кошмара. Рядом мощно храпела собака - звуковой имитатор мужа. Череп Луны (вот он образ маньяка!) бесцеремонно заглядывал в окно. На будильнике было только четыре, значит, она проспала всего три часа. Хлебнув из графина воды, Лора зашла на цыпочках в комнату дочки: её чудо фарфоровой куколкой светилось на смятой простыне. Бровки горестно сдвинуты, веки тревожно подрагивают.

- Снится кошмар, - догадалась Лора. - Как я могла! Идиотка! Ни за что, ни про что обидеть ребёнка! Она мне душу открыла, а я, как старая злобная курица, - клевать за это, клевать!

Там, где вечером гнездился чёрт, теперь больно саднило раскаянье. Остро, будто это случилось вчера, вспомнились дни, проведённые в детской больнице. Процедурная, истошный крик младенца, медсестры, тычащие иглой в головёнку, и она, опухшая от рыданий, по советским порядкам лишённая права стоять со своей кровиночкой рядом. Где-то есть среди старых бумаг письмо - той, которую она боялась потерять, письмо в будущее, залитое горючими слезами. Взрослой дочери - от любящей мамы, отчаянный крик в то счастливое время, когда слабенький головастик превратится в прекрасного лебедя. Будущее наступило, вот он лебедь - целуй да радуйся, а она всё ворчит, всё воспитывает. Эх, найти б то письмо, перечитать, прочувствовать, или его с остальными конвертами порвал драгоценный супруг, собираясь в новую жизнь?

На секунду ей захотелось прямо сейчас позвонить Сергею. Вырвать из снов и обьятий той, которую он предпочёл. Рассказать про ночную прогулку, про Алёнкино одиночество, про луну-маньяка. Крикнуть:

- Ты что, очумел? Ты забыл, как меня любил? Как лазил в окно общаги? Как плакал, стоя у окна, когда я к тебе охладела? Как было нам хорошо - вместе читать Пастернака, ездить в посадку на великах - смотреть, как рождаются листья, путешествовать с рюкзаками? Лора даже взяла телефон и набрала две первые цифры… Но на улице кто-то вскрикнул, собака заворчала и гавкнула, и наваждение рассеялось, как туман.

Она достала с полки умную книжку, где жизнь давно разложена по полочкам и заснула с ясной душой, полной любви и примирения - с миром, с судьбой, с подругами, с предавшим её любимым, и смешными провинностями дочки. Вполне ещё женщина, и даже очень счастливая. Ведь что тогда счастье, если не это - чувствовать и надеяться, мечтать и удивляться? А ещё прощать, очищая душу от накипи - мелких обид и глобальных разочарований.


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!


Эллиптические тренажеры орбитреки цены в Екатеринбурге "Sportcity74 Екатеринбург".