Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Семейные узы

...А потом они ехали в такси и выдыхали ароматный дым дамских вишнёвых сигар, и Оле казалось, что её подхватила разноцветная, упругая волна и стремительно несёт туда, где прописаны успех и достаток, за хрустальные двери счастья, к которым она даже не приблизилась.


Это было уже не лето, а жалкие его ошмётки, и, шагая к дому от метро, Оля жадно ловила последние мгновенья жизни - шорох листьев под каблуками, золотые паутинки солнца, нет-нет, да и падающие на лицо из прохудившихся туч, запах прели, обманчиво напоминающий весну. Октябрь в Москве - преддверие зимы и чудовищного одиночества. Небо сморщится, застонут деревья, завоет волком ветер, она спрячется в кокон дублёнки и жизнь превратится в короткие перебежки - из дома - в офис, из офиса - домой. Бег по заданному маршруту, ни шага в сторону, как у миллионов в этом огромном человеческом муравейнике.

Ромки не было, но его недавнее присутствие выдавала тарелка из-под борща в раковине и брошенный под стол рюкзак. Оля и здесь, в надменной Москве, жила по законам родного дома - варила украинские борщи, консервировала огурцы и баклажаны. Может, за это и ценил её Дан, тоскующий по смачной кухне родной матушки? Ценил её, а любил другую - манерную, гундосую Ирину, умело выставляющую на показ свои бесспорные достоинства - длинные ноги и пышную грудь. Данька-Данька! Ну почему он не видел её стервозности? Зачем распылял свою жизнь в угоду капризам фальшивой штучки?

Оля сбросила "рабочий мундир" - французскую юбку и белую блузку (шеф любил, чтоб о сотрудницы выглядели презентабельно) и с наслаждением нырнула в шёлковую пижамку, присланную старшей сестрой из Америки. Неужели и ей, как Оксане, придётся, вырастив Ромку, искать утешения в далёкой стране, прилепившись к чужому мужскому плечу? А ведь пять лет назад, приехав работать в Москву по приглашению подруги, сумевшей вытащить счастливый билет в виде столичного мужа-бизнесмена, она не сомневалась, что счастье рядышком, в двух шагах, надо лишь звякнуть в прихожей колокольчиком, и распахнутся двери в иную жизнь - яркую, беспечную, насыщенную интересными событиями. Нет, московский принц в неё не влюбился, зато повстречался Дан - тридцатидвухлетний холостяк из Черкасс, работавший в автосервисе. И их так потянуло друг к другу, будто они уже жили вместе, но потерялись и к счастью снова нашлись. И Ромка не был помехой, несмотря на свой переходный возраст, а даже напротив, укреплял дух семейственности, воцарившийся в съёмной квартире. И, просыпаясь по утрам на мускулистой мужской руке, можно было чуть-чуть помечтать - почувствовать себя защищённой, хозяйкой дома, любимой и любящей.

На кухне свистнул призывно чайник, и одновоременно зазвонил телефон.

- Олечка, привет, а я в Москве!- засеребрился в трубке родной голосок, - Приехала на показ, приютишь на пару деньков?

Это была племяшка Стеша, Оксанкина дочь, студентка и модель из Луганска.

- Что за вопрос, моя радость!?- воскликнула Оля. - Надеюсь, дорогу помнишь?

Впереди было два выходных, которые она как всегда провела бы в компании стиральной машинки и гладильной доски. А тут - родная душа, юная, бьющая нетерпением жизни, способным расшевелить и покойника.

- Боже, Стешенька, какая же ты роскошная! - заворожено выдохнула Оля, когда гостья, сияя карими глазами, нежным румянцем и жемчужным ворсом норковой курточки, возникла на её пороге.

- А то!- тряхнула прицепной косой племяшка, - Сегодня открытие украинской выставки, я еще и не в таких красотах буду щеголять!

- А домой когда?

- Завтра вечером.

- Что ж так мало? Останься до понедельника!

- Да я бы с радостью, Олечка, но билеты уже куплены, и не от меня зависит. Я надеюсь, ты поедешь со мной на показ? Шампанского будет море, и главное - атмосфера праздника! Если хочешь, бери с нами Дана!

- Дан теперь живёт у Ирины, - жалко улыбнулась Оля. И поспешила добавить, - Но мы остаёмся друзьями, перезваниваемся, он заезжает.

- Ладно, не будем о грустном, - перебила племяшка. - Достань-ка лучше бокалы, я привезла твоё любимое "Артёмовское".

А потом они ехали в такси и выдыхали ароматный дым дамских вишнёвых сигар, и Оле казалось, что её подхватила разноцветная, упругая волна и стремительно несёт туда, где прописаны успех и достаток, за хрустальные двери счастья, к которым она даже не приблизилась.

Выставочный комплекс был похож на дворец, в зале сверкали люстры, играла гламурная музыка, а по зеркальному паркету скользили красивые женщины и респектабельные мужчины. Племяшка по-хозяйски усадила тётю за столик, уставленный бокалами и канапэ и убежала готовиться к выходу. Оля не знала, сколько выпила, и в какой момент её охватило ощущение нереальности. Будто она не участник происходящего, а наблюдает за ним из вечности - с улыбкой снисходительной печали. И было жаль почему-то этих изящных девочек, сделавших ставку на красоту (самое ненадёжное сокровище) и уже привыкших к вниманию! И неловко за солидных мужчин, вьющихся рядом, как шмели у цветов - ну не всё же собирать нектар?! Займитесь детьми, к примеру, или спасением человечества! Постройте больницы, квартиры бездомным!.. Но так уж устроена жизнь на этой грешной земле, что большие деньги достаются тем, кто чужд милосердию.

- Ну как я тебе? - подлетела разрумянившаяся Стеша. - Видала, как там один мне под ноги розы кинул?

- Ой, да ты умница, - похвалила Оля. (Вот курица! Она и не заметила выхода племяшки!) - Слушай, я забыла тебя спросить - ты институт-то не бросила?

- Об этом после, - отмахнулась Стеша. - а сейчас мы едем в ресторан с шикарными мэнами!

- Да ты что, - запротестовала было Оля, - Мне надо домой, к Ромке.

- Ромке пятнадцать лет, он вернётся под утро, а тебе только тридцать пять, не рано ли записываться в наседки?

Поклонникам Стеши было далеко за сорок - мешки под глазами, рыхлые лица, но они усиленно хорохорились, пересыпая речь молодёжными словами. Оля понимала, что оба хотят юную, аппетитную Стешу. И эта ситуация не обижала, а забавляла.

- Вы любите розы? - спросил Олю один из магнатов, когда за окном машины мелькнул цветочный магазин.

- Ромашки, - улыбнулась она. - Настоящие, луговые.

Мэн поднял бровь, оттопырил губу, но промолчал, очевидно, придерживаясь убеждённости, что простота хуже воровства.

Во французском ресторане, куда привели мужчины, слепила помпезность, прислуга летала на цыпочках, но было почти безлюдно. И хотя кавалеры не скупились на угощения и блистали, треплясь о поездке на ярмарку миллионеров, племяшка позёвывала. Пока, наконец, решительно не потребовала танцев.

В клуб приехали к полуночи. То ли от усталости, то ли от избытка впечатлений, Оля впала в прострацию, перестав воспринимать происходящее. Нарядные толпы, пьяные лица, бьющая по нервам безумная музыка, пузырьки шампанского, щекочущие гортань (господи, сколько ж она сегодня выпила?) - всё слилось в клубящийся сиреневый туман, вытравивший и мысли, и желания. Кажется, её звали танцевать, но она оттолкнула назойливые руки, кажется, звонил телефон, но она не брала. Очнулась, когда заболела душа, глянула по сторонам - где же Стеша? И увидела её в метре от столика - в объятьях капающего слюной кавалера. Хотела подойти, но в глазах потемнело, и Оля снова плюхнулась в кресло.

- Тебе плохо? - подскочила Стеша. - Может вызвать такси?

Стешин голосок заплетался, взгляд был почти стеклянным. Пьяна, - догадалась Оля и уточнила: - А ты поедешь со мной? (Язык был сухим и распухшим).

- Я приеду чуть позже! - поспешно заверила Стеша. - Очень хочу танцевать!

Из-за узкой спины девчонки лукаво выглядывала сытая физиономия. Оля живо представила, что будет, если она оставит племяшку одну, и брезгливо передёрнула плечами.

- Этот тип тебя хочет использовать, - предупредила она вполголоса. Но Стешка самонадеянно хихикнула: "Неизвестно, кто кого!"

"Известно, ой-ёй как известно!" - заломило в виске отчаянье, отдаваясь болью в затылке. И сразу зал закружился, горячая кровь ударила в лицо и вдруг прорвалась ручьём из носа. "Какой ужас!" - брезгливо воскликнул сидящий рядом мужик, и теряя сознание, Оля успела подумать - как глупа и ничтожна жизнь, как призрачно счастье...

...В Боткина её привезли на скорой. По дороге измерили давление, сделали укол, и седовласая врачиха устало заметила: "Тебе повезло, что лопнул сосуд. Давление 260 на 160 - верный инсульт".

За пять лет жизни в Москве Оля ни разу не попадала в больницу, и то, что она увидела, показалось кошмарным сном. Коридор приёмного отделения был забит людьми, на носилках стонали измождённые старцы. Не найдя стула, она опустилась на пол, прижалась спиной к холодной стене и не успевала менять окровавленную вату у носа. Мимо, не обращая на больных никакого внимания, сновали медики в зеленых пижамах, важно прохаживалась охрана с рацией.

- Умру и даже Ромку не увижу, - мелькнула жалобно мысль, и в ту же секунду в кармане завибрировал мобильник.

- Олечка, ну как ты? - забился в трубке испуганный голосок племяшки. - Я тебя на улице жду, меня охранники не пускают.

- Истекаю кровью в коридоре, - с трудом прошептала Оля, - врач ещё не смотрел.

А через минуту Стеша влетела в приёмный покой, отбиваясь зонтиком от пузатого охранника, и заверещала пронзительным голосом: "Товарищи медики, где вы?! Здесь человек умирает!" Из-за серых, оцинкованных дверей выглянул мужчина в униформе и, увидев Стешу, гневно приказал охране:

- Что за базар? Вышвырните эту скандалистку!

- Я сама вас завтра всех вышвырну, - рявкнула Стеша в ответ. - У меня муж олигарх! Немедленно примите больную!

- Олигарх? Тогда везите её в кремлёвку! - злобно съязвил эскулап.

Двое рослых мужиков в милицейских рубашках заломили Стеше руки и, оторвав от земли, как комарика, потащили на улицу. Но она, отбрыкиваясь шпильками туфель, с удовлетворением заметила, что Олю завели-таки в кабинет.


Было уже пять утра, когда Стеша пробралась на третий этаж терапии. Её любимая тётя с уродливым марлевым кляпом в носу сиротски лежала в коридоре, заставленном кушетками со стариками. Стеша присела на корточки и, жалобно муркнув, коснулась лбом её бледной руки.

- Это ты, солнышко? - приоткрыла Оля глаза, - Почему не дома?

- Я там уже была. Привезла тебе пижамку, тапочки, зубную щётку... Ромка спит, не волнуйся. А я тебя очень люблю!

- И я тебя. Очень люблю! - проглотив спазм нежности, прошептала Оля. - Прости, что испортила праздник. А ухажёры?

- Один ещё в клубе слинял, а другого я послала! - фыркнула Стеша. - Знаешь, что сказал этот денежный куль? "Лови свой звёздный час, малышка! Скоро выпускной, и придут новые крошки, свежие и голодные".

- Ненавижу, - поморщилась Оля.

- И я ненавижу! - беспечно повторила Стеша. - А институт я не бросила, не волнуйся. Ты здесь потерпи ещё года два, я сделаю карьеру и заберу тебя в Киев! Хорошо?

- Хорошо, - улыбнулась Оля. И ей действительно стало хорошо, будто прибило вдруг к тихому берегу, усеянному луговыми ромашками. Пусть жизнь всё решит по-своему, пусть эта сумасбродная девчонка не вспомнит своего порыва, но сегодня она доказала - семейные узы сильней всего остального.


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!