Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Кюри

Девушка-старушка из тех, что в Турции одна. Зовут Галя.

- В шестой раз приезжаю, - хвастается она, - у меня здесь столько друзей!

Друзья подваливают весьма быстро, и уже со стульями - продавец Мустафа и повар Хусейн. В общем-то приятные, веселые, раскованные, но ...мораль, товарищи, мораль...!


Если дама, вся из себя (или девушка-персик) приезжает одна на отдых, и не куда-нибудь в тихий Судак, а в мусульманскую страну, скажем, модную Турцию, то что о ней думать людям порядочным, благонравным? Ну только одно, согласитесь - что пустилась мадам во все тяжкие. И хотя кому какое дело, но существует такая вещь, как оскорбленная нравственность, и с этим надо считаться, ведь все мы соседи на этой земле, и смешно, когда кто-то всерьез надеется ее приватизировать. Унесут хозяина в белых тапочках, а сыночка попрет новая власть, а эту новую - еще более новая. И ничего-то нам не принадлежит - ни полей, ни лесов, ни дворцов, ни даже собственной жизни: Бог дал-Бог взял, и никто не заступится. А на силу богатых есть всегда безрассудство бедных, которым, как известно, нечего терять, кроме своих цепей. И, решив покончить с проблемами и страданиями, почему бы им не захватить с собой и того, кто в них повинен - жирного и наглого соседа, обливающего грязью из-под колес своего мерседеса? История знает такие случаи. Но меня занесло не в те дебри, я извиняюсь. Ведь я не о социальной справедливости говорю, хотя накипело, ей-богу, а о нравственных ценностях, которые мне, потомственной учительнице, глубоко не безразличны. Да, я тиран по отношению к дочери, ей 19, и она не расстается с косой, красивой, белой метелочкой ниже пояса. Хотя с восьмого класа стояла на коленях, умоляя разрешить сделать стрижку. И мини-юбки она не носит. Короткие в меру - да, но не такие, что задница светит, как семафор. И ничего, поклонников хватает, ведь голым телом сейчас не возьмешь, вон его сколько - в интернете, журналах и даже газетах.

Так вот, приехала я с дочерью в Турцию, а там одиноких баб - просто пруд пруди. Кого ни спрошу в отеле - с кем отдыхаете, глазки потупит, и тоненьким целомудренным голоском отвечает - "одна". А турки не пристают? - интересуюсь заботливо. "Бывает, - отвечает невинная овечка, - но я убегаю!" И я, наивная, верю. А тут, в последний вечер отдыха, уговорила меня Настя сходить на городскую дискотеку - местные нравы понаблюдать, жирок растрясти. Пришли, заказали пиво с орешками. За столиками - одинокие турки, на танцполе ни души. И вдруг, в полночь, нечистая из щелей так и поперла - толпы, толпы наших девок и теток, разномастные, но в основном блондинки, в мини, в шортиках, грудь наружу, только соски прикрыты. И пошла- поехала вакханалия: музыка гремит, толпа слепилась, как разноцветное желе и дергается, трясется на танцполе, наши с ихними обнимаются, целуются, жарко сплетаются. Пригляделась я, а в этом месиве и мои целомудренные соседушки по отелю, те, что якобы "убегают"!

- Мама, я потанцую? - трясет меня за руку моя дурочка с косой.

Ну что делать, я же не монстр, не сумасшедшая, раз пришли на дискотеку, надо танцевать.

- Иди, - цежу сквозь зубы, - но в кашу не лезь, там, извини, забеременеть можно. Вон между первыми столиками постой, подрыгайся.

Сижу, глаз с дочки не спускаю, и вдруг из-за плеча чья-то физиономия выныривает.

- Мартини? Текила? Ракэ?

- Боже упаси, - отвечаю. - У вас здесь цены космические! Нам и пивка хватает.

А физиономия улыбается, головой кивает и через минуту приносит две рюмочки текилы с лимончиком на краях.

- Ноу, ноу, - машу я головой, но официант так ласково касается моей руки и мягко воркует - "Презент".

- Ого, мамуль, а ты времени зря не теряешь! - хохочет Настя, прибежав передохнуть и глотнуть пива. Я открываю рот, чтоб сделать паршивке внушения, но вместо этого, расплываюсь, как тесто на солнце. Черт подери, что такое? Или меня так тронуло внимание этого черноглазого, лет 35-ти?

За полночь все столики плотно забиты, только мы с Настюшкой кайфуем вдвоем.

- Извините, можно мне к вам подсесть? - жалобно спрашивает субтильная дама с фигурой девушки и лицом печальной старушки. (Интересно, что же лжет - фигура или лицо?)

- Садитесь, - вынуждена я согласиться. А что, хоть будет с кем пообщаться, пока моя дурешка трясется.

Девушка-старушка из тех, что в Турции одна. Зовут Галя.

- В шестой раз приезжаю, - хвастается она, - у меня здесь столько друзей!

Друзья подваливают весьма быстро и уже со стульями - продавец Мустафа и повар Хусейн. В общем-то приятные, веселые, раскованные люди, но ...мораль, товарищи, мораль...!

Мужчины заставляют стол коктейлями (а моя все танцует, танцует!), Галя подобострастно щебечет, заглядывая туркам в глаза:

- Боже, завтра домой, я этого не переживу! Из вашего рая в нашу тьмутаракань!

- Рай? - усмехается Мустафа, обводя дискотеку усталыми глазами. - Деревня!

- Ну что ты, что ты! - рьяно заступается Галя, - это у нас - деревня, там холодно, грязно и одиноко, а здесь я иду, и на каждом шагу - Галя, Галя, ты опять приехала?

- А где вы живете? - интересуюсь у "бедной провинциалочки".

- В Москве, - распахивает она голубые глаза. Повар ласково треплет Галю по щеке. Щеки, впрочем, нет, только скула. Так сколько ей лет, интересно?

- А Мустафа мой старый друг, я с ним пять лет знакома, - продолжает Галя. - Пять лет пытаюсь его соблазнить, и все не получается.

Мустафа комментирует ее признание по-турецки, мужчины смеются. Но не грязно, а добродушно, и это не оскорбляет.

- Он сирота, - гладит Галя Мустафу по голове. - Вкалывал-вкалывал и вот недавно открыл свой магазин, правда же, Мустафа?

К столику подбегает Настюшка, коса растрепалась, в глазах бесенята.

- Ух ты, да здесь такая тусовка!

Мустафу и Хусейна аж в воздух подкидывает:

- Это твоя дочь?

Настю усаживают, подвигают коктейль, тарелку с фруктами. У Мустафы не глаза, а звезды.

Мужчины острят, хвастаясь русским слэнгом, за столиком - атмосфера праздника и беззаботности. Бдительный цербер внутри меня расслаблен и умиротворен. Он бьет в такт музыке хвостом и пускает слюни. Я чувствую себя ровесницей дочери, мне хочется смеяться, дурачиться. Что это - власть музыки, коктейлей, или гипноз толпы, эффект Майдана? Кайф, драйв, или как там еще говорит молодежь? Полный улет!

- Тиа? Кофе? - вкрадчиво раздается над ухом. Вау, да это мой ухажер!

- Вот из ё нэйм? - игриво блещу интеллектом.

- Кюри, - интимно шепчет официант. Так, паразит, интимно, что у меня чуть-чуть кружится голова. Господи, да когда это было, когда? И было ли вообще?! Желание в глазах мужчины, огненный призыв, пожар в крови, сердцебиение, слабость внизу...

- Валерия, - томно представляюсь я. Он что-то жарко вопрошает по-английски, но я - ни бельмеса.

- Май мазе - тиче, - отвечает за меня Настюха.

- О-о-о! - уважительно склоняет голову Кюри.

А я сгораю со стыда: "грязный турок", официант владеет английским, а я - вшивая европейка, интеллигенция - ни в зуб ногой.

- Посмотри, - трогает меня за руку Галя, кивая головой куда-то в сторону. Я слежу за ней взглядом и упираюсь в бледный, молочный рассвет, робко пролитый в зеленую арку дискотеки.

- Господи, пять утра! - кричу я Настюхе. (Так вот что значит классическая банальность - "счастливые часов не наблюдают"!) Именно в это время море сливается с небом и не видно черты горизонта, помнишь, нам гид говорил?

- Хочу к морю, сама посмотреть! - загорается дочь, и тут же Мустафа услужливо предлагает:

- Пять минут на мотоцикле! Полная безопасность!

- Мустафе можно доверять, - подпевает Галина. - Он местный, он дорожит своей репутацией.

И, не дав мне времени опомниться, Мустафа сует в руки свой паспорт, хватает Настюху за руку, и вот уже две фигурки седлают красный, глянцевый мотоцикл.

- Полчаса, - ору я им вслед! - У вас только полчаса!

- Мартини, Бэйлис, Ракэ? - воркует из-за плеча Кюри.

- Мартини со льдом, - разрешаю я. И строго добавляю, - через полчаса возвращается дочь и мы гоу ту отель.

Полчаса проходят, как пять минут - ни Мустафы, ни Насти, ни мотоцикла!!! Мое бурное воображение рисует страшные картины - этот горячий парень времени зря не теряет, он накинулся на мою девочку, повалил на песок и делает все, что хочет.

- Где они? Где?!! - трясу я тонкую ручку Гали. Она пожимает плечиками, суживает глаза и холодно повторяет:

- Мустафа хороший парень! Ничего плохого не будет! Он же вам паспорт оставил.

- Ну да, ну да, - взрыдываю я в ответ. - У нас же разные понятия о плохом!

Проходит час, дискотека закрывается. Галя уходит в обнимку с Хусейном. Я, давясь слезами, плетусь в отель. Неожиданно сзади меня окликают. Оборачиваюсь - это Кюри.

- Мартини? Текила? Ракэ?

- Где моя дочь! Помоги их найти! - хватаю беднягу чуть не за горло. Он послушно кивает головой, сдирает фартушек и комком запихивает в карман. Странная парочка, если взглянуть со стороны - рука в руке, торопливый шаг, лица, как два компаса, на них лишь движение и дорога. Каким-то задним, туманным умом понимаю, что он тащит меня в отель. Ну конечно, ребята должны быть там, ведь дискотека уже закрылась. Идем коротким путем, не через главный вход и рецепшен, а через заросли кустарника и служебные постройки. И тут начинается самое главное, то, что я хочу озаглавить так: "Не верь своим глазам"! Или "Очевидное - не факт". Мы продираемся сквозь кусты и выныриваем к голубому отельному бассейну, где уже разложили шезлонги местные жаворонки. Картина однозначна и красноречива: из кустов вылезает турок и держит за руку немолодую бабу, в волосах у той - листья, на длинной юбке - колючие веточки кустарника. На лицах отдыхающих усмешки, кто-то даже с сарказмом аплодирует. Я, как проворовавшаяся кошка, выдергиваю руку и мчусь в номер - может, Настюшка там? Номер закрыт, ну как же, ведь ключ у меня! Скатываюсь вниз по лестнице, всхлипывая и подвывая, Кюри терпеливо ждет, в его глазах участие. Он вытирает мне слезы, что-то говорит на своем тарабарском и ведет по дорожке к морю, опять же на виду оскорбленных моей безнравственностью отдыхающих. И там, на влажном от росы песке, под пляжным грибом я вижу две узких спины, разделенных достаточной полоской света, слышу смех и обрывки английского.

- Мамочка! Что с тобой? - сияющая мордашка дочери превращается в маску страдания.

- Ты... ты... - давлюсь я истерикой и, как взбесившийся слон, не видя дороги, убегаю назад, в корпус, в спасительный номер, подальше от чужих любопытных глаз и своего позора. Настюшка несется следом. Как давно я так не рыдала! Мои страхи за дочь вырываются стоном и воем, а она, родная, прохладная, нежная, обвила меня ручками, забралась ко мне под одеяло и целует, целует... И нет счастья полней и ярче, чем вот это наше сплетенье, когда я чувствую ее каждой клеточкой!


Наш самолет в 12 ночи. Вещи вынесены на рецепшен. Попутчики ждут на крыльце, смешки, разговоры, покашливание. Мы с Настюшкой стоим, обнявшись, на небе - огрызок красной, недоеденной луны и лучи бушующей вдали дискотеки.

- А Мустафа хороший, - задумчиво констатирует дочь.

- И Кюри хороший, - добавляю я.

И, словно двое из ларца, дождавшись волшебных слов, они выныривают из темноты. У Мустафы в руке - ожерелье из ракушек. Он подходит со скорбным лицом и, ни сказав ни слова, вешает его на шейку дочери. Кюри стоит вдалеке, в руках его что-то белеет. Я не смотрю в его сторону, делаю вид, что не вижу. Мы садимся в автобус, открываем окно. Все, как в немом кино. Автобус медлено разворачивается и плывет мимо стройных фигурок турков. И в самый последний момент Кюри взмахивает рукой, и в воздух взлетают белые самолетики, сделанные из салфеток. Ну как еще романтичному официанту выразить свои чувства? Удивление, благодарность, нежность взрываются во мне цветным салютом - за что мне такое внимание, за что?! Что за сердце и что за судьба прячутся за зеленым фартушком? Но поздно задаваться вопросами, эта страничка жизни уже перевернута и навсегда осталась позади. Быстроногий автобус мчит нас в аэропорт по густой азиатской ночи.


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!


Флизелиновые обои от официального дистрибьютора. Оптовые цены. Доставка
oboils.ru