Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Времена года

К счастью, Лиза вовремя поняла, что если выйдет за Женьку замуж, то вскоре прибьет его бронзовым багетом, покрытым паутиной в ожидании шедевра...


Весна


Он снова стоял под балконом.

- Стоит, - прошептала бабушка, выглянув в черный двор из окна своей темной спаленки.

- И впрямь стоит, - охнула шепотом мама со священным ужасом на лице. Старшая сестра отбросила книгу, схватила пачку сигарет и выскочила на балкон.

- Ну что? - сердито спросила Лизонька, когда та вернулась в комнату.

- Погрелась, - выдохнула Ира, зябко поведя плечами, - дура ты ненормальная.

В лучах жгучей любви Сережки грелись три поколения, а та, что ее запалила, оставалась безучастно холодной.

Ночь безжалостно штопала дырки света на глыбах человечьих муравейников, растворяя их в чернильной кислоте.

- Будто и нет ничего, - жалобно вздохнула Ира, - ни города, ни страны, ни цивилизации.

И это открытие, обдав сырым сквознячком, покрыло изморозью ее одинокую, не востребованную счастьем душу. Тридцать пять - критический возраст, последняя комната хрустального дворца, который зовется молодостью. Еще чуть-чуть, и под белы рученьки выволокут в бревенчатую избу для пожилых, а рядом уже поскрипывает соломенной дверцей лачуга для старых. И то, что ты прозевала или из ложной скромности проигнорировала в дворцовых палатах, никто тебе не вернет. Новые гостьи порхают вокруг столов, другие прелестницы блестят бриллиантами и царят на балу.

- Лизонька, - шепчет Ирина сестре, - А знаешь, что жизнь быстротечна?

- Отстань, - отзывается та, - Я не хочу долго жить, лет до шестидесяти максимум.

- Ты что? Нашей маме 60, что ж ей помирать прикажешь? А бабушке вообще 80! Неужели ты желаешь им смерти?

- Не мели чепухи! - злится сестренка. - Я о том, что старость безрадостна. Мама жалуется на морщины и плюется в зеркало. А бабушка плачет, что ноги не ходят.

- Радость - нас с тобой видеть! - заступается Ира за близких. - Внуков любить и баловать!

- Ага! - зло торжествует Лизонька. - С внуками им особенно повезло.

- Вот возьму и рожу! - вспыхивает старшая сестра. - А тебя коляску катать заставлю!

Лизоньке сеструхины переживания - что звук канонады в кино. У нее своя территория боли. Это только со стороны так кажется, что 18 - безоблачный возраст. На самом же деле - это хождение нежными ступнями по битому стеклу. Лизонька катастрофически не может находиться одна, ее воздух - внимание мальчиков, пища - поцелуи и объятья. Но простенькое уравнение "Я плюс Ты" у нее почему-то не сходится. Каждый разрыв - это приступ удушья, потеря сознания, конец света. "Барышня бурных страстей" - зовет ее понимающе бабушка. Победы и поражения Лизоньки - достояние всей семьи, эмоциональная встряска и одновременно подпитка. Мир вообще устроен практично: свет юной восторженной души освещает темные лабиринты старости, вулкан молодых гормонов разгоняет уставшую кровь. А безответная любовь пылкого принца Сережи, героя коротенького и быстро наскучившего романа - генератор пряной, пьяной, сладко обжигающей энергии самого острого счастья на свете.

- Бедный, милый, прелестный мальчик - мечтательно причитает бабушка, прильнув лбом к холодному стеклу. - Сегодня на улице так холодно, что он превратится в сосульку. Вот пойду сейчас и приведу его к нам домой.

- Не смей, - возражает дочь. - Велика добродетель - рубить коту хвост по частям. Ну не любит его Лизавета, разве сердцу прикажешь? Три женских поколения Крошкиных тотально несчастны в любви. За что такое наказание? Бабушкин муж погиб на войне, материн - утонул, Ирочкин заплутал, так и не попавшись на пути. А может тоже погиб в мужских суровых переделках? Последняя надежда на Лизоньку (не зря же Бог одарил ее столь яркой, призывной внешностью!) пусть донесет хоть она огонь их фамильной страсти до чувственного Олимпа!


Лето


- Принцы исчезли с лица земли, как популяция, - говорила Лизонька с презрительной улыбкой, когда ей исполнилось 20 лет, - вымерли, будто мамонты... А за плебея я не хочу.

Она научилась о грустном и важном рассуждать легко, без надрыва, будто посмеиваясь над человеческой наивностью ко всему относиться всерьез. Ну не чушь ли, к примеру, эти бредни о смысле жизни? Смысл один - разобраться в себе самом и начертить лекало личного счастья. От правильности чертежа зависит качество изделия, а идти на ощупь в поисках чуда - затея для глупцов и романтиков. Лизонькино лекало похоже на месяц в окошке - и близко, и в руки не взять, хотя без особых изысков. Ей бы только встретить того, кто видит мир ее глазами. А остальное приложится: и семья и достаток, и путешествия.

Вот только где искать родное лицо? Может, в среде красивых и богатых? Но помилуйте, Лиза не дурочка! Золотых рыбок разбирают мальками: они уже в лицеях, а потом в институтах сбиваются в крепкие стаи, по сторонам не озираются и выбирают себе подобных. Потом, заматерев и заскучав, они оттягиваются на мальчишниках, цепляя наивных куколок, но Лизоньку-то не обманешь!

Тогда среди умных и добрых? Увы, это штучный товар, и за ним немало охотниц. Причем, как в каждой охоте, побеждают те, что наглей и опытней. Возьмите того же Алекса. Он у мамы один, закончил с блеском университет, прошел стажировку в Германии, вернулся в Киев - с руками отхватила одна престижная фирма. Пока Алекс (бесцветный с виду блондин) был за кордоном, он писал Лизавете трогательные письма, где сквозь ностальгию пробивалась школьная неутоленная влюбленность. Вернулся - сразу позвонил, договорились встретиться. Но вначале она заболела гриппом, потом он зачихал, а потом выяснилось, что от хорошего мальчика только скелетик остался - все обглодали алчные пираньи, сами под видом дружеского визита прорвавшиеся вначале домой к болезному, потом - под одеяло и дальше. Алекса она так и не увидела, но была наслышана о его приключениях.

Остаются наивные и романтичные? Совсем неплохой вариант, если сама ты - ловкая хищница. Рискуя шкурой и нервами, стрижешь купоны и косишь "капусту", а твой трубадур в поте лица пишет стихи и носит тебя на руках. Знавала Лизонька эту породу. Вначале Сережку, наскучившего Ромео, воплощение нежности, потом художника Женьку, милого охламона. Они встречались почти целый год, и все это время тот рисовал картину "Сотворение мира", которую надеялся продать за миллион долларов. Даже раму заранее купил - тяжелый бронзовый багет. Ах, как он сладко мечтал о доме с бассейном, когда, набесившись вволю, они лежали в обнимку на хромой тахте в чужой мастерской! Как небрежно (в счет будущего же миллиона!) занимал две гривны на метро и маршрутку! К счастью, Лиза вовремя поняла, что если выйдет за Женьку замуж, то вскоре прибьет его бронзовым багетом, покрытым паутиной в ожидании шедевра.

Вот и все, варианты исчерпаны. Остаются тупые работяги, да хмельные весельчаки. Есть еще совсем не кондиция - сладкие альфонсы и темпераментные гориллы. Встречаются, правда изредка, варианты и промежуточные: очаровательные очкарики, выпавшие из научного анабиоза, но эти не ходят стаями, они разбросаны по Вселенной крупицами золотого песка, и только счастливый ветер способен занести их на твою орбиту.

- Так что же делать? - ломала пальцы сестра, смирившись со своей стародевичьей долей, но страстно моля у господа последнего принца для Лизоньки.

- Жить! - отвечала беспечно та. - Но никогда не выключать калькулятор.

В 22 она защитила диплом, в 26 почувствовала себя неплохим специалистом. О женихах в семье уже не говорили, зачем давить на больную мозоль? Рассосались былые подруги, повыскакивав замуж - кто за тупых работяг, кто за хмельных весельчаков, а кому-то не повезло - достались альфонсы и гориллы. Выпал промежуточный вариант и Лизоньке - мускулистый, жизнерадостный майор, умеющий пошутить (правда, по-армейски) и носящий ее на руках. Иногда она забывалась и ловила себя на том, что ей хорошо с майором, но "калькулятор" не выключала, а тот бесстрастно подсказывал: "не делай глупостей! На понимание не рассчитывай, о путешествиях не мечтай. Перспектива семейного счастья ясна, как день - пивной животик, ленивый секс, обжорство, куцая зарплата...

Свое тридцатилетие назло судьбе Лизонька решила встретить в городе своей мечты.

- Потрясающе! - радовались мама с сестрой, а почившая в бозе бабушка улыбалась внучке с портрета. - Уж там-то смотри, не теряйся!

- А то! - хорохорилась Лизонька, - встречу принца - не упущу. (И чего это она вспомнила о мамонтах?)

...В вечном городе шел нескончаемый нудный дождь. Размытые здания, грязные улицы, тоскливые пешеходы в мышиных плащах, запах гари и кислых щей. И это столица любви и моды? Лизонька шагала по мостовой в длинном пальто с лисой, проваливаясь шпильками в швы между булыжниками, и с тоской вспоминая свою уютную комнату. Хотелось тепла, горячего чая и простого доброго слова. В сверкающем неоном окне какого-то ресторанчика мелькнуло мужское лицо - тонкий профиль в черной рамке волос, полуулыбка, приветственный взмах длинных пальцев... Это он ей? Неужели? А может это судьба?

Она толкнула дверь и очутилась в уютном зале. Белые скатерти, мягкий свет, любимый с юности голос Эдит Пиаф. Навстречу ринулся вышколенный официант. А незнакомец за столиком курил и смотрел на нее так, будто назначил свиданье, а теперь с нетерпением ждет. Лизонька покорно позволила швейцару снять с себя пальто и рассеянно села за столик. Она чувствовала - незнакомец сейчас подойдет. И не ошиблась.

- Это судьба! - раздался над ухом красивый баритон. - Вы русская! А я Ростислав, из Питера.

Лизонька не помнила, сколько выпила шампанского (ее внутренний калькулятор давно зашкалило), как ехала с Ростиславом в такси, как падала на белые простыни. "Ты принц, - смеялась она, - ты мой долгожданный!" А утром проснулась от ощущения счастья. В душе шумела вода, Ниагара их ночной страсти.

- Кто он? - подумала Лизонька. - Чем занимается? Да какая, собственно, разница. Она бросит Киев, не раздумывая, и переедет к нему: во дворец, так во дворец, в лачугу, так в лачугу, ведь он искал и страдал, и смотрит на мир ее глазами. Она обмоталась полотенцем и постучала в ванную. Вода продолжала шуметь. Лизонька приоткрыла дверь и обомлела - Ростислава не было! Не было и сумочки на комоде с пятьюстами евро, и коробки духов для мамы, и набора косметики для сестры. Только паспорт с обратным билетом милостиво остался на трюмо...


Осень


С тех пор, как Лизоньку выписали из больницы, семья Крошкиных ведет здоровый образ жизни: утром овсянка, вечером - прогулка, на ночь - теплое молоко с медом, чтоб хорошо спалось. Все суета сует - вот высшая мудрость. Как ни старайся, как ни обманывайся, а старости ни минуешь. Как ни размахивай руками, а над землей не взлетишь, как ни бейся за место под солнцем, все равно унесут за оградку. Так не лучше ли выйти из глупого марафона, сесть на теплый булыжник и просто расслабиться? Господи, как хорошо-то просто дышать... смотреть в небо... нюхать цветок... И слышать, как бьются рядом родные сердца.


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!