Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Кот и мышь

...И только сейчас, в волнующей близости от незнакомца, чья ухоженность и холеность просто била в нос и глаза, Лиза вдруг ощутила, что ее пролетарский аскетизм - не достоинство, а убогость.


Высплюсь, - утешилась Лиза, когда усталая кассирша в амбразуре окошка вместо купе предложила СВ. - В конце-концов, за билет заплатит отдел культуры.

Командировка в Крым в бархатный сезон была щедрым подарком судьбы! А она Лизавету давно не баловала. Все работа да работа и никакой личной жизни. В вагоне для избранных пахло тошнотворной химией.

- Тараканов травили, - с детской непосредственностью пояснила проводница.

- Я слышала, у вас тут и крысы бегают, - ворчливо пошутила Лиза.

- Да вы что! - воскликнула проводница, округлив и без того круглые, неаккуратно подведенные глаза. - Брешут! У нас только мышки.

- И куда нам в Европу, - вздохнула Лизавета, смахивая с выключателя одуревшего прусака. А подними сейчас скандал, ей невозмутимо скажут, - "не нравится, можете не ехать!"

А как не ехать, когда в Ялте смотр - конкурс юных дарований, и ее включили в жюри? Она вытащила тапочки, переоделась в спортивный костюм и, уютно поджав ноги, улеглась на полку. До отправленья поезда оставалось пять минут, "хоть бы никто не появился" - мизантропически подумала Лиза. Но дверь дернулась, и в купе вошел мужчина. Он был красив, причем той самой - редкой, мужественной и одновременно благородной красотой, которую Лиза любила. К тому же явно не дурак, судя по взгляду и выражению лица. И с таким превосходным экземпляром ей предстоит провести в интимном уединении целых десять часов?! Надо сказать, что при всех своих данных - миловидности, образованности, чувстве юмора, интеллигентной работе - Лиза имела один серьезный недостаток. Она давно и окончательно похоронила в себе женщину. А чтобы не возвращаться к этому больному вопросу, решительно сожгла все мосты: подстригла волосы короткой аккуратной щеточкой, о маникюре не вспоминала, обрезая ногти, как в детстве, под корешок, брови не выщипывала (зачем, если их вольная кустистость была незаметна ввиду абсолютной бесцветности) и носила исключительно балахоны. Эту подчеркнутую бесполость на работе понимали правильно и даже уважали - а что еще делать не слишком молодой женщине, у которой муж хронический импотент? Завлекать чужих мужиков глубоким вырезом, нарощенными ногтями и силиконовыми губами, как главбухша Семенова, так и норовящая откусить от чужого яблочка? И только сейчас, в волнующей близости от незнакомца, чья ухоженность и холеность просто била в нос и глаза, Лиза вдруг ощутила, что ее пролетарский аскетизм - не достоинство, а убогость.

- Что за запах? - досадливо проворчал попутчик, кидая наверх изящный, кожаный саквояж.

- Тараканов травили, - сказала Лиза. И добавила, - Если на меня ночью кто-нибудь свалится, я буду громко визжать.

- Ну спасибо, - опять проворчал красавчик, бросив на соседку беглый, изучающий взгляд. - чтобы меня инфаркт хватил?

Поезд тронулся.

- Вы позволите мне переодеться? - спросил сосед.

- Да-да, конечно!

Когда Лиза вернулась в купе, он уже лежал, живой мачо из бразильского сериала - в белоснежных шортиках и с голым, хорошо накачанным торсом. "А пяточки-то какие!, - умилилась мысленно Лиза. - Не то, что у моего Борьки, порепанные, с черными прожилками. А ноготочки! Должно быть напедикюренные!

- Свет выключать? - робко спросила она.

- Выключайте, - разрешил сосед, - будем отсыпаться.

Лиза никогда не считала себя сексуальной женщиной, более того, она даже стеснялась этого термина. Общественное, духовное, материнское всегда было на первом месте в ее бурной, деятельной жизни. А с тех пор, как Боря переехал в отдельную комнату и строго приказал не докучать ему глупыми и неприличными инициативами, она научилась глушить робкие позывы тела, еще помнящего, в отличие от хозяйки, другие радости. Но сейчас, в черном, лишь изредка вспыхивающем бликами фонарей квадрате... В этом островке бегущего в ночи пространства, наполненного стуком колес, дыханием и ароматом роскошного, явно состоявшегося мужчины, давно послушное тело вдруг взбунтовалось. Лиза с ужасом чувствовала, как бьется учащенно сердце, как горят огнем губы, как сладкая истома расслабила мышцы и бархатной волной добралась откуда-то снизу до самого горла, норовя вырваться наружу то ли кошачьим мурлыканьем, то ли призывным поскуливанием. Она промучилась всю ночь, ворочаясь с бока на бок, на секунду задремывая и находя облегчение в обрывках сна, где каждый раз оказывалась в объятьях безымянного мачо. Так и не осуществив своей главной мечты - выспаться, она встала чуть свет, умылась и попыталась уткнуться в книгу. От смутных ночных желаний остались лишь горечь и чугунная усталость. Предмет ее беспокойства, напротив, спал безмятежно сладко. Он проснулся часа за два до прибытия в Симферополь, легко, пружинисто спрыгнул с полки, сходил умыться и, любезно осведомившись у соседки, будет ли она пить чай, заказал проводнице два стакана.

- Вы в командировку? - вежливо спросила Лиза, размешивая сахар.

- Да, дня на два, - рассеянно ответил мачо, по инерции обласкав ее карими солнцами глаз.

- Я тоже, - отозвалась Лиза. И вдруг спохватилась, - хотите конфеты? Очень вкусные, киевские.

Он впервые ей улыбнулся, и улыбка оказалась не снисходительной, а какой-то по-детски застенчивой, что только подчеркнуло мужественную красоту.

- И какой же это женщине так повезло? - мысленно поразилась Лиза. Лично она бы такого счастья просто не унесла - ведь рядом с таким мужчиной ни на минуту нельзя расслабиться. Линялый ситцевый халат, стоптанные тапки, всклокоченные волосы и жареная картошка на ночь - эти атрибуты домашнего разгильдяйства пришлось бы забыть навсегда.

- А вы не артист? - поинтересовалась Лизавета.

- Все мы в какой-то степени артисты, - философски ответил сосед. - Я бизнесмен.

- И часто приходится ездить?

- Часто.

Разговор иссяк, костер потух, не разгоревшись. Сырые бревна Лизиных вопросов никуда не годились, нужны были другие дрова, сухие, тонкие, провокационные.

- У вас красивая улыбка. - отважилась она, будто в море нырнула с обрыва. - Женщины к вам часто пристают?

"О!" - сказал он (или Лизе почудилось?) Но глаза напротив вспыхнули веселым любопытством.

- Иногда. А вы тоже хотите?

- Да нет, не пугайтесь, - рассмеялась Лизавета. - Мой возраст - гарантия вашей безопасности.

- Вы не намного старше меня, - заметил красавец. - Просто не занимаетесь собой.

- Вы имеете виду отсутствие макияжа?

- Отсутствие интереса к себе. Спорт в вашей жизни присутствует?

- Спортклубы мне не по карману.

- И не надо. Я тоже в спортклуб не хожу. У меня специальный комплекс упражнений, дающих нагрузку на позвоночник. Позвоночник - это ось вашей вселенной. Работа всех органов, процесс старения - все завязано на нем. Почитайте Брэгга. Он, кстати, умер в 95 лет, накрыло волной во время занятия серфингом.

- Все это здорово, - улыбнулась Лиза. - Но нужен какой-то стимул...

- Сохранить молодость тела и духа, дольше прожить, разве это не стимул?

- А зачем?

Он посмотрел на нее долгим, изучающим взглядом и вдруг спросил:

- Вы позволяете себе увлекаться мужчинами?

- Ой! - покраснела Лиза. - Я хоть и старая, но не всеядная. Вот и получается, что те, кто не прочь со мной, мне не нужны. И наоборот - те, с кем я бы не прочь, на меня не смотрят.

- А вы им сигнал подаете?

- Ну что вы! Я женщина скромная и гордая.

- А вы подавайте. В этом нет ничего зазорного. Кстати, вы умеете делать массаж?

- Нет, но очень хочу научиться. У меня есть знакомая массажистка, внешне ничего особенного. Но когда она колдует над телом, мужчины в нее влюбляются.

- Хотите, я сделаю вам массаж? Прямо сейчас? Вам понравится.

- Да? - покраснела Лиза. - Не сомневаюсь. Но это опасно для жизни!

- Вашей или моей?

В купе зашла проводница.

- Чай повторить или будем рассчитываться?

- Повторить! - обрадовалась Лиза спасительной паузе. Но сытый кот, разыгравшись с мышью, похоже, не хотел ее оставлять, пока не замучает до смерти.

- У вас было когда-нибудь ЭТО в поезде?

- Нет. - покраснела Лиза. - А у вас, конечно, же было?

- Я ценю хороший секс, - сказал красавчик, смягчая цинизм детской, обезоруживающей улыбкой.

Симферополь нарисовался за окном предательски быстро. Так быстро, что они переоделись бегом, по очереди выскакивая из купе. И расстались поспешно, Лиза только успела сказать - звоните, если понадобиться помощь отдела культуры. А он, вежливо затормозив, записал ее телефон. Познакомиться по-человечески, спросить имя друг друга они так и не догадались.

Ее мобильник зазвонил уже в маршрутке.

- Вы забыли у проводника свой билет, а я забрал, - сказал обжигающий голос. - Как вам его отдать?

- Давайте в Ялте, - растерялась Лиза. - А то я уже в такси.

- В Ялте так в Ялте, - согласился мачо, - звоните.

Она справилась с делами до четырех часов и, удивляясь своей энергии, помчалась в парикмахерскую.

- Из таких коротких волос чуда сделать не удастся, - сказала мастер, - давайте попробуем перья, чтоб придать прическе объем.

Чуда и впрямь не случилось, но вид стал женственней и современней. По дороге в гостиницу Лиза заскочила в магазин и купила новую, яркую блузку, тушь для ресниц и помаду и долго мучилась перед зеркалом, возвращая руке забытую сноровку. А когда стемнело, и куротные кафешки засверкали, как елочные игрушки, она выпорхнула из номера и набрала телефон попутчика. Может, увидев ее такую, он не убежит, протянув ей билет, а позовет на чашечку кофе?

Ах, как бурно взвилась ее фантазия, пока в трубке шли длинные гудки, как чувственны оказались его пальцы, как магичны глаза и головокружительны поцелуи! И все это твердым ластиком стер совершенно бесстрастный голос: "Вы где? Еще в Ялте? А я в Симферополе, сажусь в СВ".

- Ну тогда счастливой дороги! - пожелала Лиза, сглотнув неуместные слезы. И не выбрасывайте мой билет, хорошо? Я позвоню вам, когда вернусь.

Под баюкающий шум прибоя, под шорох листьев и голос скрипки, надрывно говорящей всему свету о том, что не скажешь словами - тающей жизни и зачем-то ожившем сердце - Лиза дышала остатками лета и думала о том, что с нею случилось. Она влюбилась, и это было хорошо, потому что стало вдруг очевидно - она еще женщина. Предмет ее воздыхания не рассмеялся ей в лицо, и это тоже было хорошо, давая утерянный стимул к борьбе - за молодость и свое "Я", которое надо холить, любить и совершенствовать до самой смерти. Ведь если навести порядок в своем внутреннем мире и сделать евроремонт фасада, то туда не погнушаются заглянуть такие прекрасные путники, как ее незабвенный мачо. Пусть на минутку, на день (или на ночь?), а большего и не надо, ведь жизнь коротка, а дел у Лизы хватает.


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!