Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Ирина и Ирэна

- Если бы я был богатым людоедом, питался бы исключительно женскими ножками и попками. Представляешь, красивенькие ровненькие ножки в мундире - черных колготках! Ух-х!

- Когда ты уже поумнеешь?!

- Надеюсь, не скоро, поэтому и считаю, что ты лучшая из женщин.

Я был совершенно искренен.


Часть 2

Ирина и Ирэна. Часть 2

Чьей-то рукою мы брошены

В эту большую кровать.


В тот день я превзошел себя. Мы мало ели и любили, любили, любили... А еще говорили, открыто и много. Ты рассказала о днях своей бурной юности. О многочисленных встречах с арабскими студентами, о ненасытности твоей души, а еще сквозь слезы призналась, что очень больна, уже много лет страдаешь артритом, каждый шаг тебе дается с болью, и перед запланированной встречей со мной ты принимаешь кучу лекарств, изнуряешь себя йоготерапией. Я опешил...

Потом, лежа на животе, я наслаждался массажем. Стемнело и вспышки пульсирующего сердца добавляли интимности нашей встрече. "ТОЛЬКО ТЫ" - повторял мерцающий контур. Неожиданно два неярких желтых огонька привлекли взгляд. Огромный белый кот злобно рассматривал наши обнаженные тела.

- Филя! - ласково позвала ты.

Кот зашипел и, бросив обиженный взгляд на хозяйку, прыжками удалился.

Зазвонил телефон. Пока ты беседовала с подружкой в смежной комнате, я вынул из сумки приготовленный заранее запечатанный конверт и положил его на стол возле букета. Ты вошла и удивленно воскликнула. Наискосок на конверте большими буквами было написано:


"У Л Ь Т И М А Т У М"

Распечатав конверт, ты расхохоталась. Помнишь текст?


Дорогая Ирэна! Если Вы в течение десяти минут не приготовите своему обожаемому мужчине кофе, он разлюбит Вас.

ЭДУАРД.

Подарив мне поцелуй, ты удалилась. Неожиданно послышались громкие возгласы. Я вошел на кухню и обомлел. В центре лежала кучка Филиных фекалий. Ты возилась с совком и тряпкой, ругая кота, так гнусно отомстившего. Думаю, Сальвадор Дали на моем месте немедленно взялся бы за кисть и перенес на холст обнаженное женское тело в динамичных позах, металлический совок, тряпку и кошачьи экскременты. Кот так и не принял меня, несмотря на попытки задобрить. И потом каждый раз, находясь у тебя, я перемещался по квартире, как по минному полю. Видимо, два представителя семейства кошачьих (по гороскопу я Лев) не могут делить одну женщину.

Пока ты готовила кофе, я положил традиционную тридцатку под вазу с букетом. Со стоящей рядом иконки на меня строго посмотрела всевидящая Богородица.


Мне так хочется счастья и ласки,

Мне так хочется глупенькой сказки.


Стук золотистых туфелек застал меня сидящим в кресле. Ты вошла, держа поднос с изящной чашечкой кофе. Взбитая пена была присыпана тертыми орехами. Я отпил глоток, кофе казался напитком богов...

- Хочешь сказку? - спросила ты?

- Ты давно окутала ею мою душу.

- У сегодняшней сказки красивое начало, пусть будет красивый конец, - сказала ты и, упредив желание, расположилась между моих ног.

Четыре глаза пристально всматривались в движения твоей головы. Два моих и два Филиных.

- Тебе хорошо? - спросила ты.

- Я чувствую себя пажом после поцелуя королевы.

Выпитую чашку я осторожно поставил на стол.

- Она твоя, - произнесли твои уста, - я дарю ее тебе. Будешь пить из нее кофе и вспоминать меня...


Мы осенние листья, нас бурей сорвало.

Нас все гонят и гонят ветров табуны.

Кто же нас успокоит, бесконечно усталых,

Кто укажет нам путь в это царство Весны?


Я решил немного прийти в себя на свежем вечернем воздухе и присел на длинную скамейку остановки, которая была местом наших встреч. Кто-то легко толкнул меня в бок. Я оглянулся. Николка?! Вот так встреча!

Мы радостно пожали друг другу руки, я немного рассказал о восторге сегодняшней встречи. Его глаза засияли счастьем, будто это он был на моем месте.

- А почему не у нас? - спросил Николка.

Я осторожно объяснил - родители Ирэны уехали на денек к родственникам, пропустить такой случай было просто преступлением, к тому же сегодня годовщина нашего знакомства.

- Николай, - сказал я, - ты не обижайся, грязновато у тебя, сам понимаешь… Вот ты мне лучше объясни, почему она требует от меня денег?

В свете автомобильных фар из-под широких брежневских бровей на меня смотрели удивительные синие глаза.

- Трудно сказать, - медлил Николка, - но в любом случае она не воспринимает деньги как плату за любовь. Кроме себя ты должен дарить женщинам что-нибудь… В крайнем случае, деньги. Просто за то, что они - Женщины... Разве ты этого не понимаешь?

В памяти ожила восточная мудрость: "Если хочешь, чтобы женщина подарила тебе сердце, подари ей что-нибудь взамен".

- Эдик, твои отношения с Ирэной нуждаются в постоянной поддержке. Скоро я уйду. Вам будет нелегко. Вы так похожи, нуждаетесь друг в друге и тянетесь друг к другу. Это сблизит вас на годы.

- Куда это ты уйдешь? - поинтересовался я.

Он не ответил, а потом отвел взгляд в сторону и спросил: "Одолжи пятерку, я верну с пенсии". Я сунул руку в правый карман куртки. Застывшие пальцы нащупали смятые бумажки. Это были деньги, которые я положил под вазу. Ирэна вернула. Я протянул их Николке.

- Возьми, Николай. Они твои. Выпей за нас...

Я смотрел вслед уходящему Николке и думал, возможно, этот человек, подобно Канту, за свою жизнь не познал ни одной женщины. А советы его точны... И куда это он собрался?


Вы найдете когда-нибудь место нейтральное

И последний астральный покой.


Прошел месяц. Сидя в кухне я пил чай из подаренной чашки и смотрел в окно на зажигательную самбу февральской метели. Звонок прервал состояние блаженства.

- Алло! Эдик? Это Тамара, из общежития. Умер Николай, неделю назад, внезапно, от инфаркта. Соседи позвонили его троюродной сестре в Россию, но она отказалась хоронить. Тело несколько дней лежало в комнате. Хоронить было не за что. Спасибо Константину Петровичу - нашему депутату, через райсовет он добился похорон. Мы решили тебе сообщить, Николай так часто вспоминал тебя и Ирэну...


Трубка надрывалась короткими гудками, я рассеяно смотрел в окно. Темнело, миллионы снежинок, повинуясь мощному порыву вьюги, соединились в высокий вертящийся столб. Скоро он обрел причудливую форму шатающегося человека, который медленно брел к моему окну. Согбенная фигура великана показалась знакомой. Наши взгляды встретились. Белоснежные глаза с синеватым оттенком были спокойны и грустны, а снежно-мерцающий силуэт напоминал ангела, чистого, как снег. Движение вихря замедлилось, в одну секунду фигура рассыпалась. Николка! Ты пришел попрощаться?

Беззвучно зашелестели страницы памяти, клавишами застучали в голове слова пушкинского юродивого: "Нельзя молиться царю Ироду". К чему это? Прости меня, Николай. Лежишь ты сейчас в земле, придет час, и в эту бездну шагну я. Заступись за меня, грешного...

- Кто звонил? - это вошла жена.

- Клиентка одна.

- Если ты меня еще любишь, дай денежку, хочу пройтись по магазинам.

Я протянул ладонь между ее ног, ножки кокетливо сомкнулись.

- Зяблик, а ТЫ меня еще любишь? - спросил я у жены.

- Люблю, люблю, старикашку такого, не знаю только за что - ее губы потянулись к предательскому островку на моей макушке.

Жена ополоснула допитую чашку под струей воды. Неожиданно она выскользнула из ее влажных пальцев и с грохотом упала на пол.

- Ой, так получилось, прости. Я знаю, тебе нравилась эта чашка. Я куплю другую, лучше...

- Ничего, Тася, всякое бывает, - я приподнял халатик и поцеловал ее попку, - если бы я был богатым людоедом, то питался бы исключительно женскими ножками и попками. Представляешь, красивенькие ровненькие ножки в мундире - черных колготках! Ух-х!

- Когда ты уже поумнеешь?!

- Надеюсь, не скоро, поэтому и считаю, что ты лучшая из женщин.

Я был совершенно искренен.

Этот вечер перевернул еще одну страницу моей бестолковой жизни...


Наши встречи мгновенья, наши встречи случайны,

Но я жду их, люблю их, а ты?..


Лицо Тамары засияло. Мы вошли.

- Знаешь, Эдуард, за неделю до смерти Николка купил у соседей почти новую двуспальную кровать. По секрету сказал, что для вас. Занял денег, пригласил Светку из 211-й комнаты убраться у него, а потом купить новое постельное белье и кое-что из посуды.

За помин души Николки впервые ты выпила до дна.

- Меня никто так не любил, как он, - со слезами тихо сказала ты.

- Земля ему пухом, - я снова разлил всем по поясок, - мы живем в мире каннибалов, а Николка, - он вегетарианец и жить среди нас не мог. Вот и ушел. Но он помнит о нас и продолжает любить. Тамара умиленно кивнула головой.

- Ты же не любишь пьяных женщин, - с укором сказала ты.

- Терпеть не могу, обожаю только тех, которых напоил сам. Пьяные женщины - покорные, мне приходится лишь выполнять их желания, очень редко не совпадающие с моими.

- Хитренький какой, ответила ты и выпила до дна.

Тамара ушла в пустующую комнату Николки.

Руки соединили наши тела. Лежа на кровати, мы нежно поглаживали друг друга ладонями. В поэзии прикосновений рождались твои стихи. А потом, накинув приготовленный Тамарой халат, ты попросила помассажировать твои ножки. Разминая твои узкие розовые пятки, я изредка поглаживал Милку.

- Как приятно! Где научился?

- В детстве около года провел в санатории под Одессой, - ответил я. Там мне сделали две операции. Шрамы на ногах - это память тех дней. Золотое время моей жизни! Первая любовь, первые робкие поцелуи, первая ветка подаренной сирени и большие черные девчоночьи глаза.

Однажды на работу в санаторий приняли слепого массажиста. Его лицо было обезображено шрамами. Глаза закрывали очки с огромными увеличительными стеклами вместо линз. Медсестры шептались между собой о его трагической судьбе. Будучи геологом, он по ошибке попал в зону взрыва скальных пород. Коллеги забыли предупредить. С тех пор он мог различить только день и ночь, и еще разве что контуры предметов. Не знаю почему, но он привязался ко мне. Может потому, что мальчишки постоянно посмеивались над ним, а я - нет. Он был робок и застенчив. По вечерам после отбоя просил меня зайти в массажный кабинет, я читал ему толстую книгу по медицинскому массажу с черно-белыми иллюстрациями. Затем он повторял только что вычитанные приемы, массируя мою спину и ноги. В палату я возвращался с неизменной бутылкой фруктовой воды к радости пацанов. Так я освоил приемы массажа. Они здорово пригодились мне...

Судьба свела меня с одной проституткой. Постепенно мы стали друзьями. Я научил ее технике массажа, и она призналась, что настоящее удовольствие получает только от моих рук, а остальное напоминает ей работу. Врала, конечно. Со временем, она записалась на престижные курсы и даже открыла массажный салон "АННА" - полулегальный бордель. Анна - это ее рабочее имя - на этом не успокоилась и окончила курсы какого-то модного восточного массажа. Стоя на четвереньках, она сильно надавливала локтями на только ей известные точки. Боль пронизывала всю спину. Даже попутное поглаживание тела ее громадной грудью не маскировало боль. Она уверяла, что мой созревающий остеохондроз задушила в зародыше.

- Признайся, грудь Анны лучшее моей? - капризно спросила ты.

- Ирэнка, по размерам твоя в два раза меньше. А по степени моего возбуждения - в четыре раза больше. Пропорция формы и размера у тебя просто идеальна. Кстати, почему ты в халатике? Ты же знаешь, делать массаж даже легко одетой женщине - извращение.

- Просто не хочу, чтобы твои глаза привыкли к моей наготе. Хочу, чтобы они всегда были чуть-чуть голодными...


Я знаю, я совсем не тот,

Кто Вам для счастья нужен.


А потом, выдержав паузу, ты спросила печальным голосом.

- Эдик, что будет дальше? Годы идут, я одна. Мне уже за тридцать, противные мысли терзают душу. Хорошо, что у меня есть ты... С тобой можно посоветоваться обо всем... Так хорошо, когда ты рядом, но, я знаю, что тебе не нужна. Я всего лишь любовница и живу в ожидании чуда. А тут еще моя болезнь - я думаю, это Божья кара за мои грехи.

Я давно ждал этого разговора.

- Ирэна, пока ты не снимешь халатик, не отвечу. Сегодня я хочу постоянно видеть твое тело, - я попробовал немного смягчить ситуацию.

Мои пальцы нервно пробежались по непослушным пуговицам Тамариного халата и швырнули трофей на стул.

- Ирэнка, все у тебя будет хорошо. Я знаю, это же говорил мне и Николка. Твой главный мужчина еще будет, он немного опаздывает, но он в пути. Так уж получилось, я появился раньше. А когда он придет, я уйду в сторону. Ты будешь счастлива, а пока ты нужна мне. Мы нужны друг другу.


Мне улыбнулась королева

Улыбкой слез.


- У меня такое чувство, что более всего на свете ты любишь ЭТО, - спросил я.

Ты улыбнулась и, склонив голову на мое плечо, ответила: "Обожаю ЭТУ волшебную приятность, в такие минуты я забываю о боли. Это наилучшее состояние всего живого, жаль, что такое короткое".

- Чижик, ты у меня настоящая поэтесса!

После этих слов я обнял тебя и нежно-нежно, как ты любишь, поцеловал правую, меньшую по размеру грудь, "младшенькую", как уже давно назвал ее.

- Эдик! Помнишь, ты рассказывал об Ирине, той девушке с улыбающимися ножками, - спросила ты, поочередно отвинчивая и нюхая колпачки запыленных флаконов Тамариных духов, - интересно, чем закончились ваши встречи?

- Мы расстались. Ее мама все узнала. Кто-то из ее соседей увидел нас в такси. Мама уговаривала ее выйти замуж за другого. Ирина поддалась уговорам и однажды позвонила мне с вокзала, чтобы об этом сказать. Она плакала. Я молчал, потому что знал: в любви двоих все решает любовь женщины, а она не выдержала испытаний. В этот день наша любовь умерла. Если любовь смертна, конечно...

- Больше вы не встречались?

- Один раз. Случайно, в центре. Я ожидал свою девушку. И вдруг она - Ирина подошла ко мне так неожиданно. Торопилась... Мы зашли в предбанник института культуры. В конце лестницы эхом отзывались обрывки упражнений юных вокалистов. Мы целовались, не обращая внимания на проходящих. Это было прощание... Позднее я случайно узнал, что в этом здании в годы оккупации размещалось городское гестапо. Сколько крови и страха видели эти ступени. Они были свидетелями и нашего расставания.

- Я замужем, сказала она.

Я ничего не хотел слышать. Мои губы целовали ее открытый рот. Рука мяла черную ткань платья, колготок... Упругая плоть приятно ласкала пальцы. Забытое чувство волной окатило мое напряженное тело. Ирина негромко застонала.

- Все, мне пора...

- Мы больше не увидимся? - обреченно спросил я.

Она смотрела куда-то мимо.

Через час, сидя на скамейке заброшенного дворика, я обнимал и целовал другую, думая, что обнимаю Ирину.

- Как печально, - сказала ты. Интересно, как она выглядела?

Я не ответил. За дверью послышались шаркающие шаги Тамары. Выходя из комнаты, ты спросила, ничего ли я не забыл? Я положил тридцатку в твою сумочку.

Перед расставанием мы присели на нашу скамейку.

- Почему мы так поздно познакомились? Ведь если бы мы встретились раньше, то, возможно, ты лежал бы сейчас на диване или возился со своими схемами за столом, а я готовила бы тебе ужин, - мечтательно прошептала ты.


Вы ошибаетесь, друг дорогой,

Мы жили тогда на планете другой.


- Ирэнка, дорогая, находясь возле тебя, меня часто преследует ощущение дежа-вю. Я чувствую, что во всех прожитых жизнях мы всегда были рядом.

Когда я был раджой, ты была моей любимейшей танцовщицей, несравненной Ири, прекраснейшей из наложниц. Я смотрел на твое гибкое тело в браслетах, и мое сердце замирало.

В колониальной Гватемале ты выкупила меня на невольничьем рынке, а потом ночью приходила ко мне, омывая и целуя раны от плети на спине. Твой супруг так учил меня не смотреть в твои глаза.

Когда я был львом, первая самка прайда тащила для меня зебру в зубах, оберегая от чужих голодных глаз, и наблюдала как я поедаю ее печень. Ты волочила убитую антилопу с не меньшим азартом, но любила, когда я оставлял эту, еще теплую печень, тебе. Вы никогда не охотились вместе.

Одно скажу - в тысячах превращений мы всегда были любовниками и никогда - мужем и женой.

- А Николка?

- Он постоянно был рядом. Однажды голубем принес записку от королевы, наложницы моих опиумных снов. Неделя, проведенная с тобой в охотничьей избушке, была лучшей во всех моих жизнях.

- Ну какой же ты сочинитель! Впрочем, женщины таких любят.


Не кляни же меня, не кляни!

Мой поезд летит, как цыганская песня.


Шуршит магнитофонная лента жизни. Память и воображение заменяют перемотку назад и вперед. В окошечке счетчика расхода ленты щелкают дни и месяцы.

Мы ссорились и мирились, все чаще сладкие звуки твоих любовных стонов заменялись томительной паузой в отношениях. Неизменным было одно: при каждом примирении вторую рюмку мы молча выпивали за Николку.

Постепенно в наших отношениях сумасшедших объятий становилось меньше, а разговоров больше. Только после долгих разлук мы возвращались к истокам наших чувств с прежним азартом. А потом расстались. Я боялся, навсегда...


Как тебя позабыть, дорогая пропажа?


Скоро станешь ты чьей-то любимой женой,

Станут мысли спокойней и волосы краше,

И от наших пожаров весны голубой

Не останется в сердце и памяти даже.

Но когда-нибудь ты совершенно одна,

При сумерках в чистом и прибранном доме,

Подойдешь к телефону смертельно бледна

И отыщешь затеряный в памяти номер.


Уже утро. Сонные школьники уныло плетутся на занятия. Это письмо - благодарность тебе за минуты счастья, оно подобно зерну, брошенному в сугроб. Умирают наши чувства. Дух Николки уже не помогает. В этих листках часть нашей жизни, в них память о тех минутах, когда наши души летали. Сохрани их.

Я хочу, чтобы ты пришла в эту субботу на нашу скамейку. Время ты знаешь. Целую мою младшенькую...


Эдуард.

Ирина неуверенно нажала на кнопку дверного звонка. Дверь открыла женщина с темно-зелеными глазами, вопросительно рассматривая незнакомку.

- Вы Ирэна?

- Да, что Вам нужно?

- Мне по ошибке попало письмо, которое написано, возможно, для Вас, - немного волнуясь, объяснила Ирина, протягивая объемистый конверт. В адресе номер дома немного смазан. Вам знакомо имя Эдуард?

- Вы прочитали? - ответила вопросом Ирэна.

- Да, извините, так получилось. Мне показалось, что это письмо Вам необходимо. Я довольно долго искала Вас.

- В таком случае, проходите в квартиру, - сказала Ирэна и закрыла за незнакомкой дверь.


- Вот и приехали, - водитель такси с интересом рассматривал двух красивых женщин на заднем сидении.

- Спасибо, подождите еще минутку, - сказала одна из них.

Поочередно они достали из сумочек воздушные покрывала-шарфы, укрыли головы и направились к ограде храма.

У паперти они раздали милостыню и робко вошли. В свечной лавке одна из них протянула записку церковной служительнице.

- Можно у вас заказать панихиду?

- Да, конечно. Свечи брать будете?

- Да.

Служительница развернула записку. Под аккуратным крестиком она прочитала слова: "О упокоении. Николая".

После отпуста у церковной калитки их снова окружила небольшая толпа нищих. Они раздали мелочь.

- Не нужно мне больше, - неожиданно сказал один из них, высокий долговязый мужчина, - вы уже давали мне деньги утром, до службы. Подайте лучше Николке, - долговязый указал на человека, сиротливо стоящего у церковной калитки, - ему сегодня дают мало.

- Николке? - женщины переглянулись.

- Ему.

Пристально всматриваясь в сутулую фигуру, женщины приблизились к калитке.

- Вы Николка? - спросила одна из них, осторожным голосом.

- Да, я.

Из-под широких лохматых бровей Николки смотрели пронзительно-синие глаза, так не вяжущиеся к хмельной рассеянной улыбке.

- Возьмите, пожалуйста, - она протянула нищему купюру.

- Спаси Бог, - ответил Николка, не удивившись.

- И от меня тоже, - сказала вторая.

- Спаси и сохрани и Вас Боже. Вы так добры! Боженька пошлет Вам ребеночка, - сказал Николка, глядя в серые глаза одной из них.

- А Вам супруга примерного, - он по-детски улыбнулся зеленоглазой.


Он не мог видеть, как улыбались ямочки на коленках первой, и как учащенно задышала грудь второй.

Женщины удивленно переглянулись. Одна из них прикоснулась ладонью к руке Николки.

- Помолитесь за нас, Николай, - сказала она. - Пусть и Вас хранит Господь.

- Хорошо. Как Ваши имена? - спросил Николка.

- Ирэна и Ирина, - ответила зеленоглазая.

- У вас все будет хорошо, - Николка отвел свой пристальный взгляд от Ирэны и не спеша перекрестился на крест колокольни.


Чуткое ухо Николки уловило обрывки разговора.

- Откуда он все знает? Ты думаешь, в этом есть какой-то знак?

- Просто уверена. У него Николкины глаза. У нас и впрямь все будет хорошо, как он сказал.

- Знаешь, когда ты открыла дверь, я сразу посмотрела на твои ноги. Почему-то думала, что увижу золотые туфельки. Бедный Эдик!

Зеленоглазая улыбнулась.

- Ирэна, а он был прав, гном не ошибся.

- Когда ты поняла, что это он?

- Когда прочитала о поцелуе в институте культуры.

- Завтра ты его увидишь, встречаемся у меня в пять. Представляю, как он удивится.


...Синие глаза смотрели на садящихся в такси женщин. Он видел, как водитель, высокий молодой шатен, помогал Ирэне занять место на переднем сидении машины, бережно придерживая ее руку. Ирэна улыбалась.


© Александр ГРЕЧИШНЫЙ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!