Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Истина

Всю жизнь женщины, с которыми он встречался, старались усложнить его жизнь - плакали, ревновали, чего-то требовали, грозили самоубийством. А эта дарила добрые эмоции, ничем, абсолютно ничем не докучая...


Куда-то подевались воробьи, то ли улетели на юг, то ли вымерли...

- Нет, серьезно, - хмуро размышлял Вадим, - куда делась эта крикливая, неугомонная свора, так напористо гомонящая в пору его молодости на любом клочке тротуара и в кроне растущего под окнами тополя? А теперь от тополя остался пень, а худосочные, узловатые саженцы, вставленные дворниками в каменистую почку двора, не привлекают даже этих, самых демократичных пернатых.

Настроение было скверным. Тело налилось свинцом, а в голове тяжелыми пластами ворочались смутные мысли: как скучно, как тошно, как бессмысленно жить! Зачем суетиться, мечтать, стремиться к заоблачным высотам, когда результат один - старость, немощность и самый страшный пик одиночества - смерть. Была б его воля - закрыл бы глаза и растворился в небытие, будто не было. И ведь никто не пожалел бы. Знает он эти фальшивые соболезнования в газетах: "скорбим, сострадаем близким, память о нем будет жить в наших сердцах". Место мертвых - на кладбище, а не в сердцах живых. И скорбь по ушедшим выветривается быстрее одеколона из оставленного открытым по рассеянности флакона. Потому что любой пустяк вроде разбитой чашки или косого взгляда соседа острей и больней, чем потеря близкого человека, к которой успел привыкнуть. Вот так и с ним. Закопают, помянут и забудут. А солнце будет светить, и трава зеленеть, и смеяться внуки и правнуки, не задумываясь о том, что у них под ногами рассыпается на химические элементы их красивый и талантливый предок. Говорят же, что в человеке есть вся таблица Менделеева, даже золото в крови.

Вадим встряхнулся, глубоко вдохнул и задержал дыхание, давая себе установку - все хорошо, все отлично, работай!

Оснований для приступа депрессии вроде бы не было - есть дом, жена, два взрослых, самостоятельных сына, любимая работа. Но от жены, как от плаката, веет холодом и пустотой, сыновья его мелко видят, и никто в родном доме его не ждет и не любит.

А как хорошо все начиналось - беззаботное, пронизанное солнцем детство, бесшабашная юность, первая, ослепительная любовь. Техникум, армия, встреча с Аней, шумная, глупая, веселая свадьба, рождение детей. Новоселье, первые покупки - диван, телевизор и холодильник, сервант…Дача, машина... Все строилось крепко, основательно, навеки, все было надежно и спокойно. Когда же появилась скука, серая, давящая, забивающая дыхание, как пыль? И отчаянная попытка души вырваться из этого плена - к неизведанным блаженствам, чужим пространствам и телам. Он стал потихоньку погуливать. Нет, семью он не думал бросать, семья - святое, так он говорил своим многочисленным подружкам, которые тайно или явно пытались увести его из семейного очага. А работа позволяла соблюдать приличия: держать в неведенье жену и удовлетворять инстинкты молодого организма.

Но все тайное становится явным, не повезло и ему. Одна из отвергнутых подружек позвонила Ане и наплела каких-то гадостей. Был тягостный скандал, с битьем посуды и рыданьями, с клятвами и раскаяньем, с намереньем все забыть и начать жизнь сначала, с белого листа. Он продержался не больше месяца. И опять узнала жена, но на этот раз повела себя мудро - чтоб сохранить семью, она предпочла ничего не видеть. Аня притихла, замкнулась в себе и успокоилась простенькой мудростью - какой-никакой, а муж, детей любит, деньги носит, не пьет и не бьет, у других и такого нет.


Есть много способов унизить женщину, но измена в семье - один из самых жестоких. Сознавать, что твой муж только что был в объятьях другой, знать, что он торчит у телевизора, ожидая, когда ты заснешь, чтобы не прикасаться к тебе, - ни с чем не сравнимая мука. Аня старалась выглядеть прежней, но коллеги, знакомые и подруги быстро учуяли в ней налом и стали обращаться снисходительно-осторожно, как с тяжело больной. Вадим же продолжал радоваться жизни - новым знакомствам и ощущениям, окончательно отведя супруге роль домашних тапочек. Сыновья, почуяв это, тоже отдалились, стали грубить и как-то незаметно зажили собственной жизнью. Крепкая, сколоченная на прочное счастье семья, теперь была просто ширмой. Удобной, приличной ширмой, но у кого-то не было и такого. По статистике количество женщин намного превышает количество мужчин. Кроме того, из "большого секса", как выразился Жванецкий, выбывают трудоголики, алкоголики, бомжи, подкаблучники и доминошники. Вадим привык к вниманию дам, к тому, что он для них - желанная дичь на вес золота. Но с годами хоровод одиноких лиц уже не вызывал ни возбуждения, ни интереса. Его вдруг потянуло к семейным радостям, к милой, уютной, домашней заводи, где все родное и предсказуемое, где тебя понимают, любят... И однажды после работы он купил для жены цветы - пушистый букет ромашек, чем-то неуловимым напомнивший их общую молодость. Он уже предвкушал ее радость, румянец на впалых щеках, смущенные слова благодарности, но вместо этого увидел усмешку.

- Это мне? Спасибо. Но если ты решил за мной поухаживать, то поздно. У меня появился друг.

Уязвленный, Вадим все чаще стал заходить к соседу. То пивка попить, то сыграть в преферанс. Его стали мучить странные головные боли, бессонница, усталость и тяжкие предчувствия. А тут еще эти чертовы воробьи... Где же он это читал, что букашки и воробьи первыми исчезнут перед концом света? И, испугавшись, что состояние души - предвестник страшной болезни, Вадим обратился к врачу.

Врач оказался остроумный.

- Ходок? - подмигнул он Вадиму. Сзади кто-то хихикнул. Он оглянулся и увидел медсестричку, симпатичную и молодую, с задорными веснушками под глазами.

- Ходок! - улыбнулся Вадим и услышал одобрительное, - Вот и правильно! Надо жить, пока живется. А бромчик мы все же пропишем.

Пара-тройка визитов к врачу, и веснушчатая красотка намекнула, что любит кофе. Наташа ему понравилась - милая, женственная, давно в разводе, растит двоих пацанов. Следующая встреча была у нее и растянулась до рассвета. А утром Наташа уехала в отпуск, к маме в село, где уже отдыхали ее сыновья. За четыре недели разлуки приключение с медсестрой почти забылось, мало ли женщин было в жизни! Но, вернувшись из отпуска, Наташа позвонила и сообщила, что ...ждет ребенка. Она повела себя правильно - не упрекала и ни о чем не просила, была совершенно спокойна. Только сказала, что придется рожать, аборт ей противопоказан, но к Вадиму у нее нет никаких претензий, пусть живет спокойно.


Новость так ошарашила, что он с неделю ходил прибитый. Но шли дни, и мысль о том, что у него может родиться девочка, неожиданно стала радовать. Через месяц Вадим купил соков, фруктов и заехал к Наташе. Она встретила его легко и сердечно, усадила за стол, стала потчевать блинчиками и что рассказывать, смешное и беззаботное, так что, уходя домой, он унес в душе светлое, солнечное, радостное ощущение. Всю жизнь женщины, с которыми он встречался, старались усложнить его жизнь - плакали, ревновали, чего-то требовали, грозили самоубийством. А эта дарила добрые эмоции, ничем, абсолютно ничем не докучая! И Вадиму все чаще хотелось увидеть ту, что на склоне лет решила преподнести ему сюрприз.

Аленка родилась весной. И встречая дочь из роддома, Вадим чувствовал себя то бесконечно старым на фоне мальчишек-отцов, то безумно молодым, держащим драгоценный сверток. С того дня жизнь пошла на две семьи - с Аней он жил по инерции, привычно влача тяжкий груз, с Наташей и Аленкой - ощущая себя в оазисе. Он сделал в тайном доме ремонт, переоборудовал кухню, посадил под окном деревья, тут же радостно обжитые птицами. И уже не сомневался, что еще чуть-чуть, и он найдет необходимые слова, чтобы обставить окончательный разрыв с женой с наименьшими для всех потерями.

В тот день Наташа уехала к матери и попросила забрать Аленку из детского сада. Но ему позвонили еще в обед:

- Срочно приезжайте в больницу, девочка травмировалась.

- Ничего-ничего, - утешал его врач, - ничего-ничего, шов наложили, до свадьбы все рассосется, а крови сейчас добавим.

Но, вышедшая из лаборатории медсестра, огорошила:

- Мужчина, ваша группа ребенку не подходит, для донорства нужен биологический отец.

Кровь через десять минут подвезли, но реплика медсестры засела в мозгу занозой. Дома Вадим порылся в серванте и нашел Наташину карточку, ее группа крови тоже не совпадала с Аленкиной. Последняя надежда умерла - это родная, любимая девочка не имела к нему никакого отношения! Решительно, решительно никакого! И Наташа не могла этого не знать, а значит, просто его обманула, грубо и цинично использовала!

Это был удар. Никогда в жизни он еще не испытывал такой боли, никогда его так не предавали. Этот ребенок, которого он так безумно полюбил, эта чудесная, бесконечно родная кроха, вдохнувшая в него жизнь, не его дочь?

Мысли роились, как пчелы, жаля, сбивая с ног. Сколько раз он сам предавал любивших его женщин, как жестоко бросал, насытившись и заскучав, как измучил и высушил сердце жене, терпящей его циничные измены, как груб и равнодушен был с сыновьями! Неужели всевышний ему отомстил, вернул бумерангом то зло, что он причинял окружающим, ударил его же оружием? Темное, тягучее, тяжелое чувство вины нахлынуло вдруг на Вадима, и, чувствуя, что погибает, он ухватился за соломинку - кто сказал, что он что-то знает? Не было той медсестры с ее идиотской репликой! Причем здесь дурацкая группа крови, когда девочка сияет, видя его, засыпает на его руках, так трогательно и доверчиво называет папой? Устами младенца глаголет истина, и другой в мире нет!

Когда он утром приехал в больницу, Наташа была уже там.

- Папа, папа! - крикнула девочка, протягивая к Вадиму ручки.

- Я с тобой, мой воробышек! - схватил он малышку на руки и, крепко прижав к груди, незаметно смахнул слезу.


© Алла ГЛЕЗИНА


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!