Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Тату от Рафаэля

- Ты только не пугайся, я пришла тебе сделать предложение... - сказала Фира с порога, разматывая римлянки.

- А как же Эдик?

- Эдика я не люблю. Хотя мне с ним хорошо в постели...


Тату от Рафаэля

Молодой художник Кальченко кормился заказами на татуировки. Спрос на живопись пока оставлял желать лучшего. Говоря по обывательски, всякого рода пошлые нательные рисунки только и держали его наплаву. Приходили в основном молодые женщины студенческого возраста. Платежеспособные и, как говорится, "упакованные". Он их про себя называл "мажорихами". У кого-то были богатенькие родные папочки или мамочки, у других - "папики"-спонсоры. Он дорожил клиентками. Угождал, ублажал и даже развлекал демонстрацией своих картин и песнями под гитару. Держался с ними почтительно, но не лебезил, не нудил, не ныл, и никогда не торговался. Называл цену за работу и отказывался от "чаевых". Многие хотели с ним переспать. Некоторым он легко позволял затащить себя в постель. Но далеко не всем.

Как-то пожаловала девица модельной внешности из "Кулька" - института культуры. Третьекурсница с актерского факультета. Он ей уже когда-то изобразил звезду на правой ягодице и "прикольного" дракона на предплечье. На сей раз потребовался изящный ключик на ...лобке. Он сказал, что будет больно. Очень даже. "Потерплю. Я терпеливая!" - пообещала она, и попросила угостить ее "чем-нибудь покрепче". Он предложил виски. Она выпила и сказала: "Моему старому козлу этот миленький рисуночек должен понравиться..."

Он выполнил злосчастный заказ. А на следующий день к нему явился капитан из налоговой полиции. Сказал, что "поступил сигнал о незаконной предпринимательской деятельности". Познакомились, выпили по три рюмочки коньяка. Хозяин исполнил под гитару свой "Вальс надежды". Припев они с капитаном милиции Анатолием Анатольевым, ставшим для Рафаэля "просто Толяном", пели уже дуэтом:

"Под музыку ветра вальсируют листья,

А я вспоминаю любимые лица..."

Всякий раз, когда Кальченко пел эти строки, перед глазами возникала старая фотография из семейного альбома. Единственная, запечатлевшая всю его семью: живых еще молодых родителей, не старую счастливую бабушку и его - маленького Рафаэля с надувным спасательным кругом на побережье Крыма...

Они еще выпили. Рафаэль дал капитану сто долларов со словами "Толян, это за хлопоты, не обижайся!" Капитан начал как бы отказываться: "Неудобно, мы же уже друзья..." Рафаэль его убедил "железным" аргументом: "Знакомому доктору за визит платим, а чем хуже милиционер?" Капитан взял деньги и рассказал "по секрету, как другу", что его "спалила одна сучка", разозлившая своего покровителя с большими звездами на погонах. "Взбесила шефа звездочкой на заднице, и добила ключиком на переднице..."

Анатольев ушел и больше его Кальченко не видел. Но и заказы пропали. Как - будто кто-то проклял или сглазил. Приходила только натурщица - Фира. Но что с нее было взять, кроме поразительного сходства с "Мадонной" великого Мастера?.. Кальченко взял, что мог. Он написал ее портрет маслом на холсте. Фира на картине была изображена обнаженной...

Она не была альтруисткой. Даром не работала. Но Рафаэль ей нравился, как мужчина. Причем, тезка из Харькова выглядел как тот, с автопортрета средневекового художника из Урбино. С такими же тонкими чертами лица, как нарисованными, длинными вьющимися волосами до плеч, большими выразительными глазами. Только не карими, как у настоящего Рафаэля, а зелеными, как у мартовского кота...

В последний раз Фира у него была дня три назад. Он уже тогда был, мягко выражаясь, в крепких объятиях финансового кризиса, строжайшей экономии жалких остатков "былой роскоши" - дорогих напитков, сигарет и консервов. Доходов у него практически не было. Надеялся продать новую картину с помощью своего предприимчивого знакомого Эдика по прозвищу "Фокус". Но чувствовал, что его "Мадонне" чего-то не хватает, какого-то, может быть, последнего мазка, детали... Он думал над этим. И додумался до подписи под обнаженной Фирой: "Мадонна Нового Рафаэля". Фира одобрила: "Круто, ну точно в покупателя... Эдику должно понравиться. Он такие "фокусы" любит... Говорит, лохам нужны имена, а не картины... А у тебя и то, и другое. Только денег у тебя нет. Ты бы мне хоть натурой заплатил что ли?" Сказала и взяла должок натурой Рафаэля. Живого. Тоже мартовского. Но родившегося на пять веков позже настоящего Мастера. В украинском русскоговорящем городе, которому всего - то триста пятьдесят лет...

Это лето было жарким и утомительным. Не работалось. Не жилось. Вспоминалось все самое плохое. Часто одолевала хандра. Тоска по беспечному детству, в котором была его бабушка с добрыми васильковыми глазами. Он называл ее: "Мапа!" Она была для него и мамой, и папой... Долго. До самого ее конца. За несколько недель до окончания художественного училища он вернулся после занятий и нашел ее в постели похолодевшей, застывшей, как из воска...

А родителей Рафаэль знал лишь по рассказам бабушки, да по сохранившимся фотографиям. Они погибли на "черном" континенте. Разбились в загадочной авиакатастрофе. В старой пожелтевшей от времени вырезке из областной газеты он много раз читал лукавый текст о том, что "...вертолет с харьковскими экспертами - консультантами потерпел крушение в результате удара молнии..." И чем больше перечитывал, тем меньше верил, что в гибели его родителей виновата африканская гроза...

"Кто виноват и что делать? - вопросы вечные для русского человека. Стоп! А я-то тут причем? Я же, вроде, хохол? Один хрен - дурак дураком! Привык заниматься самоедством, самокопанием, сомневаться в себе, и в глубине души желать, чтобы сильная умная любящая женщина все за меня решала... Как бабушка раньше... Да! Я бы хотел этого! Надо признаться самому себе. Кто сказал, что мужчина обязан быть сильным? Почему? Многие хотят казаться сильными. Чтобы женщины любили. А меня они и так любят. За что? Есть, наверное, за что..." - беседовал с собой Кальченко. Мыслительный процесс прервал звонок в дверь. Пришел Эдик. Он выглядел усталым с красными глазами и трехдневной щетиной.

- Я на минуту, по делу. Фира сказала, что ты "на мели", но у тебя для меня есть что-то стоящее. Покажи!

- Смотри сам, - сказал Кальченко, указывая на картину на стене.

- Это поразительно! Такая б..., блин, бывают же такие "многостаночницы" с ангельскими лицами! Фира, хоть и стервозная корыстная б..., блин, я от нее тащусь... Покупаю! У меня и клиент на это уже есть, то есть клиентка...

- Кто?

- Ты не знаешь! Одна б..., блин, но богатая... Живопись любит. Рафаэля обожает. Настоящего...

- Ты подпись почитай.

- Я в курсе подписи... Мне Фира шепнула. Мы с ней за три часа постельного режима обо всем успели потолковать, всем косточки перемыли... Насплетничались, натрахались, наругались, наспорились - все успели!

- О чем спорили?

- О пользе порнографии...

- Ты - за?

- Я всегда на стороне жизни. А она у нас какая сегодня?.. Такая - не простая...

- Какая такая?

- Как власть... А власть, как целка - хулиганка...

- Это как?

- После каждой оргии - зашивается, крестится, зарекается... Не жизнь - сплошное порно...

- О, куда вас с Фирой в постели занесло...

- Ладно, я пойду... Предложу "Мадонну от Нового Рафаэля" сучке из Москвы. Я с ней в муниципальной галерее вчера познакомился на презентации фотовыставки "Семь чудес Харькова"... Так этой б..., блин твоя картина понравилась, она мне сама сказала. Эта, ну, ты должен помнить с небом в крестах над храмом...

- Она там до сих пор висит? Это же моя дипломная работа...

- Помню, тебе за нее премию дали от горсовета и грамоту... Твоя бабушка очень гордилась... Я тебе дам сейчас штуку баксов и побегу. А то эта б..., блин, бизнес-леди, мать ее так, соскочит...

Он ушел, а минут через сорок явилась Фира. Счастливая, торжественная - "вся на понтах", как прима на пуантах. Возвышенная, хоть и с голыми ногами, и в прозрачной кофте с торчащими сиськами, в "римлянках" с выпирающими пальцами с ярким педикюром.

- Ты только не пугайся, я пришла тебе сделать предложение... - сказала Фира с порога, разматывая римлянки.

- А как же Эдик?

- Эдика я не люблю. Хотя мне с ним хорошо в постели...

- А со мной не очень хорошо, поэтому ты решила сделать мне предложение? Нормальная женская логика...

- С тобой мне не только в постели хорошо - везде! Но я же не в загс тебя зову. Пока поживем вместе, я буду о тебе заботиться, может все получится... Рафаэль, а давай ты мне "Звезду Давида" подаришь... Ну, тату мне сделаешь на плече... Нет - на заднице. Давай...

Она быстро все с себя скинула и улеглась на живот на раскрытом диване, уткнувшись лицом в подушку. Рафаэль буквально налетел на нее, как после, не приведи Господи, 10 лет отсидки...


Умиротворенные они лежали рядом, глядя в потолок.

- Так ты подаришь мне "Звезду Давида"?

- Не сегодня?

- А когда?

- Потом!

- Когда потом?

- Потом когда-нибудь!

- Я же уйду сегодня?

- Ты же хотела остаться?

- Я не думала, что ты... Получается счастливый конец, как в Голливуде?

- Не знаю, но слышал: счастливый конец получается там, где в него верят...


Они спали и улыбались во сне. Новый Рафаэль и его "Мадонна". Надолго вместе или еще на одну эту ночь? Утро вечера мудренее...


© Григорий ДОЛУХАНОВ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!