Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Интеллигент

"Хочу!" - тихо произнесла Валентина прежде, чем обернулась...


Интеллигент

"Господа карманники! Наш магазин находится под охраной бдительных рубщиков мяса и сала. Скидку у стоматолога и хирурга не обещаем. Но доставку в ближайшую клинику гарантируем. Администрация ООО "Торговый дом Честные руки". 13 февраля 2002 года"

Валя Веркина прочитала это объявление три раза подряд, стоя у входа в гастроном на неприметной московской улице рядом с Армянским переулком. Ей не нужно было ничего покупать, да и денег на покупки не было. Но она вошла в одноэтажный светлый павильон из металлических сборных конструкций, приспособленный под торговую точку с полками и холодильными камерами. Зал оказался довольно просторным. Посетителей было немного, покупателей еще меньше. Мясо и сало никто не рубил. Моложавые продавщицы обслуживали клиентов с ленцой. На вопросы отвечали, как двоечницы на экзаменах: вздыхая, запинаясь, раздражаясь... Сонный вахтер с выправкой отставного офицера и специфическим милицейским взглядом стоял у дверей, как дембель на посту. Валя потянулась к выходу, но ее остановил охранник: "Задержитесь, девушка!" Валя испуганно вздрогнула, сама не понимая чего. "Завтра День Святого Валентина! Вот Вам поздравительная открытка и шоколадка - так сказать, гормон радости от нашего хозяина!"

Валентина взяла шоколадный батон и на глазах у оживившегося стража мясной лавки быстро отправила в маленький чувственный рот жесткую конфету. Ей захотелось пить. Она бы выпила чашечку горячего чая. Кофе Валя не любила. Но в редких случаях не отказывалась и от этого напитка. Это был именно тот случай. "Кофе хотите?" - услышала Валя приятный, почти оперный баритон за спиной. "Хочу!" - тихо произнесла Валентина прежде, чем обернулась...

Она вышла из магазина в каком-то беспечно приподнятом игривом расположении духа с пьянящим радостным предчувствием счастливого поворота судьбы. В китайском пуховике и кроличьей шапке она была похожа на смазливого голубоглазого подростка с длинными русыми волосами. И только походка, пластика молодого сильного тела, спрятанного в мешковатой одежде, выдавали в ней женщину. Готовую к страстям и порывам, не боящуюся ни грехов, ни раскаяний, живущую инстинктами, рефлексами, эмоциями и перманентной борьбой с комплексами провинциальной отличницы.


Год назад она приехала в Москву поступать на филологический факультет в МГУ. И поступила. В ее приграничном белгородском поселке есть только школа, клуб, больница... Но там она родилась восемнадцать с половиной лет назад. Там жили ее родители в военном городке. Там было все, что было... А в Москве пока и вспомнить нечего. Первый год учебы выдался каким - то напряженным, нервным, суетным. Аудитории, библиотека, столовая, общага... И ничего такого, о чем можно было бы вспоминать, рассказывать, "Первый курс - тяжелый груз, курс второй - груз долой!" - вертелось в голове Вали Веркиной. Она шла рядом с коренастым дорого одетым мужчиной, сводившим с ума уникальным тембром голоса и тонким вкусом неизвестного ей парфюмерного чуда. "Видела бы мама моего... А почему моего? Он женат, наверное. Вот дура! Да ладно, не в загс же он меня ведет! А куда? Хороший вопрос, только надо было раньше спросить..."

- Тебе интересно, куда я тебя веду?

Валя остановилась, посмотрела ему в глаза и удивленно по - детски спросила: "Вы что - экстрасенс? Откуда знаете?.. Мои мысли?.." Девушка покраснела. Мужчина обозначил улыбку, показав идеальную белизну переднего ряда зубов. "Иногда я пытаюсь угадать, что думают люди. А разве ты этим никогда не занимаешься?" "Занимаюсь... Только у меня не получается. А Вы обо мне..." "Ничего плохого не думаю..." "Опять угадали, нет... Вы кто вообще? Я Вас уже боюсь, нет, правда..." "Я тот, кто передал тебе валентинку и шоколадный батончик и кто ведет тебя пить кофе в ближайшее кафе. Но так мы до него не дойдем". "Как так? Далеко идти?" "Было бы далеко, поехали бы... Но здесь рядом армянское кафе с замечательными шашлыками..." "А как же кофе? Нет, про шашлыки мы не договаривались..." "Не любишь шашлык?" Валя пожала плечами, поправила шапку на голове, взяла под руку своего "экстрасенса" и выдохнула: "Ладно, пойдемте, только ненадолго... У меня семинар завтра по языкознанию... Нет, а Вы не маньяк случайно, не кавказец, у Вас лицо грузинское. Нет? Вот я дура!" Валя расхохоталась, вспомнив, как мама говорила: "Валька, ты там смотри! Москва - она кого подняла, а кому лапти сплела. С кавказцами не водись - их там пруд пруди, они таких как ты - молоденьких любят - губят..."


Кафе "Бакинский дворик" напоминало шатер с коврами, экзотической восточной посудой, легким ароматом пряностей. Негромкая мелодия органично вписывалась в атмосферу заведения. Валентине нравилось чувствовать себя желанной гостьей в каком - то необычном этническом уголке в центре столицы. Она вспомнила, что ее новый знакомый обещал армянское кафе, а привел в "Бакинский дворик"...

- Это кафе я недавно для себя открыл... Здесь армяне работают, переехавшие из Баку. Говорят, еле ноги унесли, все там бросили, когда резня началась... Ну, да ладно - давно это было, ты тогда в детский садик ходила, наверное... Армян из Баку в Москве много. А главный у них - дядя Миша Чемпион. Он в середине прошлого века был чемпионом СССР по борьбе... Греко - римской, кажется, или вольной... Не важно...

- Важно. Все важно. Нет, Вы опять угадали мои мысли...

- Угадал? Я не знаю...

- Нет, Вы говорите - "не знаю", а сами все знаете. Нет, так не честно...

Официанты - парень и девушка близкие по возрасту к Вале молча и бойко накрывали на стол, виртуозно справляясь с сервировкой, как пианисты, играющие в четыре руки... "Это внуки дяди Миши, он их обожает, но учит жить правильно... У дяди Миши в доме военный порядок", - объяснял полушепотом "хозяин мясной лавки". "У нас в доме тоже военный... У меня папа - командир, подполковник!" - отвечала студентка.

Валя вспомнила, как папа застукал ее с прапорщиком Семенычем по прозвищу Гусар. Про него ходили разные слухи. Жены офицеров сплетничали. Но эти сплетни только подогревали интерес женской части населения белгородского поселка к Гусару. И Валя в свои семнадцать лет не удержалась... Помнит вещевой склад, спальные мешки, красавца Гусара с украинском говорком, сумасшедший секс с воплями и вздохами и крик отца: "Стоять, молчать, разговаривать со мной!" Валя потом уехала в Москву, а Гусара, по слухам, лично командирша от праведного гнева командира спасла. Злые языки болтали, что "яблоня от яблока недалеко падает..."


- А это Вы придумали объявление в магазине? Нет, карманники должны были испугаться... Только где Ваши грозные рубщики мяса и сала? Я их не видела...

- У них выходной. В честь праздника. Я же тебя уже поздравил с Днем Святого Валентина, забыла?

- Праздник завтра. А где цветы, если поздравили?

- Завтра, цветы - завтра...

- Нет, завтра... А что мы, Вы...

- Завтра у тебя семинар по языкознанию, помню. Тебе нужно учить синтаксис и прочую чепуху… Я бы мог тебе рассказать даже про "нулевую морфему" и вывести формулу одного известного тебе профессора - лингвиста, который истратил полвека на то, чтоб доказать алгебраическим способом филологическую гипотезу. Но на это у нас с тобой ушла бы вся сегодняшняя ночь...

- Ой, нет... Я не могу...

- Не волнуйся, это был не намек и не предложение. Я сказал только, что мог бы...

- Нет, Вы не подумайте... Просто мы... Я ничего о Вас не знаю, даже имени...

Валя не заметила, как за их столиком оказалась решительного вида ухоженная блондинка, словно слетевшая с обложки журнала.

- Его зовут по - разному: Афанасием, Хозяином, Интеллигентом... А я называю просто и точно - Член. Это его доминанта, харизма, путеводитель. Угостите даму шашлычком из тезки! - затараторила дама.

- Какой тезки? Дядя Миша Люську зарезал, Люси?! А я тебя предупреждал, что язык твой - враг твой, Люся. Извини, забыл, что ты любишь, чтобы тебя называли на французский манер - Люси. Но язык тебя подвел... - отвечал Афанасий.

- Зато тебя мой язык никогда не подводил, правда, Членище неугомонное?

Валя следила за диалогом двух внешне ярких людей и невольно сравнивала их со своими родителями. Ей казалось, что она попала в Голливудский фильм со звездами среднего возрастав главных ролях, где ей отведена роль юной разлучницы в любовном треугольнике. Она улыбнулась и эта улыбка вдохновила Люси на темпераментный спич: - Дядя Миша совсем с катушек съехал. Ну, за что он зарезал несчастную овечку? Это ж надо додуматься: назвать овцу моим именем, и потом зарезать! Я, видите ли, не храню верность его младшему сыну! Мне тридцать семь лет, я молодая женщина, я жить хочу... А его младшему сыну, ты сам знаешь, Афанасьюшка, я не нужна. Ему московская прописка нужна была. Он же педофил! У него девицы еще расти не перестали, вот как твоя... Извини, Фенечка, ты знаешь, я тебя люблю... Она хоть совершеннолетняя? Гляди, Афанасий! Набокова читал? И чего Вы, мужики, в этих малолетках находите?


Валя думала о своем: о том, что она бы, пожалуй, уже согласилась "подготовиться к семинару с Афанасием", если бы он пригласил ее на ночь, хотя бы назло этой Б... Люси.

Веркина взяла руками кусок остывшего мяса несчастной овцы из общего блюда, отправила его в рот почти целиком, принялась энергично жевать, чавкать и, вызывающе посмотрев на обескураженную Люсю, театрально воскликнула: "Вы - не мужик, Вам не понять, Люси!" Афанасий расхохотался так, что прибежали официанты - дети старшего сына дяди Миши Чемпиона. Парень посмотрел все ли в порядке и ушел, а девушка подошла к Люси, что-то сказала ей на ухо, вопросительно глянула на Афанасия, получила деньги по счету и скрылась. Люси тоже собиралась уходить, но засмотрелась на себя в зеркальце, поправляя макияж, и увидела шарообразное отражение фигуры, точнее - фрагмента мощного торса своего свекра. Она спрятала зеркальце в сумочку, резко встала и быстро ушла.

- Вот стерва! Как вам шашлычок из Люськи? Жирная была овца, откормленная отборными травами, пшеницей. Больше года откармливал. Курдюком виляла, как моя невестка! Бог послал моему младшему такую!.. Ну, Вы отдыхайте, молодежь, не буду Вам мешать! - выдал дядя Миша.

- Вы нам и не мешаете... Вы такой занятный, дядя Миша! - весело сказала Валя.

- Прикольный, да? Так сейчас говорят, дочка, или ты мне, как внучка по возрасту, сколько тебе лет?

- У женщины не принято спрашивать или чемпионам можно? - кокетливо спросила Валя. Дядя Миша рассмеялся, словно его пощекотали куриными перьями.

- Смешно! Но ты права, у женщин не спрашивают. А знаешь почему? Все равно обманут, потому и не спрашивают! Вот моя внучка всем рассказывает, что ей уже восемнадцать, а на самом деле на полтора года меньше. А невестка Люська молодится, по ночным клубам шатается на четвертом десятке лет... Пойду я.

- И нам пора, у Вали учеба, у меня работа, - сказал Афанасий и заметил, что Валя Веркина покраснела.


"Девушка созрела..." - подумалось Интеллигенту, Члену или просто Фене, как называли его друзья, когда они еще у него были. В другой, прошлой жизни аспиранта - филолога. Потом был книжный кооператив. Первые сто тысяч долларов. Последние иллюзии, Многопрофильный рискованный, как игра в русскую рулетку бизнес. Дикий фарт в безумные девяностые годы - не убит, не судим, не разорен. Женщины и разочарования, путешествия и книги в подмосковной глуши, меценатство и фальшивые лукавые знаки благодарности от амбициозных завистливых представителей богемы, мучительный поиск своей дороги к Богу и раздражающие назидательные проповеди не безгрешных церковников в храмах...

Чем не "герой нашего времени" - Феня - феномен, сумевший пройти по краю разваливавшейся империи и не сорваться, не оступиться, не пропасть? В такого, наверное, можно влюбиться. Таким, вероятно, легко увлечься. Такому, наверняка, трудно противостоять. Особенно молодой здоровой женщине, с трудом справляющейся со своими плотскими желаниями...

Валя тоже, как могла, боролась с плотским зудом и часто пускала в ход свои длинные резвые пальчики, когда было, как говорится, "замуж невтерпеж"... Но сегодня она твердо решила воспользоваться руками и всеми остальными частями тела Афанасия. "Нет, Люси сама назвала его Членом, Членищем... Вот и посмотрим... Он ей не муж, имею право! А хоть и чей-то муж, мне - что? Интересно, какой он? Что там Люся говорила о нем - интеллигент? В сексе что ли? А если он меня не это... Самой напрашиваться? Член, хочу трахаться - так? А с Гусаром как было? Да, почти, так и было... Но Интеллигент - не прапорщик..."

Афанасий достал из кармана мобильный телефон и коротко сказал в трубку: "Бакинский дворик. Сейчас."

Через сорок минут Валя уже была в общежитии. Злая, красивая, голая она стояла под душем с закрытыми глазами, она нежно поглаживала торчком стоящие соски, открыла глаза выскочила из под душевой струи, обмоталась простыней и пошла босиком по коридору в комендантскую к Васе - аспиранту. Вася днем учился, писал диссертацию, а жил и подрабатывал комендантом. Заодно и девчонкам угождал, кому приспичило. А они его за это подкармливали, подпаивали иногда, обстирывали, отглаживали...

Валя вошла без стука, сбросила с себя простынь, легла на кровать, раздвинула длинные ноги, зажмурилась и сказала, как приказала: "Давай, Вася!"


"Нет, зачет по физкультуре на первой паре мог придумать только импотент!" - подумала Валя, борясь с зевотой в спортзале перед прыжком через "козла".

"Веркина, кончай зевать, давай!" - скомандовал бодрый молодой физрук, похожий на статую античного атлета. "Она уже и надавалась, и накончалась за ночь, лимитчица - отличница!" - сказала староста Зинка. Девчонки, кривляясь перед физруком и тремя пацанами - однокурсниками, нестройным хором запели модную глупость из репертуара девичьего ансамбля "Фабрика": "А тому ли я дала?.. Не виноватая я..." А долговязая плоская Зинка растянулась на шпагате, послав откровенный воздушный поцелуй физруку. Пацаны загудели: "У - ю - е! Круто!" Кто - то из низ выкрикнул: "Зин, Зин откройся, Зин, Зин, отдайся!" Физрук невозмутимо повторил: "Веркина, давай!" Валя изобразила высокий старт для разбега, но рот предательски открылся в звучной зевоте... Физрук посмотрел на часы и спокойно сказал: "Веркина, тебя "козел" всю пару ждать не будет. Получишь "неуд.", весь семестр на "козле" проведешь!" Валя разбежалась и эффектно перелетела через "козла" под хохот, визг, свист и аплодисменты сокурсников. Физрук поднял большой палец кверху и улыбнулся так, словно его ученица совершила спортивный подвиг... Староста Зинка - избалованная девица с Нового Арбата по прозвищу "Шпагат" распахнула ноги в невероятно высоком прыжке, как крылья... Подошла к физруку, кокетливо спросила: "Правда, я - лучшая!" Он смотрел куда-то мимо Зинки и думал явно не о ней. "Ускоряемся! Вольнова прыгает, за ней Скобцева... Виноградова будет завершать. Она у нас одна такая - наша гордость, мастер спорта, экс - чемпионка Москвы. Сальто вперед покажешь, Танечка?" "Ну, я не знаю... Я ушла из большого спорта, вы же знаете..." "Просим, просим!" - орали девчонки и мальчишки.

Таня Виноградова показала мастерское сальто и, удовлетворив свое честолюбие, гордо проследовала в раздевалку под восхищенные возгласы и аплодисменты. "Зато я - самая красивая!" - подумала Валя.


О том, что семинар по языкознанию не состоится, второкурсникам сообщил сам престарелый профессор. Он пришел через пару минут после звонка. Представил своего бывшего студента и аспиранта - красавца кавказского типа. Сказал, что лингвистика от них никуда не уйдет, а встреча с выпускником университета, кандидатом филологических наук, талантливым издателем, президентом издательского дома "Интеллигент" в День Святого Валентина особо актуальна. Почему? Об этом, по словам профессора, должен рассказать сам гость. Профессор пообещал не мешать и сел на свободное место в последнем ряду аудитории, дыша в затылок Веркиной. У Вали по спине пробежали мурашки. Зачесалась грудь. Загорелись щеки. Пересохло во рту. Она облизала губы, тяжело вздохнула, завертелась - ей казалось, что все смотрели на нее. "Что с Вами, милая? Вы же не на дискотеке!" - строго шепнул на ухо Веркиной профессор. "Извините, как он сюда попал?" Профессор возмущенно забубнил: "Вы в своем уме? Что Вы такое спрашиваете? Это мой любимый ученик - Феня, Афанасий Зурабович. Немедленно прекратите ерзать и мешать!" Валя почему-то вспомнила растерянное лицо отца, увидевшего свою дочь на спальном мешке под прапорщиком и у нее сорвалось с языка: "Молчать, разговаривать со мной!" Профессор запыхтел, хотел что-то сказать, но его опередил завораживающий голос Афанасия: "Профессор, извините, но я хотел бы обратиться к девушке, с которой Вы о чем-то беседуете. Валентина Веркина, я прошу Вас выйти к доске. Зинка посмотрела на Валю, как ревнивая жена - на любовницу своего мужа. Но сказать пошлость при профессоре не посмела, лишь демонстративно громко не без пафоса закашляла в кулак. Валентина стояла у доски, потупив взгляд, как провинившаяся школьница. "Он все это подстроил. Нет, он знает, чем я всю ночь занималась... Он всегда все знает. Вчера отправил меня с водителем, а сам... А что сам? Почему он не поехал со мной? Я же хотела..."

- Увы, людям свойственно следовать своим животным инстинктам и одновременно подчиняться условностям круга, в котором они находятся. Испытывать его сильное притяжение, находиться под мощным прессом его давления, вести изнурительную борьбу за расширение пространства свободомыслия в рамках этого кольца...

Вале казалось, что Афанасий все это говорил лично ей. Она не поняла, что Аристократов начал выступление перед аудиторией и в этом его сольном номере была запланирована женская партия для нее. Она слушала, наслаждаясь звуками, упиваясь интонациями, подчиняясь магии его голоса, но, не вникая в смыл темпераментного монолога. Она смотрела на его великолепную обувь, безупречный костюм, чувствовала знакомый тонкий запах, следила за жестикуляцией мужских сильных рук и в какой-то момент испытала нечто похожее на легкое влечение. Девочки смотрели на оратора заинтересовано, с какими-то неестественно одухотворенными выражениями лиц, как самодеятельные артисты в студенческой постановке "Гамлета". По сути Аристократов вслед за героем Шекспира размышлял вслух над сакраментальным вопросом: "Быть или не быть?"

- Давайте попросим Валентину Веркину начертить круг и провести прямую прямо сейчас, быстро, не рассуждая, не задавая вопросов, выполнив задание как бы на одном дыхании. И вы все начертите круг и проведите прямую. В своих тетрадях, или мысленно - где и как угодно, только это должна быть ваша молниеносная реакция, договорились? А теперь сравните вашу реакцию с изображением на доске: У Вали Веркиной прямая начинается в рамках круга, но выходит хотя бы на один палец за его пределы... Я не буду комментировать. Скажу лишь, что это был тест с "бородой". Хотите знать, что изобразил в свое время Энштейн? Он перевернул лист с кругом, поставил точку и сказал, что это прямая, уходящая вглубь. Что вы об этом думаете? Пусть сначала ответит Веркина. А потом - кто захочет!

- Не знаю насчет Энштейна. Но мы все живем в рамках круга - это верно. Не мы придумали этот круг... Нет, я не знаю что еще сказать, я вообще - то к семинару готовилась...

Афанасий посмотрел на нее так, что она смутилась и опустила глаза. "Нет, он точно все знает! Но что он хочет?.."

- Я хочу помочь вам, если не освободиться полностью от пресловутого круга стереотипов, то хотя бы стать свободнее чуточку, хотя бы еще на один палец... Еще вопросы?

- А разве были вопросы? - спросила Валя.

- У меня есть вопрос. Книга "Интеллигент мне до Фени" - о Вас? - торжествующе, вытянувшись во весь свой модельный рост, поинтересовалась Зина.

- Автору так казалось, что обо мне. Но она ошибалась... Я никогда не был одержим любовными победами, не пытался никого приручить, не испытывал оргазма, унижая... Да и потом - у меня нет врагов среди друзей, мечтающих меня убить... Надеюсь, - он улыбнулся. - Люси Азнавури - талантливый человек, жена моего приятеля, но она - выдумщица, в ее книгах не нужно искать связей с реальностью... На мой субъективный взгляд, ей больше удаются стихотворения в прозе: "Как жаль, что в доме нет камина. Он сжег бы собственные мысли, чтобы никто не смог прочесть его усталость..." Но дамские романы Азнавури приносят прибыль издательству. Увы, этот замкнутый круг сильнее меня, - он снова заулыбался.

- А что у Вас было с Люси? - неожиданно для самой себя яростно произнесла Валентина.

- То же, что и с другими женщинами... Плюс издательский взаимовыгодный бизнес. Вообще же я пришел к вам сегодня, чтобы поздравить с праздником - Днем Святого Валентина. И как говорит Якубович, подарки - в студию!

В аудиторию вошли парни в строгих костюмах с цветами, книжными коробками, сувенирами и открытками с приглашением в "Метрополь" на презентацию новой книги Люси Азнавури "Я - не овца".

Началась шумная раздача презентов, которая увлекла даже престарелого профессора. Афанасий нашел удобный момент, чтобы шепнуть Вале: "Через час будь возле театра Джигарханяна, если хочешь..." Валентина, словно залпом выпила крепкий коктейль, ударивший в голову: ей хотелось танцевать, петь, кричать... Она злилась на него за Люси и хотела его, стремительно привязывалась к нему...


Возле театра к ней подошел человек с узнаваемой внешностью - артист. Валя видела его по телевизору много раз еще в своем белгородском поселке. Но фамилию не припоминала. Вертелось какое - то слово на языке, да так и не находилось. Артист подарил ей длиннющую ярко-алую благоухающую свежестью сада февральскую розу и навороченный красный телефон с бездонной компьютерной памятью, и сказал: "Это Вам от Аристократова!" "Где он?" - выпалила Валя. Артист улыбнулся, пожал плечами и спросил: "А давайте-ка я покажу Вам наш театр? Идемте!" И Валя пошла. Артист провел ее по закулисью, показывал все - от костюмерной до гримерной. И они вошли в полутемный зал. На сцене шла репетиция. Валя засмотрелась и заслушалась. Присела в партере в последнем ряду и задремала. Ей приснился он - Афанасий в образе римского патриция посреди роскошного цветочного сада. Она улыбалась во сне...


Валя открыла глаза. Перед ней стоял настоящий живой Армен Джигарханян. Она думала, что он ей привиделся, решила к нему прикоснуться. "Я это, а кто же еще?!" Он махнул рукой и пошел к выходу. Валя лишь услышала его с детства знакомый теплый голос: "Мы тоже были молодыми..." Что он подумал, Валя могла только предполагать. Зазвонил телефон. Она вытащила его из кармана пуховика, открыла крышку и услышала в трубке чье - то неровное дыхание, всхлипы, потом отбойные гудки... С того же номера прислали SMS. Валя вышла из театра, медленно побрела в сторону метро, оставляя следы поношенных сапог на снегу. Она читала сообщение. Это были стихи. Белые. Странные. Волнующие и тревожащие: "Есть у тебя шапка на голове, как купол минарета. Восемнадцать с половиной твоих лет опрокинуты взрывом его харизмы... Карманы полны иллюзий и мнимых ценностей. Серебряная цепочка на месте для часов, чтобы не думать о времени. Есть диаметр круга, в котором ты замкнута. Из которого ты можешь иногда вырваться, но даже не на шаг, а всего лишь на один палец..."

Она ничего не поняла, пока не дочитала до конца: "Вале от Люси. Афанасий убит. Прощай."


Эпилог


На третьем курсе Валя Веркина родила мальчика. Назвала Афанасием, Феней. Аспирант Вася отцовство не оспаривал, но расписаться в загсе не захотел. Валя не настаивала. Ушла в академический отпуск. Получила в наследство от Василия должность коменданта и его комнату. Сам он, по слухам, с недавних пор жил на Новом Арбате у коренной москвички Зинки по прозвищу "Шпагат"...


© Григорий ДОЛУХАНОВ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!