Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Вам бы здесь побывать

...И эта дрожь была тем приятней, чем больше грозила разрушить покой, размеренность, предсказуемость обыденной жизни, лишить равновесия внутренний мир, который уже когда-то был потрясен и теперь жаждал повторения. Будет очень обидно, если он не решится позвонить...


Глава 3

Антон подъехал к банку за пять минут до девяти. Здание выделялось среди прочих своей современностью и основательностью. Как Гулливер оно втиснулось в квартал низкорослых лилипутов - строений (все дома вокруг были двух этажными, постройки начала века), отражая солнечный свет зеркальными окнами, размежеванными узкими металлопластиковыми полосками рам.

Пять этажей стекла и бетона заставляли человека чувствовать себя маленьким муравьем. Муравьи стекались ручейками к определенному времени, и это время называлось началом рабочего дня. Ручейки сливались в поток, который устремлялся вверх, растекался по этажам, заполняя кабинеты, коридоры и лестничные площадки. Там, внизу, по ту сторону входной двери, они были похожи друг на друга в своей суетливости, озабоченности, в поисках радости и удовольствий, в стремлении убежать от огорчений и разочарований. И только здесь распознавались, как управляющие, начальники отделов, служб, подразделений, как простые клерки. Эта была большая костюмированная игра в инкубаторе успеха и неудач.

Антон закрыл машину, предъявил охраннику пропуск и прошел в лифтовую. Кабинет управляющего находился во втором этаже. В приемной, в мягком кожаном кресле сидел Курт.

- Доброе утро, - Антон протянул руку, - я не опоздал.

- Нет, еще две минуты.

- А... уже на месте?

- Да. Нас пригласят. Там секретарь, с какими - то бумагами. - Курт поднялся. Это был немолодой мужчина, возраст которого подчеркивался седой бородой. Волос на голове почти не было, лишь не широкая полоса на затылке. Высокий, под два метра, широкий в плечах, стройный и подтянутый он являл собой образец здорового образа жизни. Курт был одет в темно - синий двубортный костюм, и держал в руке портфель из неокрашенной кожи.

- Сегодня хороший день. Наконец - то закончились эти дожди и можно подставить лицо солнцу - его большие серые глаза светились доброй улыбкой.

Дверь в приемную открылась, и молодая красивая девушка в строгом черном костюме, пригласила их в кабинет. Навстречу, из-за широкого массивного стола натурального дерева, поднялся молодой лет тридцати пяти мужчина. Он был килограмм на двадцать тяжелей, чем следовало бы, среднего роста, с круглым лицом, в которое были воткнуты два живых глаза. Это был управляющий банком Валерий Дмитриевич Пивоваров.

После короткого приветствия он протянул руку с обрубками толстых пальцев в сторону боковой двери и пригласил пройти. Это был зал для переговоров, с большим круглым столом, у которого стояло восемь кресел. На столе, против каждого кресла, лежали чистые листы бумаги. Когда Антон и Курт проходили в указанном направлении, управляющий подошел к своему рабочему месту, и нажал кнопку селектора:

- Надя, Шехворостова, Ступку и Селезнева ко мне. Да, и сделай всем кофе.

- Ну, как Вам Киев, доктор Плейзе, - спросил Валерий Дмитриевич, садясь на свое место.

- Я ошеломлен. Такой объем строительства, и ремонтных работ... Извините, здесь можно курить? - Немец опустил руку в карман, за сигаретами.

- Да, конечно. Сейчас принесут кофе и пепельницу. Говорят, что новый премьер, совершенно не прикасается к бюджету города, вот и результат.

В зал вошли трое молодых людей и секретарь с подносом, на котором стояло шесть белых фарфоровых чашек и такая же пепельница. Все присутствующие молча ждали, когда девушка расставит посуду, и лишь после того, как за ней плотно закрылась дверь, Валерий Дмитриевич начал говорить:

- Рассаживайтесь и перейдем к делу. Представлять Вас друг другу не буду, мы все давно знакомы. Начнем с главного. Антон Сергеевич, мы рассмотрели на кредитном комитете представленный вами проект, и нашли его очень интересным и перспективным. Вчера немецкая сторона открыла в нашем банке депозит, равный их доле инвестиций. Это было наше последнее условие, и мы удовлетворены. По нашему соглашению компания доктора Плейзе инвестирует в торговый центр один миллион немецких марок, реконструкцию вы проведете за шесть месяцев, мы открываем вам кредитную линию в размере двух миллионов гривен для пополнения оборотных средств. Процентная ставка - двадцать. Если нет принципиальных возражений, то дальше все зависит от вас. В деле, кажется, не хватает пары документов, чем быстрее вы их оформите, тем быстрее пойдут деньги.

- Нас все устраивает. Технические вопросы я решу с ребятами, - Антон посмотрел в сторону сотрудников банка, - поэтому не вижу смысла вас задерживать.

Он встал и протянул руку, при этом его лицо выражало явное удовольствие.

- И что, - управляющий бросил лукавый взгляд на Антона, - мы даже не пропустим по пятьдесят грамм за успешное сотрудничество?

- Спасибо. - Антон опустил руку. - Но я за рулем.

- Ничего, коньяк не повредит. Через сорок пять минут после употребления ста грамм ни одна экспертиза не определит. Правда, при условии, что напиток качественный, а никакое-нибудь пойло, закрашенное чаем. - Продолжал настаивать Валерий Дмитриевич.

На этот раз он сам с шумом поднялся, подошел к стеклянному шкафчику, стоявшему за спиной, и извлек из него бутылку Хенеси и три коньячных бокала.

- Вы можете быть свободны. - Обратился он к своим сотрудникам, когда повернулся лицом к столу. - Когда мы закончим, Антон Сергеевич зайдет к вам и договорится о деталях.

Антон бросил умоляющий взгляд на Курта. Ему явно хотелось поскорей выйти отсюда и дать волю эмоциям. Он не любил неписаный протокол подобных деловых встреч, и вести беседу на отвлеченные темы за бокалом коньяка предпочитал с людьми ему интересными, а не полезными. Но Курт состроил суровую гримасу и утвердительно кивнул головой, точно одернул друга. Антон смерился. Их немой диалог остался не замеченным.

Выходя на улицу, Курт опустил на плечо Антону свою тяжелую руку, и, глядя сверху вниз, сказал:

- Тебя можно поздравить, дружище.

- Нас, Курт, нас, - чуть ли не подпрыгивая от радости, отвечал Антон.

Идея строительства торгового центра принадлежала ему. Она логически вытекала из объемов продаж стройматериалов, который делала фирма Антона. Товары поставляла компания Курта.

Все началось после выставки, на которой западные производители устроили шоу для киевлян. Их отношения развивались классически просто: знакомство, контракт, перевод денег в Германию, отгрузка, продажа, опять перевод денег. Своей работоспособностью, ответственностью, быстротой реакции на происходящие события, логичностью своих действий, компетентностью Антон убедил немцев в правильности выбора торгового партнера. Объемы продаж росли, как на дрожжах, и ценой тому были: шестнадцати часовой рабочий день, нечеловеческое напряжение мозга, мобилизация всех внутренних сил, бесконечные стрессовые ситуации, и как следствие ранняя седина.

Его предприятие разрасталось, он купил склады на окраине, открыл филиалы в пяти городах и подумывал о своем производстве.

Идея о торговом центре пришла сама собой, как и все жизнеспособные идеи. Антон предложил реконструировать склады, создав крупное предприятие оптовой и розничной торговли. Курт поддержал его, и они вмести принялись за расчеты и составление подробного бизнес - плана.

И вот сегодня поставлена точка, перевернут лист. Осуществление проекта поручалось новой компании, в которой имели свои доли, и Антон, и Курт. Впереди новые возможности, новые достижения, новые успехи. Вулкан эмоций бушевал в груди Антона, выбрасывая через глаза искры восторга. Он не находил места рукам, постоянно хватаясь, то за сигареты, то за ключи, зажигалку или ручку. Раза три открывал кейс на капоте машины, и тут же захлопывал за ненадобностью. Начинал говорить о делах и тут же прерывался. Курт следил понимающе, не одергивал, не останавливал. Он гордился компаньоном.

- Ты сейчас, куда? - Спросил немец, прощаясь у машины.

- На пару часов заеду в офис, потом встреча...

- Не забудь, сегодня я даю обед в твою честь, Император. Не опаздывай. В семь в "Пантагрюэле", это у Золотых Ворот, знаешь?

- Курт, кажется киевлянин - я. - Антон вставил ключ в замок зажигания.


Лена любила своё детище. Эта любовь произвела на свет один из лучших цветочных магазинов в городе. Его интерьер указывал на исключительный вкус человека, его разработавшего, и вынуждал посетителей возвращаться сюда снова и снова, если и не купить кактус или драцену, то опустится в кресло среди раскидистых напольных фикусов, выпить чашку вкусного крепкого кофе и потрепаться с красивой сексапильной хозяйкой. Очень многие, придя сюда в первый раз, со временем становились добрыми знакомыми, особенно мужчины. Они заходили от нечего делать, приводили друзей, и, как правило, с пустыми руками не уходили. Дело процветало.

Практически все Лена делала сама. Закупала цветы, вела бухгалтерию, когда было нужно, стояла за прилавком. Это занимало много времени, но обеспечивало: во-первых, статус деловой женщины, который ей нравился гораздо больше, чем положение домохозяйки; во-вторых, определенную финансовую независимость, что делает женщину менее доступной для мужчины, и тем желаннее. В общем, Антон с подарком угадал, хотя теперь ему приходилось делить жену с ним на двоих.

В магазине работало три человека. Кроме Лены продавщица Наташа, скромная девушка лет двадцати, и тетя Маша, уборщица, она приходила каждое утро за час до открытия. Когда Лена толкнула дверь, тетя Маша, как раз оканчивала уборку, а Наташа подкрашивала губы, глядясь в зеркальце пудреницы. На прилавке стояла чашка, в которой еще десять минут назад наверняка дымился кофе.

- Доброе утро. - Лена приветливо улыбнулась.

- Привет, - прервавшись, кивнула Наташа. Они были на ты, но дальше личных отношений демократия не распространялась. Тетя Маша изобразила головой приветствие молча.

- Кто-нибудь звонил?

- Там на столе, на листке бумаге я все записала. Чайник еще не остыл, если хочешь, я сделаю кофе.

- Спасибо я сама, чуть позже. - Лена прошла через торговый зал к винтовой лестнице, которая вела на верхнюю террасу над прилавком. Терраса была не большой, метров десять квадратных, но она вмещала невысокий шкаф, стол, два кресла напротив и журнальный столик.

На столе у монитора компьютера Лена нашла прямоугольный листок желтого цвета, на котором было написано три слова: Укрфлора, банк и Николай. Лена перезвонила первым двум. Менеджер фирмы "Укрфлора" интересовался заказом на следующую неделю, банк просил заменить платежное поручение. Третий абонент звонка не дождался. Пожалуй, не сегодня.


Они встретились два или три месяца назад. Познакомил их муж. Как - то вечером он заехал за женой, с ним был Николай. Мужчины дождались, когда Лена закроет магазин, и отправились в ресторан напротив.

За обедом Лена узнала, что Николаю двадцать пять лет, он аудитор и консультирует Антона. На следующее утро он появился в магазине, что - то купил, перебросился парой фраз с продавщицей и оставил записку Лене. В записке он предлагал пообедать вместе в том же ресторане. Он будет там ровно в полдень, связаться с ним до этого времени будет невозможно и он надеется, что Лена не заставит его есть в одиночестве.

По форме приглашения Лена поняла, что автор боится отказа, и ей это понравилось. Вчера он был не слишком разговорчив, и производил впечатление человека застенчивого и робкого, а сегодня эта записка...

А почему, собственно говоря, и нет? В конце концов, это ни к чему ее не обязывает, а лишний раз появится возможность потешить женское самолюбие. А что это будет именно так, она не сомневалась.

Столик на двоих был сервирован в дальнем углу у окна. Людей в зале было не много: немолодая пара у самого входа потягивала коньяк, вперемешку с радостью общения; трое парней вели у барной стойки оживленную беседу, приливая ее светлым пивом; а в самом центре, спиной к входу, разбавляла свое одиночество красным вином пергидрольная блондинка.

Николай встал, отодвинув стул с высокой спинкой, как только Лена появилась в дверном проеме. Он был одет во все черное: брюки, пиджак, футболка. Красивые густые длинные волосы цвета белой ночи были собраны в толстый хвост. Они улыбнулись друг другу. Его глаза пустили голубые лучи по ее телу, сверху вниз.

- Прошу, - он усадил ее напротив. - Спасибо, что пришли. Я очень боялся, что вы скомкаете мою записку и выбросите в корзину для бумаг.

- Что же в том страшного? - Лена кокетничала, как девчонка. Ей хотелось заставить его чувствовать себя неловко.

- Я хотел вас видеть. Вы мне очень понравились, и...

- Давайте лучше закажем обед. Кажется, вы для этого меня пригласили.

- Да, да, конечно, - засуетился Николай. Официант заметил его призывные жесты и подошел. Они заказали бутылку хорошего французского вина, греческий салат и бефстроганов из осетрины.

- Вчера вы мне показались более робким, - первой продолжила Лена, подняв бокал. - За движение на встречу.

- Хороший тост. Это, как раз то, что мне нужно. И за взаимопонимание.

Николай сделал глоток.

- У нас могут возникнуть разногласия? Но в чем? - Спрашивала Лена и тут же отвечала: - Разногласия могут возникнуть у людей, имеющих, что-то общее: дело, хобби, семью, досуг…. Что из перечисленного вы предполагаете?

Она провоцировала. Николай зарделся и опустил голову, но сумел овладеть собой, и, понимающе улыбнувшись, сказал:

- Я предпочел бы иметь с вами и первое, и второе, и третье, и четвертое.

- Вот как? - Ее брови подскочили вверх. - Объясните подробней.

- Увы, не смогу. Да, и не к чему это.

- Почему?

- Я не могу знать подробности того, что пока еще не произошло. А когда это что-то произойдет, вам они самой будут известны.

Лена отдала должное его изворотливости. За словом в карман не лезет, сбить с толку его не так уж просто, и ей это по нраву.

- Признаюсь, вы меня даже заинтриговали. - При этих словах она буквально прожгла его глазами. Лена ждала реакции. - С чего бы вы хотели начать?

- Для начала я бы перешел на ты. - Николай ответил ей таким же взглядом.

Лена первой опустила голову, при этом моргнула и сказала:

- Хорошо. На ты, так на ты.

Официантка поставила на стол основное блюдо. На какое-то время разговор сам собой прекратился. Обоим была необходима пауза.

Лена задавала себе вопросы: зачем она здесь, почему она приняла предложение малознакомого мужчины, куда ведет ее эта дорога и, что ее заставило пойти по ней. Она успокаивала себя рассуждениями следующего порядка: обед ни к чему не обязывает, встреча и разговор с мужчиной ничуть не предосудительней, встречи и разговора с женщиной, это просто друг мужа и приятный собеседник.

Все это так. А если не врать себе, и все рассуждения начать с того, что я знаю, (черт возьми, а я это знаю) зачем он добивался свидания, чего он от меня ждет, и куда хочет меня увлечь. Что тогда останется от невинности этой встречи. Видимость. Иллюзия. Облака лжи и притворства. Только ложь эта особого рода. Она не произносится вслух, не облекается в слова. Она в противоречии взглядов и жестов, пауз и намеков, прикосновений и вздохов спокойному течению светского разговора двух людей, очень напоминающих непрофессиональных актеров.

Ее не влекло именно к нему. Ее завораживала тайна неизведанного, которая звала, манила, соблазняла. Внутри ее спала энергия самки, самой настоящей самки, ищущей, выбирающей.

Она просыпалась, если появлялся кто - то, кто готов быть избранным. Перетекая в него, изливалась через глаза, слова, улыбки, жесты, вспышки радости и гнева, обволакивала их обоих и делала не возможным существование порознь. Именно этого Лена и боялась. Но этот страх первый признак того, что появился он; и попробуй тогда, справься с этой животной силой.

Обед подходил к концу. Подали мороженное, и кофе.

- Я могу вас просить о встречи на днях? - не совсем уверенный в положительном ответе, не поднимая головы, спросил Николай.

Ее понесло. Как собака, учуявшая адреналин в крови насмерть перепуганного человека, Лена набросилась на своего визави:

- А зачем? Если это встреча двух знакомых, то не зачем так краснеть и прятать глаза. Так, грешным делом, я подумаю, что вы хотите меня совратить, а ведь я замужняя женщина, и, кажется, вы работаете на моего мужа?

О, как ей нравилась эта растерянность. Она наполнялась властью, как соком. Он чувствовал его запах, - и не было границ ее магнетизму. ...Николай беззвучно шевелил губами и хлопал ресницами, но, наконец, выдавил из себя:

- Я так много... хочу вам сказать.

- Говорите сейчас, я не спешу.

- К сожалению, мне надо ехать, - выдохнул он.

- Ну, что ж, надо так надо, - небрежно бросила Лена, потянувшись за салфеткой. - Звоните, может, еще поболтаем, и спасибо. Было очень вкусно!

Направляясь к выходу, она чувствовала пожирающий взгляд. Какой - то своей женской антенной она улавливала его вибрации, и дрожала им в такт. И эта дрожь была тем приятней, чем больше грозила разрушить покой, размеренность, предсказуемость обыденной жизни, лишить равновесия внутренний мир, который уже когда-то был потрясен и теперь жаждал повторения. Будет очень обидно, если он не решится позвонить...


Первая половина дня прошла в пустых заботах. В четыре позвонил Антон:

- Привет, мышка.

- Как твои успехи? - по тону мужа Лена поняла, что он спешит поделиться радостью.

- Все просто замечательно. С проектом согласились. Немцы подтвердили свое участие.

- Я рада за тебя.

- Спасибо. Позвони маме. Я буду в шесть. Не задерживайся. Ну, все, пока.

- Пока. - Лена положила трубку. И тут же набрала номер телефона мамы.

- Алло - ответили на другом конце провода.

После традиционного обмена приветствиями, демонстрации заботы о здоровье и сопоставления погодных явлений, происходящих на расстоянии тысячи километров друг от друга, Лена перешла к главному:

- Мама, ты, когда привезешь Свету? - Каждое лето они отправляли дочь к бабушке. Как правило, бабушка привозила малышку в сентябре. Но в этом году Свету ждал первый класс, и Лена просила маму выехать в конце августа, где - то за неделю до начала учебного года.

- Как ты просила, доченька. Я взяла билеты на двадцать третье. - Она назвала номер поезда и время его прибытия.


Продолжение следует

© Сергей БУЦЫКИН


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!