Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Урожайный день

А не вернет, так ему аукнется. Если где прибудет, знать, там и убудет. Закон сохранения. Слыхал такой?


У станции метро Шулявская сбросил обороты и затормозил. Машину бросило влево, я тут же убрал ногу. Сработала мышечная память. Прошлой зимой вот также разбил диски. Понесло на бордюр.

Проклятое место. Голосующие "грачи" прутся на проезжую часть словно соревнуясь, кто первый ляжет под колеса. Я смачно выругался. В лобовое стекло таращилась взлохмаченная ведьма. Слов моих разобрать она не могла, но, испугавшись, звериной гримасы, не солоно хлебавши, отступила.

Заснежило. Мокрые плямы расползались перед глазами. Габаритные огни встречных машин светились, как желтые кляксы. Исчезла разметка. Звонил телефон.

- Ало. А, это ты. - Говорил главный бухгалтер. - Подожди. - Я включил сигнал поворота. Зеркало обледенело. Я двигался по приборам. - Се-кунду, при-парку-юсь, поговорим... Ну ее на хрен, такую узду. Корова на льду... Да зимняя у меня, зимняя... Кто знал... Сто процентов, шипованная или цепи... Фу... Ну что там?

Игорь отличный специалист, профессионал, и моими финансами управлял фактически самостоятельно, разумеется, в рамках выбранной стратегии и отведенной компетенции. Шефа он беспокоил в исключительных случаях. Именно такой сейчас и наблюдался.

Еще с утра мы ожидали платеж из Голландии. Обзавелись под него обязательствами. Деньги так и не поступили. Я посмотрел на часы. Начало пятого. Представляю, что творится в стане кредиторов.

- Предложения, - коротко спросил я.

- Звони Шаповалу.

- А он выдаст под голые заверения?

- В центральной конторе сумма засветились, - Игорь информировал медленно с расстановкой, дабы не повторяться. - Я звонил в валютный отдел. Не успевают продать. Рабочий день тю-тю...

- Вижу...

- Ему ни чего не стоит проверить...

- Хорошо. До связи.

Анатолий Федорович Шаповалов значился в справочнике имен под скромным кодом "АФ". Дисплей старенькой "нокии" светился цветом джинтоника в лучах ультрафиолета. Я нажал кнопку. Пошел вызов. На четвертом гудке ответили. Я спросил, опуская приветствие:

- На месте? - Референт узнавала VIP - клиентов.

- Минуточку...

- У аппарата, - голос Шаповалова трещал, как детекторный приемник. Банкир злоупотреблял сигаретами.

- Анатолий Федорович, спасай...

- А зачем, по-твоему, я тут сижу?

- Нужны деньги...

- Слава богу, не моя жена или машина...

- Я серьезно...

- Знали одного. Деньги, шутя, заимствовал, векселя раздавал с элегантностью скомороха... Люди к нему доверие имели. Теперь на клоуна сезон охоты... Толи ОБЭП, толи братки... Не разберешь. Все на одно лицо.

- Потом расскажешь. Времени в обрез.

- Сколько? - Анатолий Федорович деловой человек.

- Сто тысяч...

- ...и конечно сегодня. С меня нацбанк шкуру сдерет...

- Нет проблем - нет дивидендов, - намекнул я.

- Пусть Игорь везет платежки. Я задержу операционистку.

- Спасибо.

- А что, такая валюта ходит?

- Ходит, еще, как ходит. В качестве пропуска в светлое будущее.

- Береги себя. - Анатолий Федорович отключился.

Я связался с офисом. Оставил инструкции. Зацепил крепким словцом погоду и, уже было, тронулся, как распахнулась дверь со стороны тротуара. На переднее сидение рухнул грузный мужчина лет пятидесяти. Он явно страдал отдышкой. Поношенная, кожаная куртка едва сходилась на внушительном пивном животике. Кусачий, ядовитого цвета шарф, выбившись из-под воротника, закрывал половину, пышущей здоровьем, морды. Я замер в недоумении.

- Сергей? - как не в чем не бывало, спросил незваный гость.

- Он самый...

- Здесь три тысячи. - Мужчина извлек из кармана конверт. - Пересчитывать будете?

Рука сама пошла на встречу. Безапелляционное поведение незнакомца сбило с толку. Поначалу я пытался вспомнить, где мог его видеть, затем стал перебирать в голове должников. Тщетно. Я не знал этого человека. Возникла мысль о кидке. Мало ли умельцев. Осмотрелся. Все тихо.

Абсолютно не замечая моего замешательства, мужик жаловался:

- Битый час жду, - он растирал пальцы. - Замерз, как цуцик. Нет, чтоб встречу в кафе назначить, а то на улице... Не май месяц все же. Вдумайтесь, - он повысил голос, - у обочины, напротив танка... Как шпионы? Хоть бы автомобиль приметный... А то темно-синий "Скорпио". Ни номера тебе, ни знака... Конспираторы... Знаете, сколько их по Киеву? У меня в глазах рябит.

До меня стал доходить смысл обрывочных фраз. Но поверить в такое количество совпадений - себе дороже. Я человек битый и то ошалел. Еще раз осмотрелся. Все тихо.

- Ну, так будите пересчитывать? - настаивал незнакомец. - А то, мне возвращаться...

И тут меня осенило.

- Я отвезу, имею время.

Расчет был прост. Если кидок - не согласится, не его сценарий. Совпадение? Десяток минут вместе, на мой взгляд, расслабят чудака, и, возможно, я разберусь в природе конверта. Ну, а вскроется ошибка?... Так, риск оправдан. Береженного бог бережет. Мудрая поговорка. Незнакомец оживился.

- Признаюсь, - он глубже забрался в кресло, - вы сильно меня обяжете. Я отогрелся, и перспектива торчать на морозе не из радужных...

- Не беспокойтесь... Кажется, я ваш должник?

- У, я сам виноват, явился загодя. Лакейская привычка. Хорошо вы с запасом прибыли...

Я настороженно пробежался глазами по зеркалам, испуганно ожидая появления двойника. Почему сам не додумался? Голову потерял. Куда проще? Если я не тот за кого меня принимают, то вот-вот появится истинный адресат пухлого пакета. Пора действовать.

- Так куда? - я подался вперед.

- На Куриневку. После Макдональдца второй поворот налево...

Я резко принял от обочины, даже не включив сигнал поворота. Мимо пролетел белый "Опель". Мое стекло забрызгало грязью.

- Через Дегтяревскую? - уточнил я, не дожидаясь ответа. - Признаться, ваши мучения вещь необязательная. Я катался поблизости. Достаточно было позвонить...

- Куда? В рельсу? Сколько раз твердил шефу: связь превыше всего. Язык опух. На этом нельзя экономить. Сами понимаете.

- Еще бы.

- За "Голливудом" на право и вниз под мост...

- Я знаю.

Он продолжал разглагольствовать, словно сам с собой:

- И что это за передача денег, на улице? А ответственность?... Я не нанимался... Не дай бог что, мне вовек не рассчитаться. Нет, конечно, за отдельную плату...

- Я предлагал заскочить после обеда...

- Да он умотал куда-то, еще в двенадцать. Бабки жена принесла. Ладная барышня...

- Сочувствую, - вставил я, - работка не сахар...

- Может быть. Но на хлеб с маслом хватает. А кто сейчас просто так платит?

- Кстати, может вам расписку дать?

- Команды не было. - Он скривил рот, словно что-то вспоминал - Обычно Андрей Викторович дает четкие указания. Знает, я привык к армейским порядкам... Сказал, путевки и ваучеры забрал накануне...

- Ну, нет, так нет. Передумаете, я к вашим услугам. Куда дальше?

- Вверх по улице будет трактир...

- Так босс хозяин питейного заведения...

- Нет. Наша контора по соседству. Остановите здесь...

Я затормозил у металлического гаража. Заглушил двигатель и погасил габариты. Мало ли, не дай бог номера запомнит.

- Спасибо и до свидания, - раскланялся незнакомец. Я молча кивнул, и как только захлопнулась дверь, рванул с места. Фары включил за поворотом, благо до него было метров тридцать. Не исключено, что моя прыть несколько озадачила горе-курьера, но особого значения это уже не имело. Во внутреннем кармане куртки ждал пухлый, так внезапно свалившийся на голову, конверт. Пальцы чесались пересчитать купюры.

Я забурился в самое сердце Ветряных Гор, не слишком заботясь о том, что придется, как-то выбираться. Несколько раз порывался остановиться, и каждый раз гнал дальше, вглубь, в узкие улочки и темные дворики.

Погода разгулялась. Перед глазами, поскрипывая, мотеляли дворники. Снежная карусель завораживала. Казалось, я несусь по краям гигантской воронки, ввинчиваюсь в неведомый центр. Я спохватывался и переходил на ближний свет.

Местность все более и более становилась безжизненной. Слева тянулся бетонный забор, а справа ряд низких построек, что-то весьма напоминающее бесхозные сараи.

Я свернул у последнего. Уткнулся в сугроб. Выключил зажигание, зажег в салоне лампочку.

Конверт был заклеен и пропечатан. Я повертел его в руках и оторвал половину. На ладони остался прямоугольный бумажный мешочек, набитый милыми сердцу зелеными бумажками. Все банкноты оказались достоинством в сто долларов. Их было тридцать. Пересчитывал раза четыре, воспринимая счастье на ощупь. Пучки пальцев неподдельно радовались шероховатости лацканов мистера Франклина.

Я решительно выбросил в окно остатки конверта, словно избавляясь от опасных улик. Весь жирный улов аккуратно, с нежностью уложил в центральный карман барсетки, и застегнул замок-молнию.

Я гордился собой. Суть проведенной операции не беспокоила. Я испытывал те же эмоции, что и после удачной сделки. Мозг, как послушный инструмент, выдавал благовидную интерпретацию фактов, рассматривая лишь результат, не затрагивая процесса. Мне захотелось себя наградить.

С наглостью, присущей безнаказанности, я вернулся в город той же дорогой. Даже если меня найдут, пусть попробуют что-то доказать. Сложно представить, что кто-то поверит в такие совпадения, а значит курьер, изначально, будет выглядеть, по меньшей мере, странно. И, в случае чего, мне не составит труда выставить бедолагу в невыгодном свете. Главное сделать круглыми глаза, и смотреть на него, как на сумасшедшего. Остальное довершит воображение его, обедневших на три тысячи, работодателей.

Двигался я, не торопясь. Поток машин заметно поредел. Автомобилисты разъехались по домам, освободив заснеженные улицы. Я задержался на Бульваре Шевченко, чуть выше касс предварительной продажи железнодорожных билетов. Новенькая "Мазда" помяла багажник "Форду", а тот в свою очередь догнал "Ауди". Левая полоса была перекрыта сотрудниками ГАИ.

Перед тем, как спуститься в ресторан на углу Владимирской и Большой Житомирской, я позвонил Игорю.

- Все в порядке, коллега, - поспешил отчитаться бухгалтер.

- Деньги ушли?

- В восемнадцать двадцать шесть...

- Свяжись с "Альянсом"...

- Уже сделал.

- Ты сейчас где?

- Еще на работе. Заехал в офис, думал тебя застану...

- Увы...

- А я думал, пригласишь приятеля на кружку пива...

- В другой раз.

- Тогда, до завтра, - согласился Игорь.

- Спасибо. Сегодня был трудный день, но мы справились.

- Шаповалов просил заехать...

- Знаю, - я повесил трубку и сбежал по гранитным ступеням.

Полумрак, убаюканный синкопами, рождал ощущение стиля. Легкий запах сигаретного дыма, и алкогольные пары изысканных напитков сливались в утонченный букет под звуки рыдающего джаза. Негр саксофонист извлекал из серебристого инструмента стоны черной родины. В них угадывалась тоска, гибель надежды и рождение любви одновременно. Казалось, музыкант играет для себя, настолько отрешенным он выглядел. Одна за другой из саксофона вылетали медные ноты и отправлялись в подлунный мир беспризорным выводком. Им суждено затихнуть в поисках таких же неприкаянных душ, и если повезет, обрести новую жизнь, собраться и прозвучать темой, рожденной для благодарного слушателя.

Я сел в углу, напротив сцены. Мне нравится наблюдать музыкантов. Подошла официантка, и я сделал шикарный заказ. Выбрал самые дорогие блюда. Цена меня не интересовала.

- Пить, что-то будите? - спросила девушка.

Я задумался, оценивая ситуацию. Наконец решил: сто грамм душистого курвуазье не повредит. Коньяк в крови держится не долго, а оставаться в ресторане я рассчитывал, по меньшей мере, часа полтора.

- Если можно, кофе сейчас, - я подвел черту, захлопнув меню.

- Конечно, - с готовностью отреагировала официантка.

Наверное, мне никогда не быть таким счастливым. Уплетать устриц, вычищая ракушки, крохотной специально приспособленной для этого ложечкой, аккуратно отрезать ножом кусочки копченной черной трески, дурея от аромата. А выговорить само название "Ниагарский грушевый салат", и производить все эти действия, осознавая, что в барсетке лежит три тысячи баксов, которых еще с утра не было?... Язык не поворачивается назвать себя человеком страждущим.

Может быть, в иной раз размер счета за скромный ужин меня бы и огорчил, но не сегодня. Не в моих правилах гневить Господа нашего недостойной скупостью в урожайный день. Как с барского плеча я швырнул в деревянную шкатулку чуть более четырех сотен. Не обидел и миленькую официантку, добавив на чай к оной сумме мятый полтинник. Выходя на улицу, пообещал швейцару вернуться.

Снег прекратился. Крепчал мороз. Я поежился и полез в свой фордик. Теперь домой, к жене и телевизору. Но судьбе было угодно, распорядится иначе.

Не доехав пару километров до стоянки, автомобиль встал. Заглох двигатель. Покрутив, вхолостую стартер, я, к ужасу своему, обнаружил, что стрелка топливного датчика покоится на нуле. В сердцах так гупнул кулаком по торпеде, что сам взвыл от боли. Проклиная собственную беспечность, я несколько раз обиженно пнул ботинком заднее колесо. Учитывая, что у меня не водилось привычки держать запасную канистру, наполненную бензином, вариантов оставалось не много. Просить кого-то, чтобы отбуксировали мой фордик, или искать машину с емкостью и лейкой. В любом случае требовались деньги, а их у меня было более чем достаточно.

Я простоял над дорогой, голосуя, минут двадцать. Безрезультатно. Кто спешил, а кто не имел того, что мне надо. Поразмыслив, я решил двигаться к базару. Там всегда полно таксистов. Зарабатывая извозом, какая им разница куда ехать и кого везти. За лишние хлопоты я щедро плачу. Главное с этого начать.

Пока я шел, вспотел. Первая же попытка выдалась удачной. У коммерческой палатки стояла белая "Лада" с шашечками на крыше. За рулем сидел старик лет шестидесяти. Казалось, он чем-то озабочен.

- Отец, - я заглянул в приоткрытое окно. - Даю сорок гривен. Мне нужна канистра и лейка. Едем на заправку, здесь метров триста, по прямой, заливаемся девяносто пятым, и на Закревского к моей тачке.

- Можно, только с лейкой проблема...

- Жаль, - огорчился я.

- Вырежем из пластиковой бутылки...

- А нож?

- Найдется, - ответил старик, и перегнулся, открывая дверь. Я поторопился занять, любезно предоставленное место. - Заглох? - поинтересовалась добрая душа.

Я почувствовал неловкость и выдумал басню в свое оправдание:

- Что-то с датчиком. Показывал почти четверть бака.

- Все из-за мороза.

- Не исключено... Поехали?

- Зачекай. Я тут подвез одного... Пошел звонить кому-то, чтоб деньги вынесли...

- Ну, ты и наивный...

- Сам знаю, - старик нервно дернул губой. - Сто раз давал себе слово: деньги беру вперед... А тут, как-то... Что-то меня сбило.

- Теперь ищи свищи...

- Отож... Ну, еще пяток минут... Авось...

- Ради бога, - мне стало его жаль. Я откинулся на спинку, опустив веки. Старик бурчал, не затихая. Разбитый приемник едва удерживал волну. Я терпеливо переживал свои мучения.

- Нет, ты смотри, идет... - он испугал меня, подскочив на месте.

- Где? - очнулся я.

- Вон, топает через дорогу - прищурился, вглядываясь, - жует чего-то.

Проезжую часть в нашем направлении короткими перебежками пересекал молодой человек с внешностью бультерьера. По немой артикуляции и нервным жестам было видно, что парень огрызается пронзительным, бьющим по нервам, гудкам, обминающего его транспорта. Он то и дело подскакивал, прогибая спину, словно уступал дорогу. И оглядывался. И опять спешил вперед, и, опять, оглядывался. Бритая голова вертелась на шее, как крученный бильярдный шар, застрявший в лузе.

Одет он был в тяжелый, черный "Танкер", по всей видимости, на цигейковой подстежке и широкие, драповые брюки. Шарфа не носил. Из-под куртки выбивался вязаный свитер под горло. Ему едва исполнилось двадцать, а то и того меньше. Мутные глаза недоросля беспокойно шарили по сторонам. Он мне не понравился.

Парень приблизился к машине, облизывая пальцы. В правой руке болтался прозрачный кулек с пончиками, пересыпанными сахарной пудрой. Такие продавали на первом этаже в магазине напротив.

Он стал у двери водителя, и, глядя по верх крыши, заговорил гнусавым голосом:

- Хреново дела, батя. Малая подхватила простудифилис. Температура. Не может спуститься. Придется заехать во двор, я сбегаю.

Старик молчал.

- Не ссы, - продолжал пассажир, - на кой черт мне было возвращаться, если я хотел смыться. Все будет в порядке. Я возраст уважаю.

- Трепаться ты горазд, - зло ответствовал таксист. - Сколько время я на тебя убил... Да если б не моя двадцатка, хрен бы я ждал...

- Зачем ругаться? В жизни всякое бывает...

- Ты же обещал рассчитаться на месте...

- Я не отказываюсь. Объяснил же: малая простудилась...

- Меня вон клиент ждет. Нужны ему твои заморочки.

Тут парень заметил меня. По гладкому лбу пробежало, что-то наподобие морщины. Мутные глаза захлебнулись недоумением. Какое-то время он стоял с полуоткрытым ртом. Наконец, криво улыбнулся:

- Тем более, чего бояться? У тебя свидетель. Я прав, старичок? - кисло обратился ко мне.

Ох, и не понравился мне этот "Старичок". Дурные предчувствия овладели мной. Я посмотрел на луну. Она была полной. Мне бы уйти тогда. Плюнуть на все и смыться. Но я лишь отмолчался.

Бультерьер, сопя, завязал на узел кулек, зачем-то обошел со стороны багажника и плюхнулся на заднее сидение. Меня покоробило, что он занял место за мной, а не со стороны дороги.

- Поехали. - Парень хлопнул старика по плечу. - Развернемся на кольце и вон в тот дворик...

Водитель с раздражением ударил по коробке. Мое тело само по себе заняло положение в пол-оборота к несимпатичному попутчику. Мысль о заточке в бок или струне на шею ударила электрическим током. Я старался держать в поле зрения его руки. Украдкой поглядывая на старика, видел в полоске отраженного света верхнюю часть сосредоточенной физиономию. Худые пальцы побелели, сжимая узенький, пластиковый руль. Все мое существо сконцентрировалось в желудке. Настойчивый позыв заставил отвлечься. На лбу выступила испарина.

Старик включил левый поворот и начал движение по кругу. Я весь превратился в слух. На каждый шорох сзади все сильней и сильней упирался спиной в стойку. Мы съехали с кольца и направились в противоположную сторону. Если бы не возглас бультерьера, мы, наверняка, проскочили бы искомую дорожку.

- После забора направо, - указал он. Старик послушно повернул.

Весь двор был перерыт и перегорожен. Мерзлый грунт громоздился припорошенными терриконами. Горел единственный фонарь на столбе у дальнего парадного. Заиндевелые ветки фруктовых деревьев проступали безжизненными трещинами на фоне фиолетового неба. Казалось, желто-грязное пятно луны зацепилось за одну из них и повисло в самом центре двора.

Мы двигались медленно, вдоль ограждения. Когда повернули направо и поравнялись с бойлерной, вдруг вспыхнул сноп ослепительного света. Втиснувшись, между квадратным строением из белого кирпича и детской площадкой нас поджидал джип с прожекторами на крыше.

В какой-то момент показалось, что наша "Лада" увязла в молоке. От неожиданности старик отпустил педаль акселератора, но автомобиль продолжал катиться. Мы ехали на первой передаче. Когда свет остался позади я узнал ОМОНовский автомобиль и увидел людей в камуфляже, в касках и с автоматами. Они, как муравьи запрыгивали в джип.

- Гони прямо, старик, - зарычал бультерьер, и что-то выбросил в окно.

У меня все похолодело внутри. Роль нежелательного свидетеля не сулила горячий чай, чистое белье и мягкую постель. Неизвестно, что он там выбросил, и что у него осталось. Я нащупал ручку двери, прикидывая: в случае чего отмахнусь рукой и вывалюсь из машины. Конечно, если у него не пистолет... Хотя, так или иначе, вывалюсь.

Дед, что есть мочи жал на газ. При этом забыл переключиться. "Жигуленок" ревел, прыгая на кочках. Так бывает во сне: бежишь, а убежать не можешь. Джип покинул укрытие и теперь слепил нас в зеркало заднего вида.

- Вот блядь, приехали, - выругался старик, стукнувшись бампером о зеленный забор. Его туловище несколько раз, как на пружинке, закачалось вперед-назад и замерло.

Не успел я опомнится, и, что самое главное, рассмотреть, чем занят пассажир сзади, как пара сильных рук грубо выволокла меня на мерзлую землю. Я упал на четвереньки, забив колено. Тут же меня подхватили и швырнули на капот, заваленный острыми обломками ограждения.

- Руки, руки, - неистово орал кто-то сзади, - ноги... шире, шире.

Меня распластали на капоте, как выпотрошенную тушку лягушки. Осталось снять шкурку и расчленить. Я не протестовал, едва успевая дышать. Получив прикладом автомата пару тычков под ребра и в спину, впервые обнаружил вкус воздуха. Били профессионально, на вдохе.

Пригвоздив мое тело окончательно и, убедившись в моем смеренном поведении, омоновцы ослабили прессинг. Появилась возможность оглядеться. С боку у багажника с поднятыми руками стоял бультерьер. Его обыскивали под дулом калаша.

Офицер, вывернув карманы, выпрямился и задрал левый рукав "Танкера".

- Смотри, Вася, - кинул он через плечо, и слегка отклонился, чтобы тот, к кому он обращался, мог рассмотреть оголенную руку. - С перепугу ширнул мимо вены. Гематома с ладонь... - Звонкая затрещина - Куда дурь дел, шприц? - Омоновец воодушевленно хлестал парня по щекам. - В окно скинул? Кого на хату везешь? Кто ширкой снабжает? Откуда бабки? Колись сука...

Бультерьер молчал. Офицер злился и распалялся все сильней и сильней. Меня это огорчало. Как никогда хотелось верить в доброту и вежливость представителей власти. Я понимал: рано или поздно очередь дойдет и до меня. Ныла поясница. Попытка изменить позу заведомо была пресечена прикладом, застрявшим меж лопаток.

- В машину гниду, - рявкнул офицер и пхнул наркомана взашей. - Давай этого. - Он деловито поправил перчатки с обрезанными пальцами. Его подчиненные подхватили меня подмышки и поставили пред его очи.

Два омоновца занимались мной, двое тащили бультерьера, рядом с офицером стоял еще один и, наверное, шофер. Старика я не увидел. Потом понял: таксиста допрашивали в джипе.

Офицер оставил в покое перчатки и хитро посмотрел на меня.

- Фамилия? - он не спросил, он приказал ответить.

- Полюшкин. Сергей Петрович Полюшкин.

- Документы.

- Водительские права.

- Давай, - он протянул руку.

- В барсетке, в машине.

Офицер молча кивнул рядом стоящему солдату, и тот направился к "Жигуленку". Я видел, как омоновец роется под передним сидением. Наконец он захлопнул дверь и вернулся.

- Эта? - спросил офицер, держа перед моим носом барсетку.

- Да, - расстроено ответил я.

Он расстегнул сумочку, и тут мне стало страшно. Я вспомнил о долларах. Тревожно мнительное воображение моментально вывело меня на роль преуспевающего наркодиллера. Хорошо одет, дорогие ботинки, барсетка из натуральной кожи с лейблом "Dikota" и пакован настоящих бабок. Какие еще улики нужны этим бравым хлопцам? Тем более в темном, безлюдном дворике, на куче строительного хлама. Тут и зароют при попытке к бегству.

Офицер извлек водительское удостоверение. Несколько раз сверил на глаз фотографию с оригиналом, и протянул заламинированный документ все тому же солдату.

- Отнеси старшому, - он кивнул в сторону джипа, - пусть пробьет.

Досмотр моих личных вещей продолжался. Наконец очередь дошла и до замочка "молния". С каким-то особым эстетизмом омоновец потянул за язычок. Казалось, он заранее догадывался о содержимом. Так ему хотелось, а, может, чутье, интуиция.

- Ого, - офицер даже присвистнул, развернув доллары веером. Я сник. Если бы эти деньги достались мне каким-то иным, честным образом, уверен, смотрел бы гордо, зло и вызывающе. Ничто так не придает сил и не питает дух твердостью, как безупречная репутация. Я же не мог поднять головы. Стыдился выражения собственных глаз.

- Это сколько же здесь доз, - рассуждал офицер, - сто пятьдесят, двести?

Я продолжал молчать, не решаясь возразить. Если открою рот, непременно последует вопрос: откуда деньги? Я не мог выдумать не одной легенды.

- Короче так, - омоновец ударил пачкой о ладонь. - Этот скарб мы реквизируем, как вещественное доказательство, как нетрудовые доходы. А вам придется проехать с нами, в отделение. Переночуешь в обезьяннике, одумаешься. Утро вечера мудреней. Нет у меня желания с тобой лясы точить. Пусть опера тебя колют.

- Постойте, - спохватился я, - эти деньги к наркоте не имеют отношения...

- Конечно. Ты получил наследство, почтовым переводом...

- Я взял их... - Мой голос пошел на убыль. - Я взял их в кассе, на работе.

- Украл?

- Нет. Это моя фирма. Я забрал выручку.

Офицер на секунду задумался. Но баксы предусмотрительно убрал в карман. Он почесал указательным пальцем переносицу и лукаво спросил:

- И у тебя есть лицензия на валютную торговлю?

Я выдал домашнюю заготовку:

- Этот вопрос вне компетенции вашего ведомства...

- Ты прав сученок. Но вряд ли это, что-либо меняет. Утром разберутся.

- Нет. - Я дернул головой. - Проверьте мои документы. Если все в порядке, договоримся.

Он пристально, как бы, примеряясь, осмотрел меня с ног до головы. Что-то прикидывал, взвешивал. В глазах появилась хитринка.

- Что, не хочешь в обезьянник? - офицер растягивал слова, словно заполнял паузу. Затем крикнул: - Что там, старшой?

- Чисто, - был короткий ответ.

- Но, это еще ничего не значит. - Омоновец говорил, глядя исподлобья, почти шепотом, чтоб ни кто не слышал.- Соглашаясь на твои условия, я иду на серьезные нарушения. О зелени не говорим - отдельная статья. Вопрос номер два: твоего попутчика завтра будут допрашивать опытные опера, рот ему не завяжешь. Надо отстегнуть ребятам, чтоб правильно работали...

- Ну?

- Ножки гну. Раскошеливайся.

- Ты же...

- Я сказал, забудь. Баксов не было, это улика...

- А нельзя с них?

- Нельзя.

Я понял, что попался. Эти хлопчики не только били профессионально. Смирившись, я успокоился, и даже где-то в глубине души посмеялся над туфтой, которую втирал майор. Я впервые обратил внимания на погоны.

- Добро. - Пришлось уступить. - Там в барсетке есть пара тысяч. Учитывая, что я покупаю услугу резидента, произведем оплату в национальной валюте. Без обид?

- Ну что вы, - он медленно выгребал купюры, - мы же представители украинской власти. - Кстати, - майор вернул похудевшую сумочку, - проблем не будет?

- У кого, у вас? Где у меня на лбу написано самоубийца?

- Ладно, вали, остряк. Права не забудь.

Подойдя к джипу, я разглядел внутри таксиста. Он что-то доказывал шоферу. Судя по всему, чувствовал он себя вполне.

- Прости старик, - обратился я, - за мной должок, сорок гривен. Отдам при случае.

- Как же ты?

- Как-нибудь. Ты все равно не поможешь. Тачка вдребезги и бензин в кредит не наливают...

- Тебя отпустили?

- На все четыре стороны.

- Витек, - старик обратился к шоферу, - надо помочь парню. У него машина заглохла. Я тебе рассказывал. - Пояснил с добродушной улыбкой: - Витя мой сосед. Живет этажом ниже. Слава богу. Представь, на кого б другого нарвались...

Я понимающе кивнул. Поинтересовался:

- Ну и чем же он может помочь?

Парень вывернул губу, размышлял:

- Кузьмич, ты говорил, у тебя канистра? Может и шланг найдется?

- Найдется.

- Так давай сольем пяток литров.

- Толково, - одобрил таксист.

- Ну, так дуй за канистрой, а я пока бак открою.

Когда старик всунул в горловину шланг к нам подошел майор.

- Ни фига себе. У нас горючее тырят?

Витек поведал командиру мою историю. Дед изредка вкручивал словечко, утирая губы. Видать хватанул бензина. Я оставался сторонним наблюдателем, как будто все происходящие касалось не меня. Можно сказать, действовал на автопилоте.

- Ну, что ж решение правильное, - одобрил офицер. - Для того и служим, чтоб людям помогать. Правда, отец? - он хлопнул старика по спине. - В конце концов, милиция от пяти литров не обеднеет.

- Ой, верно, сынок, - согласился таксист, защелкивая крышку. - Тащи, - он поставил канистру к моим ногам.

- Как же я тебе ее верну, - растерянно спросил я.

- Вернешь. Я так понял, ты рядом обитаешь. Вот завтра и вынесешь к базару, часиков в девять. Я на том же месте стоять буду.

- Ой, рискуешь, дед, - вмешался майор. - Плакала твоя собственность.

- Не греши на людей. Он человек хороший, правильный. Вашего клиента опасался, но не сбежал. До конца со мной был. А не вернет, так ему аукнется. Если где прибудет, знать, там и убудет. Закон сохранения. Слыхал такой?

- Так там про другое, - рассмеялся майор.

- Молод ты еще. Потому и не знаешь: нет такого "другого". Все едино. Ладно, тащи, - подогнал он. - А то мне надо своим корытом заниматься.

- Спасибо, дед, - я оторвал канистру от земли.

- Больше не ломайся, - напутствовал старик.

- Не буду, - ответил я.


© Сергей БУЦЫКИН


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!


Все подробности рязань баня под ключ у нас.