Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Костюм и деньги

За время, что понадобилось даме на пересечение зала по диагонали, Тарас уговорил сам себя, что и он, и она на самом деле персонажи пьесы с рабочим названием "Давайте познакомимся" или "Еще не все потеряно"...


- Повторить?

Тарас одарил официанта вопросительным взглядом.

- Коньячок повторить? - высокий парень в темно-вишневом переднике склонился над столом, и робко коснулся бокала. В следующую секунду он почувствовал неловкость. Посетитель смотрел удивленно, словно не узнавая, хотя официант подходил к его столику уже не в первый раз.

- Еще пятьдесят, - выдавил Тарас, очнувшись. - Он бросил взгляд через плечо, на дверь, затем вглубь зала. За время пребывания в этом ресторане окна почернели. Уличные фонари с литыми чугунными завитушками еще не заступили в ночную вахту. На полукруглую сцену поднялись музыканты.

Тарас развернулся к столу и стал наблюдать, как официант все еще возится с бокалом. Парень смял тонкими покрасневшими, наверное, от холодной воды, пальцами грязные салфетки и ловко запихнул их в узкую стеклянную горловину. Тарас снисходительно поморщился.

- И меню. - Он важно откинулся на спинку. - Очень кушать хочется. - Последняя фраза полетела вдогонку.

Официант сделал два шага, остановился у буфета, дотянулся до коричневой папки и, не глядя в глаза, положил ее перед Тарасом. Он двигался быстро, но экономно.

Тарас хмыкнул и углубился в изучение названий. В последний раз он обедал в ресторане около трех лет назад. С тех пор многое изменилось. Если не все.

Коньяк расслабил. Неприятные мысли схлынули, как морской отлив. По мере того, как учащалось сердцебиение, и по телу распространялась приятная теплота, мир становился менее враждебным.

Пока Тарас цедил вторую порцию, все меньше и меньше кривясь от кислого лимона, официант доставил салат с гусиной печенью и сочный средней прожарки стейк, замаринованный в белом вине.

Аппетит разыгрался сильнее, но Тарас не спешил хвататься за вилку и острый нож с деревянной ручкой. Он шарил глазами по уютному залу, скользил вдоль стойки и косился на двери. Хотелось большего - того, о чем еще вчера не мог и мечтать...

Он посмотрел на свое правое колено и осторожно, легким прикосновением, пальцев, разгладил едва заметные складки. Затем проделал то же и с лацканом полосатого пиджака, после чего поправил расстегнутый ворот серой рубахи. Пока Тарас занимался туалетом, тело, словно прислушиваясь, изучало такие не привычные ощущения. Загрубевшая кожа никак не могла поверить, что ее покрыли пиджачной парой от "Hugo Boss" и легкой, почти невесомой тканью, от торгового дома "Pier Cardin". Может быть, сбивали с толку негодное белье и носки с растянутой резинкой? Тарас покосился на лейбл на левой груди и на бирку, нашитую на внутренний карман пиджака. Нет, все верно. Именно так: "Hugo Boss" и "Pier Cardin". И все же не верилось. Тогда он выставил из-под стола ногу. Туфли были почти новые. Он извлек их из картонной коробки, которую увидел в самый последний момент. Костюм тоже был чужим, как и рубаха.

Тарас быстро съел салат и принялся за мясо. Говядина была нежной, с корочкой. Он подозвал официанта и заказал вино. Красное. Целую бутылку. При этом его свободная рука непроизвольно сжала полу пиджака, словно, проверяя, что деньги на месте. Пачка банкнот - и тоже чужая.

Нет, Тарас не был вором. Он просто был бомжом. Единственное, что его огорчало, так это то, что в этот раз пострадал его школьный приятель, с которым чуть более суток назад, довелось столкнуться нос к носу на улице. Две тысячи семьсот гривен, костюм, рубашка и мягкие кожаные туфли. Ленька действительно жил припеваючи. Тарас передернул плечами. И квартирка у парня не хилая... Сто квадратных метров в районе политехнического института. Тарас с грустью посмотрел на остатки коньяка и выпил их, импульсивно запрокинув голову. Было не приятно думать о том, что кто-то может решить, что это месть, месть "дерьма" сытой успешности. Нет, все не так. Он просто поддался минутной слабости, не устоял перед соблазном. Он просто проснулся раньше, чем следовало бы. Тарас снова бросил взгляд на дверь.

У него было все: семья (правда, бездетная), работа, квартира, машина, хобби, и главное - будущее. Теперь нет ничего. Только костюм, рубашка и ботинки. Деньги потратятся, а вещи износятся.


Все началось три года назад с легкомысленного увлечения. Худенький, белокурый ангелочек оказался сущей бестией. Эта стерва пустилась во все тяжкие на следующий же день после того, как Тарас развелся с женой и переехал к юной нимфоманке в двухкомнатную квартирку на Оболони. Теперь-то он знает, что походы налево для нее были чем-то сродни спорту или состязанию на кубок "кто дольше продержится". Остановить ее было не возможно, да и останавливать, как оказалось, было небезопасно, но к подобным выводам он пришел с большим опозданием.

Он страдал, он мучился, и начал следить. Однажды вечером не усидел, отправился следом. Он не знал, что будет делать, когда получит подтверждение своим подозрениям, но и дома оставаться не мог. Даша, так звали его пассию, стала пропадать чуть ли не каждую пятницу, а то и субботу.

За пять часов исколесив весь город (он останавливался у ресторана "Свинг", что на Владимирской, затем у дискотеки "Maxima" на Харьковском), Тарас подъехал к ночному клубу "Freeдом". В этом месте Даша оставалась дольше всего. Тарас гадал: с кем она выйдет. У двух последних заведений ее сажали в такси щеголеватые субъекты, похожие то ли на артистов, то ли на сутенеров. К тому моменту, когда в его мозгу укрепились самые гнусные и грязные версии, на линию вышли троллейбусы и посветлел восточный край неба. Легкий ветер зашумел в сонных кронах.

Даша появилась на пороге клуба в возбужденном состоянии. Волосы растрепаны, выражение лица злобно-сосредоточенное. Она двигалась короткими, но частыми шажками, всем телом подавшись вперед, словно хотела убежать, но боялась делать это слишком явно. Следом за ней выскочил очередной супчик в приталенной рубашке на выпуск, широких штанах и солнцезащитных очках с огромными стеклами. Его прическа стояла дыбом от фиксирующего геля. Парень раз за разом пытался ухватить Дашину сумочку, и что-то при этом выкрикивал. Наконец, девушка остановилась, фыркнула (со стороны это было похоже на шипение змеи) и, что есть сил, двумя руками ткнула сумочкой. Прямо парню в грудь. Тот едва устоял, чудом избежав падения на пятую точку.

- На, подавись! - долетело до Тараса. Ее слова прозвучали, как сигнал. Он выбросил в окно недокуренную сигарету, распахнул дверь и выступил на улицу.

- Эй, - заорал он. - Убери руки...

Парочка на крыльце замерла. Напомаженный рефлекторно прижал сумочку, а Даша застыла с разинутым ртом и круглыми, как полтинники глазами.

Тарас приблизился и потянул девушку за руку. Рука была совсем безвольной, послушной, как конечность тряпичной куклы.

- Что здесь происходит? - от возбуждения на его щеках заходили желваки. Он стиснул челюсти, засопел, свирепея, и набычился, но ответа так и не дождался. Тогда вырвал у парня сумочку и потащил Дашу за собой к машине. - Пойдем, - приказал Тарас, и был настолько решительным, что не обратил внимания, что ноги его подружка, переставляет кое-как, спотыкаясь и подламывая каблуки. Она пыталась что-то объяснять, но он ее не слушал. А зря...

Тарас успел отойти на два, три метра, как вдруг почувствовал сильную боль в затылке. В секунду голова налилась свинцом, и в глазах погас свет. Позже, очнувшись, он найдет на плече глубокую ссадину, а рядом лиловую гематому, но падая, он уже не чувствовал боли...


Сколько он пролежал за городом, на какой мусорной куче, он не знал. Как его туда вывезли, не помнил. Но, что это цветочки, а ягодки ждут впереди, довелось узнать вскоре.

Добравшись домой, Тарас уперся в запертую дверь. Прождал пару часов, но Даша так и не появилась. В панике, гонимый дурными предчувствиями, он бросился на стоянку... Машины след простыл. Охранники недоуменно пожимали плечами, ссылаясь на хозяйку. Было видно, как они нервничают, опасаясь скандала. Но даже бесхребетность Тараса, не пробудила в их черствых душах хоть какое-нибудь сочувствие. Раздавленный, он поплелся обратно и ждал на лавочке у парадного до самого утра. Как оказалось: у моря погоды...

К обеду решился обратиться в милицию, но и тут все пошло кувырком. В рванной грязной одежде, с немытой головой и без документов... Для визита в РОВД, как-то нехорошо. Ту ночь он провел в камере предварительного заключения. Наутро его вытолкали взашей и пригрозили, чтоб больше не появлялся.

- Вам бомжам лишь бы переспать под крышей, - негодовал круглолицый сержант.

На всякий случай Тарас снова наведался домой. Дверь квартиры открыл огромный детина и перед тем, как спустить незваного гостя с лестницы, в грубой форме объяснил, что по этому адресу теперь живет он, и что он уплатил аренду на два месяца вперед.

Ему ничего не оставалось, как попытать счастья по старому адресу. Но и там его встретила незнакомая пожилая женщина, смерила недоверчивым взглядом то, что от него осталось, и скороговоркой выпалила:

- Юля... - так звали его бывшую жену, - умерла. И теперь эта жилплощадь принадлежит нам с сыном...

- Умерла? - Тарас так и не понял, что его огорчило больше: смерть когда-то близкого человека, или то, что теперь ему некуда податься.

- Полгода назад. И если вы будете претендовать на наше с сыном имущество, я вызову милицию.

Тарас, как-то с сожалением (словно старушка не отдавала себе отчета в собственных словах) посмотрел на ее седенькую макушку и криво улыбнулся. Списать все на чужое непонимание - единственный способ избежать суицида. Его руки удлинились, спина сгорбилась. В одночасье стал жалким и неприметным. Молил небеса, чтобы двери лифта двигались быстрей. Сам же сгорал под чужим, враждебным взглядом. Не смог, не выдержал, опустил голову.

Неделю или две Тарас ошивался на вокзале. Пока не познакомился с такими же, как и он, лицами без определенного места жительства. Почему не пошел на работу, почему не обратился за помощью к друзьям и сослуживцам? Все очень логично. Конечно, хотел пойти, конечно, хотел обратиться... И первым делом решил отзвониться. Босс ответил, что давеча наведывались оперативники. По его душу. Разъяснили: намедни была ограблена ювелирная лавка. Преступников было трое, двое мужчин и баба. К магазину подъехали на его, Тараса, то есть, машине. Все в масках, с оружием. На следующее утро машину нашли в Белой Церкви с трупом в салоне. Блондинка с кругленькой дырой в симпатичной головке. Пистолет валялся рядом. Оперативники сняли в его кабинете отпечатки. Сам догадайся зачем...

И Тарас догадался, и счел за благо не прощаясь повесить трубку. Выход один: раствориться и потеряться в среде таких же, как и он. Без роду, без племени, без имени и фамилии, без крыши над головой. Что сейчас в его положении может быть лучше? С тем и смирился.

Он долго сопротивлялся, не желая откровенничать с Ленькой. За последнее время привык не доверять людям, даже старым друзьям. Но ванна, сытый стол и чистое полотенце возымели свое действие.

- Ни фига себе история, - присвистнул Ленька, разливая еще по одной. - Ты не обижайся приятель, но тебе стоит дать по морде, за то, что не пришел сразу ко мне... Давай. - Он кивнул на стопку. Когда выпили, продолжил. - Тебя когда битой по чайнику встретили, наверное, все мозги расквасили. Это ж надо при живых друзьях в бомжи податься...

- Извини, - Тарас не терпел пьяных разговоров на эту тему. Он уставился в стол и бубнил себе под нос. - Я не сомневался, что ты поможешь. Я просто не хотел вас подставлять...

- Подставлять? Придурок.

Тарас поднял голову. В его мутном взгляде застыла немая мука и мольба о снисхождении. Он знал, что ничего хорошего из этой встречи не получится.


И вот он здесь, в ресторане, в Ленькиных шмотках, и оплачивает свое пойло деньгами друга. По привычке он сжал полу пиджака и умиротворенно растянул рот в некоторое подобие влажной улыбки. В раздумье посмотрел в пустую тарелку и решил, что обязательно закажет что-нибудь еще, но позже. В этот момент возникла... она.

Первое, что он увидел это ноги. Первое, что оценил - походка. Мэрилин Монро, подумал Тарас. Его взгляд карабкался выше. Красивые, широкие бедра раскачивались с амплитудой лебединого пера, оброненного птицей на успокаивающуюся после шторма морскую поверхность. Движения неторопливые, плавные, достойные... Цена такой походки - не один час репетиций. Так ступают, либо слишком уверенные, либо дорвавшиеся до свободы женщины. Облегающая черная юбка, без разреза, чуть ниже колен, и как сексуально... Тарас медленно, словно смакуя открывающуюся картину, свернул голову набок. Осиная талия. Такая, что если обхватить, пальцы обязательно найдут друг друга. Выше тесный лиф и пышная грудь. Неужели, сейчас такое носят?!.. Тарас облизал сухие губы. Ни намека на унисекс. Богиня... Героиня голливудских открыток времен Одри Хедборн и Марлона Брандо. Это было так давно, как и его нормальная человеческая жизнь.

Когда каблуки незнакомки достучали до его столика, Тарас отважился заглянуть в лицо. Открытый лоб; широко посаженные, таинственные, как непроходимые леса Пруссии глаза; два крыла - тяжелые ресницы; породистый подбородок; и белая, белая шея... Кадык Тараса поднялся вверх и провалился куда-то вниз. Он словно перезарядил двустволку алчущего взгляда. Его глаза увлажнились от перенапряжения. Сквозь поволоку нечаянной слезы он рассмотрел булавку в виде розового нераспустившегося бутона, которой были заколоты золотисто-каштановые волосы. Узел на затылке обтягивала тоненькая сеточка-паутинка, что придавало стилю незнакомки некоторую старомодность - можно сказать, ретроспективность.

Проплывая мимо, она раскрыла сумочку, которую до сих пор несла в руке, и стала, что-то выискивать. Трюк явно рефлекторный, по причине крайнего смущения. Женщина сгорала под откровенными взглядами. Тарас завелся. Он представил, как зарделись ее щеки, как жарко задышал чувственный рот. Его взгляд соскользнул вниз, и задержался на подтянутых ягодицах. Незнакомка на какое-то мгновение остановилась и слегка свела лопатки, словно только что получила неожиданный, фривольный шлепок. Затем двинулась дальше. За время, что понадобилось даме на пересечение зала по диагонали, Тарас уговорил сам себя, что, и он, и она на самом деле персонажи кем-то написанной и давно ждущей постановки пьесы с рабочим названием "Давайте познакомимся" или "Еще не все потеряно". А, иначе, как объяснить ее периодические взгляды, словно и она кого-то ждет или выискивает? Ведь и дураку понятно, что такие женщины в одиночку не являются. Она отодвинула табурет, и перед тем, как на него взобраться поставила свой ридикюль на гладкую, отполированную тысячами рук, стойку. Рядом с сумочкой возникла перламутровая пьезо-зажигалка.

Незнакомка пила мартини и курила длинные сигареты из плоской белой пачки. Ее быстрые пальцы неустанно вертели перламутровую зажигалку. Она что-то нехотя отвечала бармену, который то и дело подступал к ней в паузах между клиентами и официантами. Но что больше всего радовало Тараса - она все чаще и чаще пускала свой поверхностный взгляд вглубь зала, и с каждым разом угол ее зрения все уменьшался и уменьшался относительно оси "Он и Она". Кода же этот угол стал равен нолю, Тарас вдруг испугался, и вперил глаза в пустой бокал, который держал за короткую ножку.

Он испытал неловкость оттого, что за ним наблюдают. Ощущения сродни тем, что переживает человек наутро после ампутации. Когда конечности еще ощутимы, но помочь уже не могут. Несмотря на прикид, Тарас поежился, словно стыдился грязного рубища... Душа бродяги боится ни света, а постороннего внимания. Тарас допил вино. Надеялся, поможет.

Помогло. Он еще глубже расстегнул ворот и поднял голову. Незнакомка о чем-то трепалась с барменом.

Что я ей скажу, задался вопросом Тарас? На ней жемчуга за штуку баксов и белье за три сотни. Он посмотрел на элегантные туфли-лодочки и закусил губу, словно старался привести себя в чувство. В этот момент женщина сменила позу, поправив юбку. Но как же хочется, как же чертовски хочется почувствовать тепло этого здорового и упругого тела!... В конце концов, я ни чего и ни кому не должен, решил Тарас. Да - да, нет - нет... А утром встал и вышел. Пока она спит, и ничего не подозревает. Он с пристрастием осмотрел свой полосатый пиджак, брюки, затем, приподняв двумя пальцами штанины, обследовал свои худые щиколотки. Ему по-прежнему не верилось, что он выглядит именно так, а не иначе.

В нем боролись два начала: начало самца и человека. Самец не знал преград и не желал останавливаться. Он был готов тут же, и сейчас же сорвать с барышни одежды и овладеть ею здесь же, прямо на стойке. Но мужчина-человек желал продолжения, что явно противоречило поведению самца. Тарас нуждался не просто в снятии сексуального напряжения, но и в работе той части его души, которая отвечала за магнетизм его постепенно девальвирующей личности. Нет ничего удушливей и ненавистней пустоты, даже в тот короткий миг, когда она взрывается оргазмом.

И ему было стыдно. Он знал, а точнее, помнил еще с той своей, цивилизованной жизни, что отношения могут быть только искренними, в противном случае они - инъекция ненависти и разочарования. И что он ей скажет? Что он бомж? Что он пришел знакомиться в ворованной одежде? А сможет ли он вообще?.. Хотя бы заговорить. Но похотливый самец не сдавался, и Тарас решился.


- Добрый день, - поздоровался он, даже не глядя в ее сторону. Он барабанил пальцами по столешнице, в ожидании бармена. Бармен его не замечал, и пауза невыгодно затягивалась.

- Добрый, - услышал он где-то сбоку и почувствовал, как у него на затылке зашевелились волосы. Тарас представил ее презрительную ухмылку. - А вы постучите кулаком... - Последнее слово потонуло в неприятном звуке - женщина всасывала через трубочку пьяные остатки итальянского вермута. - Или двумя... - опять этот звук, - кулаками...

Наконец появился бармен. Он вырос напротив, слегка приподняв подбородок. Тарасу не понравилось, как парень в белой рубашке косится на его соседку. Они все и вся про меня знают, заключил Тарас, и, словно спохватившись, резко крутнулся на каблуках. Отставив локти, он оперся на стойку, при этом, стараясь принять, как можно более непринужденный вид. Вторым движением расстегнул верхнюю пуговицу пиджака. Размытое изображение по левую руку вдруг ожило. Незнакомка отодвинула пустой бокал и постучала по его ободку короткими ногтями. Бармен с услужливой миной вытащил новую бутылку и плавно заскользил вдоль стены.

- И мне виски, - небрежно бросил Тарас через плечо. - "Jack Denials". - Он чувствовал, как снова возбудил в девушке интерес.

Тарас совершил оборот на сто восемьдесят градусов. Теперь его локти лежали под грудью, а пальцы были собраны в замок. Когда бармен ставил перед ним стакан, Тарас специально поджал губы (нечто вроде лягушачьей улыбки) и сдвинул к переносице брови. Он гримасничал, пряча свое волнение и растерянность. Бармен удалился в темный угол.

Тарас балансировал на границе тьмы и света, словно стоя за кулисами, не решаясь выглянуть в зал. Задником сцены был пыльный мир его переживаний, полный нечетких теней и сладко-тревожных надежд. А там, за драпировкой тяжелой ткани - голоса, лучи прожекторов и вспышки беззаботных улыбок. Он сделал глоток и поднял веки.

- Вы знаете... - Он начал фразу, опять не глядя в ее сторону... - Я могу наговорить много красивых слов... - Еще глоток виски. - Разыграть целый спектакль... - Осторожный поворот головы. Девушка застыла над бокалом с трубочкой в губах. Тарас вздрогнул от выразительности собственного голоса. Дело в том, что до сих пор его слова тонули как мелкие камешки, брошенные в темную воду, а теперь тишина. Незнакомка, заполнив трубочку, заткнула ее кончиком розового язычка. Тарас сменил позу. Теперь он привалился к стойке боком и недвусмысленно уставился на обладательницу жемчужного ожерелья. Из широкого стакана в его руках исходил горячий хмельной пар. Он продолжил: - Но истина проста. Я нахожу вас интересной и эту ночь проведу с вами...


Он не страшился умыться мартини. Он боялся, быть уличенным в плагиате. Тарас не придумал ничего лучшего, чем использовать фразу Дастина Хофмана из когда-то нашумевшего фильма. Расчет был прост: незнакомка лет на десять моложе, а он смотрел комедию в пятнадцать. Это не "муви" ее поколения.

Возобновился сербающий звук, но теперь он был и тише, и протяжней. Закончив дурачиться, девушка сжала трубочку и помешала зеленоватую жидкость.

Ответ прозвучал неожиданно:

- Оригинальный способ знакомиться... Как в кино.

Тарас окаменел.

- Ну... - потянул он.

Незнакомка выжидательно сощурилась.

Тарас почесал нос, и с бесшабашным видом закончил фразу:

- Ну, мне представлялось, что дама с такой внешностью, вполне подходит на роль примы в любом блокбастере. Почти уверен, что в Голливуде вы персона нон-грата. В противном случае тамошних звезд ожидает безработица и стопроцентное забвение.

- Льстец.

- Если бы... - Он утопил слова в букете солодовых ароматов. - На самом деле... - Он продолжал, изучая дно стакана. - Я - Тарас... - Едва заметным движением он слизал горечь с верхней губы.

- А чем Тарас занимается?

- Пытаюсь наполнить жизнь содержанием...

- Жизнь или вечер?

Он все сильней и сильней распалялся.

- Конечно, жизнь, - Тарас допил виски. - Но как из нее вычеркнуть сегодняшний вечер? Может быть, прервемся... Иногда надо отказаться от сиюминутных желаний, свернуть за угол, но потом снова вернуться... Вы знаете, кого-то, кто так поступает?

Она придвинула бокал к его стакану (раздался звон стекла о стекло), опустила правый локоть на стойку и в задумчивости сомкнула кончики пальцев. Ее на удивление несколько грубоватые ладони оказались на левом бедре. Можно было оценить его беспримерную крутизну. Вдруг девушка зевнула, пряча рот ладошкой, и замотала головой.

- Нет, не знаю... - Она совладала с собой. - И знать не хочу. Уходить неизвестно куда!.. И возвращаться, когда уже не ждут?.. Сегодня должно происходить то, что должно происходить сегодня, а завтра - то, что должно происходить завтра. Вещи местами поменять еще можно... - она, как-то недовольно скривилась. - А вот время не поменяешь. Из дома в дом попасть можно, а из секунды в секунду только один раз и в одном направлении... - Она плавно соскользнула с табурета на пол. - Лида, - представилась она. Ее глаза стали теплей и ближе.

Всю дорогу к дому (оказывается, Лида обитала в одной из высоток "Царского села") Тарас размышлял о том, имеет ли он право так поступать или не имеет. Беспокоил моральный аспект. Его партнерша представлялась натурой цельной, так сказать с содержанием, не стрекозой, и не пустышкой, но, бесспорно, одинокой (что не удивляло). Что гонит ее на охоту? Личная трагедия? Сумасшедший рабочий ритм, обеспечивающий достойный уровень жизни, но лишающий элементарного человеческого счастья? Невнимательный муж, или врожденная жажда приключений? Он не знал. И знать не хотел. Но вопросы сами лезли в голову.

Они ехали в такси, молча. Лида держала его руку, прильнув к мужскому плечу. Она была похожа на маленького котенка, ищущего тепла и ласки. Несколько раз Тарас бросал взгляд на приборный щиток, на желтый циферблат.

До утра оставалось часов восемь, может быть девять. И что дальше? Тарас боялся протрезветь окончательно. Нет, он не хотел продолжения. Он просто понимал, он чувствовал, он знал: продолжение возможно, но не с ним. А если и с ним, то без хэппи-энда. Он - это не он. Завтра, в крайнем случае, послезавтра, ему придется сбросить свою глянцевую личину и покаяться. И что потом? Ведь, и для нее, и для себя он человек без прошлого, родившийся всего лишь сутки назад. И то не надолго. Насколько?

Он то и дело отворачивался. В слепом окне отражались искусанные губы и выразительные глаза, полные прозрачной грусти. Ему приходилась возвращаться, когда Лида, словно встревоженная птица, поднимала к нему лицо. Тарас, как опытный лицедей, тут же менял маску, и, тихо улыбаясь, нежно целовал ее в щеку или в носик. Она успокаивалась и сжимала его пальцы. Он чувствовал нетерпеливый жар ее ладони...

Да, он ноль, он пустота, он облако, он туман, который все равно опадет под напором утреннего ветра и станет невидимым в солнечных лучах. Обидно, обидно до слез. И все же он не будет ничего объяснять, а тем более, что-то менять. Он давно привык отдаваться во власть собственной судьбе. Он слишком ее ненавидел, чтобы выполнять за нее ее грязную работу. Она, судьбина, все это заварила, пусть она все это и расхлебывает. Пожалуй, впервые, Тарас позволил себе расслабленно отвалится на спинку. Его голова безвольно упала на подголовник. Такси свернуло направо и ускорилось.


* * *

...Он не мог поверить, что его будят. Колючий звонок будильника был частью его сновидений, а голос Лиды, как-то вдруг из центрального образа, полного сладких ожиданий, превратился в резкий скрежет убийственного диссонанса. Он стал трещиной, неким расколом, прошедшим вначале через сердце, а затем и через измученное, так и не отдохнувшее сознание. Мозг Тараса словно объявил забастовку, не желая узнавать то место, где он находится. Тарас заметался, забился в шелковых простынях. Но, убедившись, что он один и, что ничего не происходит, плавно перекатился на край, обнял подушку и с удовольствием снова закрыл тяжелые веки.

- Вставай, - слова в повелительном наклонении, как правило, звучат в самый не подходящий момент. - Вставай, - женский голос звучал под аккомпанемент торопливых шагов. - Вставай, - Лида потянула простынь. Тарас почувствовал, что он абсолютно голый и решил подчиниться.

- Что за спешка? - он пытался скрыть наготу.

- Прошу тебя, - она надевала линялый реглан, - вставай. Не задавай вопросов.

- Хорошо. - Тарас едва успевал взглядом за ее перемещениями. - Ты опаздываешь на работу? Должен вернуться муж?

Лида остановилась в изножье, уперев в бока сильные руки. На ней были узкие джинсы и белые кроссовки.

- У тебя пять минут...

- Ты меня выгоняешь?

Она собрала с пола разбросанные вещи и швырнула на кровать.

- Прости, но мы не о чем не договаривались...

- И что, вот так, совсем без кофе?

- С кофе, и с булочкой. Только в кафе за углом...

- Лида, - не выдержал Тарас. Он быстро надел трусы, брюки и мятую рубашку. Он шипел негодуя. - Объясни, что происходит. Я понимаю: ночью мы одни, днем другие... Но расстаться-то по-человечьи можно?

Не удостоив его ответа, девушка вышла из комнаты. Тарас стоял босиком на ворсистом шерстяном ковре, и заправлял рубашку в брюки. Расстегнутые манжеты болтались на его покрытых редким волосом запястьях. Он бубнил и чертыхался. Схватил пиджак и, нервно одернув рукав, полностью облачился в костюм. Грудь на распашку, впрочем, как и манжеты.

Вернулась Лида. Они стояли друг против друга: он злой и босой, она - едва сдерживая раздражение, с его туфлями в правой руке. Тарас не двинулся с места, лишь поддался вперед, потянувшись за обувкой. Все выглядело так, словно боялся на что-то наступить. Он схватил туфли, сел на кровать и принялся шарить глазами вокруг себя.

- Ты что-то ищешь? - спросила Лида.

- Носки...

- Ты вчера их выбросил. Сказал, купишь новые...

Тарас уставился на женщину. Ему не нравился ее тон, бесцветный, безучастный, бескомпромиссный.

- Может быть, ты хоть что-нибудь объяснишь... - Он нагнулся поправить задник.

Лида поджала губы и отрицательно покачала головой. Тарас занялся второй туфлей. Он старался вязать шнурки, как можно медленнее, но пальцы его не слушались: бантик к бантику, узелок, и готово. Он встал и каждой ногой топнул по очереди, словно проверяя, каково это без носков. Его ступни наполовину утопали в мягкой подушке белого ворса. Наконец, Тарас поднял взгляд на хозяйку.

- Транспорт, хоть ходит?

- Ходит...

- Может, вызовем такси?

- Сам, на улице...

При этих словах, как и накануне, Тарас сжал в кулак полу пиджака. Пачка практически не уменьшилась, но вот только прежней радости оттого он не испытывал.

- Знаешь, - он вдохнул полной грудью, - у меня такое впечатление, что мной воспользовались...

- Знаю, - был короткий ответ. Всем своим видом Лида давала понять, что прощание неоправданно затянулось. Без макияжа она казалась чересчур деятельной и неприступной. Просто лед.

Тарас не совладал с эмоциями.

- И это все, что ты можешь сказать? - заорал он, сотрясая руками воздух. - И это все!.. Я тебе что, вибратор какой, или фаллоимитатор?.. Наигралась и выбросила. Ты что о себе возомнила? Думаешь, если у тебя деньги, и?.. - Он осекся. Несмотря ни на что, Тарас понял, к чему может привести его вспышка. Эта война не на его территории. Уж если убираться, так замаскированным в "Pier Cardin" и "Hugo Boss". Он оборвал себя на полуслове и, не прощаясь, вылетел из квартиры.


Выпроводив ночного гостя, Лида с облегчением вздохнула. Какое-то время она простояла неподвижно в центре комнаты, критически осматривая ее углы, после чего метнула взгляд в сторону электронного будильника и, как-то вдруг преобразившись, принялась за уборку.

Вначале она вытерла всю пыль, затем отполировала мебель, расставила и разложила по местам всевозможные штуковины и безделушки, журналы, рекламные буклеты и посуду. Бокалы для шампанского пришлось мыть на кухне и вытирать бумажной салфеткой. Пустая бутылка и початая коробка конфет полетели в пакет для мусора. Застлав постель и пропылесосив ковер, Лида вытащила из комода две фотографии в металлических рамках и поставила одну на открытую полку в шкафу, другую на тумбочку возле плазменной панели. В этот самый момент раздался звонок в двери.

Довольная собой и работой, Лида уверенным шагом направилась в прихожую.

- Привет, - в дверях стояла стройная шатенка приблизительно Лидиного возраста. Она была в тех же очках в роговой оправе, что и на фотографиях. - Как ты тут без меня? - Шатенка протянула Лиде кожаный портфель.

Лида послушно приняла сумку.

- Нормально, - ответ получился слишком сдержанным.

Шатенка отнеслась с пониманием.

- Ты себе не представляешь, - она сбросила босоножки в угол у двери, - как я тебе благодарна. Мне, конечно, жаль, что все зря и, что мама не привезла Зоряну... Но если б ты не согласилась, я бы места себе не находила. К тому же этот проклятый роуминг... - Теперь она кричала из ванной. - Включили только через два дня... Я разнесу этого оператора в пух и прах... Слава богу, все закончилось здорово. Этот напыщенный боров сдался и подписал бумаги... - Она вышла в коридор с полотенцем в руках. - Слушай, от него так пахло мужиком... Как от коня!..

Лида скромно улыбнулась и поставила портфель на кресло у стола с компьютером.

- Завари кофе, - бросила шатенка, проходя в спальню, на ходу расстегивая юбку.

Лида молча отправилась на кухню. Включила чайник и достала из шкафчика джезву.

- Лида, - позвала шатенка.

Донышко джезвы громче обычного стукнулось о столешницу рабочего стола.

- Что? - Лида постаралась взять себя в руки.

- Ты что, надевала мое черное платье?

На секунду Лида замешкалась, но тут же нашлась:

- Так, от нечего делать... - Она специально пустила струю воды в нержавеющую мойку. - Вчера устроила примерку... Жаль, никто не видел. Это лучший твой наряд.

Сработал термостат чайника. Лида насыпала в турку кофе и залила кипятком. Шатенка появилась на кухне в коротком терракотовом халате.

- Устала как собака, - она почесала лоб и цокнула языком. Садясь за стол, сказала: - Я в банк не поеду. Для них я еще в командировке. Так что можешь отдохнуть пару дней, а в субботу, не забудь, у нас вечеринка... И пусть придет твоя подруга... Тебе одной не управиться.

Лида налила кофе в маленькую фарфоровую чашечку.

- А ты? - спросила шатенка.

- Не хочу, уже пила...

- Слушай, - спохватилась шатенка, - там, в портфеле, папка с логотипом "Легбанка" и ручка. Принеси, а?..

Лида отправилась в комнату, где стоял компьютер, но почему-то решила завернуть в спальню. И, о боже, прямо с порога она увидела под кроватью, забытый Тарасом, и пропущенный ею во время уборки, компрометирующий предмет. Розового цвета презерватив валялся на паркетном полу, похожий на сорванный и увядший лепесток какого-то экзотического цветка. Девушка испуганно оглянулась. Услышав стук посуды, стремительно пересекла спальню и нырнула под кровать. Смяла в кулаке лоскуток латекса и выскочила вон.

- Лида, - услышала она, - ну где ты...

- Иду... - От резкого рывка портфель раскрылся, и металлический замок глухо шлепнул по кожаной боковине.

Она вернулась на кухню с тоненькой папкой, перетянутой венгерской резинкой. Хозяйка квартиры с интересом посмотрела на домработницу.

- Ты же знаешь, как я не люблю ждать и догонять... - шатенка жеманно повела плечами и протянула руку к документам. - Давай... Лида молча передала бумаги.

- Что это? - спросила шатенка, указав на кусочек розовой резины, зажатый Лидой между пальцев. Но тут же отвлеклась и погрузилась в изучение документов. Она взяла чашечку с кофе, сделала глоток и перевернула подряд несколько исписанных листов. Лида заметила: цифры, цифры, цифры... Подчеркнутые строки и желтый маркер. К последнему листу был приколот цветной буклет.

Но вдруг, к ее ужасу шатенка подняла над головой левую руку и не двусмысленным жестом (замелькал шикарный маникюр), настойчиво что-то потребовала. Домработница занервничала, ее щеки зарделись. Лида, как затравленный зверек переводила взгляд то на ладонь хозяйки, то на использованный контрацептив, спрятанный в остреньком кулачке. Шатенка продолжала нетерпеливо двигать пальцами. Лида испугалась, что та не отстанет, и разоблачения не избежать. Глупая неосмотрительность.

- Ручку дай, - вдруг неожиданно услышала Лида. До нее не сразу дошла суть обращения. Но в следующее мгновение она почувствовала, как отлегло, и недавнее напряжение проступило на лбу мелкой испариной. Она вытащила посеребренный "Parker" и передала его хозяйке. Как она могла забыть, что засунула ручку в карман, когда искала в портфеле папку.

- Спасибо, - поблагодарила шатенка и сделала последний глоток. Кофе явно остыл.

Лида оставалась на месте. Минуту, вторую, третью... Наконец шатенка подняла все ту же левую руку и движением кисти указала на дверь, раз, затем еще раз... Девушка только того и ждала. Она выключила свет в ванной, еще раз заглянула в спальню (чтоб спать спокойно), схватила в прихожей пластиковый пакет с мусором и, открыв входную, дверь вышла на просторную лестничную площадку.

- Забери мой костюм из химчистки... - услышала вслед.

На секунду Лида задержалась, словно что-то взвешивала про себя в уме. Затем захлопнула двери, опять взяла пакет и, поправив на плече ремень спортивной сумки, сбежала вниз по лестнице. Благо, второй этаж и до улицы два пролета.


© Сергей БУЦЫКИН


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!