Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Оттепель

Перед тем как ступить в коридор, словно на подиум, хулиганка развязала на груди узел, и, испытывая свободу и дрожащую теплоту от своей кричащей наготы, продефилировала, покачивая бедрами, к спальне. Сиреневое полотенце волочилось, словно шлейф подвенечного платья. Только невеста оказалась брошенной...


Что такое Ад? Это когда дождь, затем дождь со снегом, мороз, гололед и белое безмолвие. Так думала Ксения, пытаясь выбраться на дорогу, ведущую на Житомир. Она выехала из Коростеня еще до обеда, и вот, (взгляд на часы), скоро девять. В ноябре погода обманчива: с утра - солнце, к ночи - вьюга. Не стоило сокращать путь проселками.

Двигалась она медленно. Особенно после того, как ее маленький "Эскорт" понесло на спуске во второй раз. Ксения пережила такой выброс адреналина, что на какое-то мгновение потеряла зрение. Теперь подошва ее сапога едва касалась педали акселератора.

Ксения снова посмотрела на дисплей мобильного телефона. Бесполезно. Нет покрытия. Стильный "Bloupunkt" тоже безмолвствовал. Волны FM-станций остались где-то на западе и возможно бродили где-то впереди на востоке. Она надеялась, но твердой уверенности не испытывала. Ад потому и Ад, что не знаешь где выход.

Только что миновала очередное село - три хаты, два забора - и выехала к какому-то карьеру. Слева тянулись угрожающего вида металлоконструкции, за которыми зиял провал. Свет фар местами вырывал заиндевевшие терриконы отработанной породы.

Почему не остановилась, не спросила дорогу? У кого? Все село, как вымерло. Окна не светились. К любому дому надо пробираться через сугробы. Да и куда-то же ведет эта дорога. Не может же она заканчиваться тупиком. Ксения выпрямилась. От долгого сидения в неизменной позе ныла шея, и наболело колено. Она почесала ногу.

Дорога нырнула вниз. Снежинки летели навстречу, словно белые кусочки ваты, пущенные из специальной бутафорской пушки. Их вихрь завораживал. Если долго всматриваться, то можно потерять ощущение действительности. Именно это и произошло. Каким-то периферическим зрением уловила смутную тень на правой обочине. Вот она выросла и бросилась навстречу, затем под колеса. Ксения ударила по тормозам и резко крутанула влево. Машину понесло и развернуло, раз и еще раз... В конце второго пируэта она, будто так и планировалось, влетела капотом в массивное дерево. "Эскорт" остановился, завалившись набок над самым кюветом. Мотор заглох.

Что это, подумала Ксения, и посмотрела туда, где, как ей показалось, что-то бросилось наперерез. И сразу грязно выругалась, распознав качающуюся над дорогой ветку. Постепенно приходило осознание случившегося. Ее напугала голая, почерневшая от влаги и холода акация! Изможденная непогодой путешественница приняла ее за человека или зверя... Ну, как не взвыть от досады. Но женский рык никто не услышал.

Придя в себя, первым делом Ксения проверила зажигание. Слава богу, двигатель завелся, заурчал, задергался и перешел на тихое жужжание. Ксения приободрилась. Воткнула заднюю передачу и отпустила сцепление. Машина осталась на месте. Вторая попытка. Безрезультатно. "Эскорт" лишь закачался в разные стороны. Стало очевидным: машина напоролось днищем на что-то твердое и плоское, возможно на гранитную глыбу. Чертова каменоломня. В сердцах Ксения ударила основаниями ладоней по рулевому колесу.

Но, успокоившись, то ли от злости, то ли от бессилия, то ли от злости на бессилие и с обреченностью приговоренного к смерти, все повторяла и повторяла свои попытки, насилуя движок и шины, пока не запахло паленой резиной. Тогда перешла на нейтралку и выбралась на улицу. Снег не утихал. Обошла "Эскорт" сзади, зачем-то надавила сверху на багажник, затем пнула колесо и вернулась на место. От отчаяния хотелось плакать. Мокрая челка лезла в глаза. Ксения посмотрела в зеркало, не размазалась ли тушь. Вытащила помаду и подкрасила губы.

Вдруг ее голову посетила очередная тревожная мысль. Ксения испуганно посмотрела на приборный щиток, на стрелку датчика уровня топлива. Чуть меньше половины... Хватит ли до утра? И тут, не выдержав, разрыдалась.

Она ойкнула и захлебнулась, когда кто-то постучал в окно. Только сейчас заметила, что в салоне стало светлей. В метрах двух остановился какой-то автомобиль. Нехорошее предчувствие сдавило грудь. Она опасливо осмотрелась. Слезы высохли. Осторожно опустила стекло, оставив щель с ладонь, и замерла, не убирая пальца с кнопки стеклоподъемника.

- Что случилось? - услышала хрипловатый голос.

- Неудачное путешествие. Искала дорогу на Житомир...

- Похоже, вы заблудились. Трасса в обратную сторону.

Ксения отважилась опустить стекло пониже.

- Какое теперь это имеет значение...

Он выступил в свет ее фар, и заглянул на растрощенный бампер.

- Думаю, никакого... - и почесал затылок.

Пока мужчина вертелся перед капотом, Ксения успела его рассмотреть. На вид лет сорок, сорок пять. Густая седая шевелюра. Кожаная куртка с ондатровым воротником и цветастый шарф. Одним словом, одет с претензией.

Он вернулся, и, глядя куда-то в сторону, предложил.

- Я могу вас дернуть... - Затем достал сигареты и закурил. - Но боюсь далеко вам не уехать...

- Что?

- Простите, - она не видела его лица, но была уверена, что он улыбается. - Я могу отбуксировать вас обратно на дорогу... Но мне кажется, у вас лопнул радиатор...

Забыв все свои опасения, Ксения выскочила на улицу.

- Радиатор? - Она подошла к дереву и уставилась в передок машины, не понимая, куда ей надо смотреть.

- Вот, - он указал сигаретой, - видите, в этом месте снег растаял. Вытекает тосол.

- И что теперь? - Она гипнотизировала черную проталину.

- До утра замерзнете.

- Обнадежили...

- Я все-таки могу отбуксировать...

Ксения успела удивиться его ровному тону.

- Отбуксировать, куда?

- К себе. Здесь недалеко километров пять, шесть.

Ксения моментально преисполнилась биологическим недоверием. Внешний вид и манера общения незнакомца несколько диссонировала с только, что полученной информацией. Женщина выглянула из-за его спины, пытаясь распознать марку чужого автомобиля. Не удалось. Мешал почти белый свет высоко посаженных фар. Мужчина не верно истолковал ее намерения.

- Я один в машине...

Ксения задумалась. Владелец ондатрового воротника натолкнул ее на новую цыпочку непростых размышлений. Но вслух она высказалась:

- Я не об этом. - И дальше, не скрывая подозрительности: - Вы действительно живете в такой глуши?

- Вообще-то мой дом в Киеве. Сюда я заезжаю иногда, когда надо спрятаться...

- Спрятаться!

Он понимающе склонил голову.

- Именно спрятаться. Бывает, устаю от городской суеты. А здесь тихо... Лет пять назад купил участок, развалил хибару, что на нем стояла, и построил небольшой коттедж. Два этажа, пять комнат. На втором этаже коридор с картинами. Моими... И все же, - сменил он тему, - вы пытались что-то увидеть...

- Марку, - пояснила Ксения.

- А-а, - протянул седовласый. - Понимаю. Мужик в фуфайке и верхом на телеге вызвал бы меньше вопросов... - Ксения смущенно улыбнулась. - Я не зарабатываю похищением молодых красавиц, тем более в ноябрьскую непогоду на проселочной дороге... Немножко бизнеса, немножко живописи...

Понемногу Ксения успокоилась. Наступил момент, когда натянутые нервы провисли, как отпущенные с колков гитарные струны. В широкие рукава норкового полушубка пробрался холод. Она ссутулилась и зашмыгала носом.

- Ну вот, вы совсем замерзли. - Привычным щелчком он отшвырнул окурок. - Время пить "Херши"...

Ксения зябко поежилась и всунула ладони в рукава полушубка.

- Хорошо, - она хотела улыбнуться, но порыв колючего ветра превратил ее попытку в нечто неопределенное. Ей пришлось зажмуриться и плотно сжать губы. - Только при одном условии... - задыхаясь, выдавила она.

- Я весь - внимание.

Ветер стих, и крупная мокрая снежинка упала на самый кончик ее носа. Стало щекотно. Ксения поморщилась, вытащила правую руку и почесала нос. Затем спрятала руку обратно и закончила:

- Никакого секса. Не просто так, не в знак благодарности...

Безапелляционная фраза сродни бесполезному выпаду рапириста. Припав на одно колено, Ксения замерла с вытянутым вперед клинком. И тут обнаружила, что перед ней никого. Острие вспороло пустоту. Она почувствовала, как по самой узкой его части по капельке на белый снег сочится ее собственная жизненная энергия и испугалась. И, вернувшись в первоначальную стойку, Ксения зачехлила свою злополучную рапиру. Незнакомец удалялся неспешной походкой.

- Эй, вы куда?!! - обреченно взвизгнула женщина.

- У меня трос в багажнике, - ответил, не оборачиваясь.

Когда мужчина вернулся, держа в одной руке металлический карабин, Ксения все еще оставалась на прежнем месте.

- Где у вас тут цепляется? - спросил он иронично, намекая, на нелепость ее опасений.

Ксения выхватила свободный конец троса и зацепила карабин за металлическую петлю под задним бампером.

- Вот, - весело констатировала она, отряхивая ладони. Сейчас она была похожа на маленькую девочку, изо всех сил старающуюся что-то доказать зрелому мужчине, который неоправданно стал объектом инфантильных подозрений. - Готово.

- Хорошо, - он, словно не замечал ужимок. - Садитесь в машину и выключите передачу. Я оттащу вас от дерева, затем сниму трос и заеду вперед. Дальше двигаемся нормально, а не задом наперед. Да, и не глушите двигатель... Не будет работать гидроусилитель. Еще - следите, пожалуйста, за огоньками. Второго удара ваш капот не выдержит.

Они разошлись, и уже садясь в машину, Ксения окликнула незнакомца:

- Эй, - позвала она.

- Что?! - он перекрикивал ветер.

- Имя!..

- Что?

- Ваше имя!..

- А, - он открыл дверцу. - Вадим, меня зовут Вадим.

- Спасибо...

- А-а, - мужская фигура вдруг осела ниже крыши внедорожника, - потом, все потом...

Такой ответ распалил ее воображение. Что это значит: потом? Что потом? Захлопывая дверцу, Ксения сосредоточилась. Правильно ли она растолковала его реакцию? Избегает конкретных договоренностей, полагая, что ее слова - кокетство. Как невозмутимо он взял ее на паузе... Сколько еще приемов содержит его мужской арсенал? Не полспешно ли она доверилась? И можно ли вообще доверять этим похотливым самцам? Ведь не раз обжигалась... Нет, доверять нельзя. Даже, если мужик признается в импотенции - бьет на жалость и отчасти на самолюбие. У-у... Это заманчиво, раз за разом убеждаться, что с тобой он все-таки - ух... От сильного рывка ее плечи вжались в кресло, а голова откинулась назад. Оставаясь в позе космонавта, она едва успела отпустить "ручник". Подраненный "Эскорт" медленно отполз от дерева. Ксения отвлеклась от размышлений.

Но, как только машина стала на дорогу, с новой силой принялась бичевать себя самою бесполезными вопросами.

Почему я так уверена, что там, впереди, вообще есть какой-то дом?

Здесь село, каких-то пятьсот метров... Чем дальше от него, тем опасней.

Может, стоит посигналить и остановится?

Пальцы слегка коснулись клаксона, но так и не надавили.

Память моментально оживила суровых хорватских пограничников. Они снимали ее с итальянского поезда. По совету консула Ксения осталась без визы, положившись, на недавно предоставленный вид на жительство. Там, в пределах нейтральной полосы, не обошлось без доброхота... И вскрылась истина: от любви до ненависти, как от похоти до служебного рвения... Диалектика... Тогда в срочном порядке пришлось искать гостиницу. И это в три часа ночи.

Затем из челночной бытности всплыл проводник поезда Вроцлав - Киев, взявшийся перевезти несчастную безбилетную туристку. И, наконец, Румынский таможенник с расчетом за сумку, набитую блоками отечественных сигарет. Она могла бы вспоминать очень многое, но в этот момент заметила, как на впереди идущем автомобиле зажглись автостопы. Они действительно подъехали к скромному коттеджу, который и вправду находился недалеко от места аварии.

Ксения долго оставалась неподвижной, внутренне настраиваясь на неприступность. Чрезмерной концентрацией и подозрительностью она довела себя до состояния Зои Космодемьянской, сумевшей выдержать нечеловеческие пытки. Поэтому, когда Вадим обратился с вполне логичным предложением руки, Ксения холодно ответствовала:

- Не надо. Сама. - Чем повергла гостеприимного хозяина в легкий шок.

Выбралась из автомобиля, и направилась через калитку к дому.

Вадим заговорил только в прихожей.

- Здесь можно раздеться, - он указал на деревянную вешалку. - И поднимайтесь наверх, покажу Вашу комнату.

Он взялся за поручень, когда услышал вопрос:

- Я могу позвонить?

- Нет, - ответ, в силу своей лаконичности, прозвучал слишком двусмысленно, и Вадим решил представить его в развернутом виде. - Стационарного аппарата нет, а мобильный не берет. Зона. Я думаю, в этом вы можете убедиться... Вряд ли ваш на связи. - И продолжил подъем по лестнице.

Дом оказался просторным и функциональным, хотя снаружи и выглядел компактным. Вадим проводил Ксению узким коридором к последней комнате. По пути она рассматривала картины, написаные маслом. Пейзажи, пейзажи, пейзажи... Вадим с лакейским почтением распахнул двери и замер на пороге.

- Прошу, - его лицо ничего не выражало.

Почувствовав отчужденность, Ксения насторожилась. Что-то не так. Он опустил глаза, а она поджала губы. Его поза, как немой укор. Ей стало чуточку стыдно. В конечном счете, обвинять его пока не в чем... Она не вошла, а вбежала в предложенную ей на ночь спальню.

Комнатка оказалась крохотной, но уютной. Кровать, шкаф, комод, телевизор. На экране пыль. Постель давно не разбиралась. Почему-то ее это успокоило. Покатый потолок скрадывал объем. В самом центре крыше чернело квадратное окно. Ксения оглянулась.

- Располагайтесь. - голос Вадима зазвучал мягче. - Душ или ванная на первом этаже. В холодильнике у меня есть мясо... - Он загибал пальцы. - Может быть, салат...

- Поужинаем вместе? - примирительно спросила она.

В ответ он пошутил:

- Если не боитесь быть отравленной...

Ксения покачала головой.

- Не боюсь. - И опустила руки. Ее нижняя губка, гримасничая, наползла на верхнюю.

- Да, - спохватился Вадим. - Душ до ужина или после?..

Ксения растерялась. Подобная забота показалась ей перебором, но она взяла себя в руки и ответила, словно испрашивая согласия:

- Давайте после. Я с утра ничего не ела... Живот к спине прилип.

- Хорошо. Тогда переодевайтесь, и спускайтесь вниз минут через двадцать...

Ксения кивнула, давая понять, что именно так и поступит. И вдруг закрутила головой, и как-то скособочившись, развела руками.

- Что? - встревожено, спросил Вадим.

- Сумка. Оставила в машине.

- Вот проблема... - Он остановил ее жестом и сбежал по лестнице. - Я быстро, - услышала она снизу.

Для того, чтобы привести себя в порядок Ксении понадобилась четверть часа. Устойчивые навыки еще со времен путешествий на перекладных. Свой бизнес она начинала в девяностых, торгуя на польских рынках электробытовыми приборами.

Стянула через голову взмокший свитер и надела темно-синий реглан с широкой горловиной. Дабы не заботиться о прическе, собрала волосы на затылке в тугой хвост и стала похожа на девочку хиппи. Воспользовалась бледно-розовой помадой, освежила тени вокруг глаз.

Ксения застала Вадима за стряпней. Встала в дверях, когда он со всего маху ляпнул куском мяса о сковородку.

- Ловко, - дала знать о себе. - Масло только летит...

- И нет здесь... - Вадим как-то сбоку взглянул на сковородку. - И нет здесь ни какого масла.

- В смысле?

Он проворно орудовал лопаткой.

- Настоящий стейк готовится без масла. Когда он плющится о жаровню, то между ним и донышком образуется воздушная прослойка и мясо не пригорает.

- А я и не знала...

- Я тоже, пока Бурда не рассказал... Или Макаревич... Уже не помню.

- О, сейчас это модно - кулинарные передачи...

- Угу, - он снял лопаткой стейк, и едва уловимым движением кисти заставил его соскользнуть на белоснежную тарелку. По кухне разнесся аппетитный запах. На очереди был второй кусок. Вадим возобновил процедуру. - Вам прожаренный, или как... - Он привстал на цыпочки и втянул носом горячий воздух.

Сейчас он казался Ксении чересчур домашним.

- Прожаренный, - ответила она и села за стол, на котором уже стояла корзинка с хлебом, и лежали салфетки.

Ксения осмотрелась. Кухня была идеально оборудована.

- Вы один живете?

- Я здесь не живу, так наезжаю... - Вадим снял второй кусок.

- А не здесь?

Он поставил на стол тарелки.

- Одну секунду, я дам приборы...

Он развязал фартук и сбросил его на спинку свободного стула. Затем потянулся куда-то в верхний шкафчик и достал литой бронзовый подсвечник и свечу. Ксения наблюдала с интересом и даже волнением. Его возня не походила на приготовления к ординарному утолению голода. Когда Вадим вытащил бутылку красного вина и штопор, Ксения поспешила.

- Я не буду, - выпрямилась, как несгибаемый кол, и сложила перед собой ладони.

Физиономия Вадима расплылась в добродушной улыбке.

- Мясо без вина?.. - Он отогнул штопор и покачал головой. - Преступление. Но я не настаиваю.

- А зачем свечи?

Вадим откупорил бутылку. Водрузил ее в центр, как самый важный предмет сервировки, и залюбовался своим, так сказать, творением. Затем принес два огромных бокала, ножи, вилки и, наконец, уселся.

- Я так привык. Какой смысл отказывать себе в маленьких радостях?.. - он зажег свечу и разлил вино. Казалось, хозяин пребывает на своей волне.

Ксения смирилась. Затем с намеком взглянула на шаровидный плафон, который неуместно светился под потолком.

- Простите, - Вадим встал и выключил свет. По стенам поползли длинные тени. - За знакомство... - предложил он тост, садясь.

- Я не пью, - выпалила Ксения.

- Это я уже понял. Но чокнуться и пригубить, чисто символически... - Он прищурился на одну сторону и скривил рот. - Наверняка же замерзли.

Ее показалось, что в глазах напротив значительно увеличилась концентрация лукавых огоньков. Он издевается, решила Ксения. Кабель. И вспомнила, как однажды в Кривом Рогу в гостинице согласилась на угощение, такого же, как и она скучающего, постояльца. Все началось с бокала терпкого "Мерло"... А утром, сгорая от стыда, пришлось спешно ретировалась из чужого номера, так и не вспомнив подробностей того, что все-таки произошло накануне. Очень болела голова и почему-то руки.

- Хорошо, - согласилась Ксения и подняла бокал. - При условии. Если завтра вы отбуксируете меня до самого Киева...

Он задумался, но согласился. Они выпили.

- У, - она взялась за приборы, - вкусно.

- Аргентинское, - пояснил Вадим. - Мне нравится букет. Иногда вино похоже на компот, или кислое, как итальянское...

- А чем вы занимаетесь? - она говорила с набитым ртом.

- Зарабатываю деньги. А вы?

- Исчерпывающий ответ...

- Всеобъемлющий... Долго пояснять.

- Ну, тогда и я, зарабатываю...

Вадим снова взял бокал.

- Может быть, нам и не стоит друг о друге знать больше? Тайна, она... понимаете ли... - Опять это хитрое лицо.

Ксения решительно оставила вилку, прожевала мясо, и безапелляционно заявила:

- Так, повторяю. Я вам очень благодарна за помощь, я заранее благодарна за завтрашний день, но только давайте без намеков и предложений. - Ее растопыренные пальцы резанула воздух. - Я думаю, это не надо ни вам, ни мне. Я не хочу секса...

- А вы думаете, я его хочу?

От неожиданности Ксения опешила. Вадим улыбнулся:

- Могу сказать одно: с вами не произойдет ничего, чего бы вам не хотелось.

Стандартная фраза. И мысли стандартные... Ксения украдкой взглянула на Вадима. Визави сосредоточенно разделывал стейк. Со стороны казалось, что этот человек ужинает в благородном одиночестве. И только что беседовал ни с ней, а с назойливой радиоточкой. Ксения решила присмотреться, полагая, что ей дали время определиться. Сглотнула комок, подступивший к горлу, и чтобы занять мешавшие руки, потянулась сразу за перечницей, а потом и за салфеткой. Вадим не реагировал на ее возню, и продолжал отрезать продолговатые кусочки.

Она поняла, что ей нравится его слегка ассиметричный подбородок. Им можно любоваться. Но, как расслабиться? Его манера вести беседу держит в напряжении. Его лицо то внушает доверие, то заставляет искать смысл в словно между прочим оброненных фразах. Она запаниковала, обнаружив, что не может оторваться от движения мужских рук, сильных и ухоженных, от созерцания той непринужденности, с какой Вадим поглощает пищу. Многие люди не любят, когда за ними наблюдают в такие минуты, но Вадима, казалось, ничего не беспокоит. Он проглотил очередной кусок, и потянулся к бокалу:

- Если вы не будете есть, ваше мясо остынет...

Ксения послушно взялась за приборы.

- Еще вина? - Вадим держал на весу полупустую бутылку. Она подсунула фужер.


...Пока шипела кофеварка, он мыл тарелки, а Ксения внимательно изучала его ягодицы. Мужики с отвислым задом всю жизнь вызывали в ней тошноту. Уже потом интересовали живот, глаза и общее впечатление. Не последнее значение имело умение нарушить ее внутреннее равновесие. А элемент игры всегда действовал возбуждающе...

- И все же с кем вы здесь живете? - ее рассеянный взгляд скользил по углам. Щеки горели.

- Я приезжаю сюда раз в две-три недели. Семья в Киеве...

- Дети?

- Дочь.

Ксения закатила глаза, словно только эта информация имела какое-то значение. Вадим допил кофе и встал из-за стола. Принес полотенце и белую простынь.

- Пожалуйста, - предложил он, улыбнувшись, и положил мягкую стопку на плетенную корзину в углу. - Шампунь и все, что надо в ванной.

Ксения решительно встала, взяла полотенце, и двинулась в коридор. Вадим захлопал створками. На секунду Ксения остановилась, и, гордо вскинув голову, фыркнула, как бы объясняя: соглашаюсь, но не уступаю.

В ванной разделась. Крутанула защелку, но передумала. Не стала закрываться. От возбуждения шаг в душевую кабинку показался переходом через Альпы в условиях нулевой видимости.

...Несколько раз пришлось отскакивать в сторону, то от слишком горячей струи, то от слишком холодной. Наконец температура выровнялась и Ксения намылила голову.

В запотевшем зеркале отражались ее набухшие соски. Втирая шампунь, Ксения вслушивалась, пытаясь понять характер возможных перемещений хозяина дома. ...Вот, кажется, Вадим полез в холодильник, а вот сдвинул стулья. Прошаркал к самой двери, и вернулся обратно. Что-то поставил на стол... Сел и ждет?..

Вообразив себя на пороге, мокрую, с растрепанными волосами, и замотанную в мягкую сиреневую махру, Ксения испытала непонятный толчок чуть ниже пупка и затем приятную слабость в сильных ногах. Что-то задвигалось внутри, что-то очень теплое и волнообразное. Вот оно упало вниз, налив приятной тяжестью лобок и поясницу... И тут же - волна отправилась вверх, к груди. Она посмотрела в зеркало, но увидела только розовые соски и почти задыхаясь от возбуждения и пара, перекрыла воду.

Какое-то время стояла, опершись рукой о гладкую в крупных капельках стенку, и следила, как с длиной пряди волос в глубокий поддон стекает узенькая струйка. Сердце колотилось. Рука дрожала.

Она раздвинула створки и потянулась за полотенцем. Закрепив его на груди, сгребла в узел джинсы, реглан и белье. Оценив результат, решила забросить сверток на стиральную машину, пока. Затем взбила руками волосы и вышла в коридор.

В кухне горел свет, и стояла полная тишина. Она представила самодовольного самца, сидящим в углу и потягивающим какой-нибудь дорогой горячительный напиток. И разозлилась... Зачем убирать свечи? Зачем лишать сцену удобного полумрака? Она критически посмотрела на бугорки своих собственных коленок, на облупившийся местами лак на пальцах ног, и чуть не зарычала... Как она могла так опростоволоситься? Вот, чем оборачивается минутная слабость? По коже пошла гусиная дрожь. Ксения почувствовала, что замерзает.

Она готова была, вот так, голой, бежать вон из этого дома. Но рациональное мышление все же загнало обратно в ванную комнату и заставило одеться. Чуть не рухнула на пол, прыгая на одной ноге, натягивая джинсы.

Когда вновь появилась в коридоре, у нее было только одно желание: сказать какую-нибудь гадость. Бескорыстный мужчина - аномалия такая же, как и град в Сахаре! Ставить под сомнение законы природы?.. Уму не постижимо!

Но залитая светом кухня оказалась пустой. На столе стоял коньяк. Бутылка и бокал, наполненный на два пальца. На красной этикетке золотыми буквами было выведено благозвучное словосочетание "Renee Marten". Женщина окончательно растерялась.

Прислушалась. Ни скрипа, ни шороха... Ксения вдохнула и задержала в носоглотке воздух. У-у-у-у... Понял - сорвалось, и не преминул слинять к чертовой матери? И даже коньяк не допил. Но что-то ей подсказывало, что она ошибается. Ситуация напоминала прерванный просмотр захватывающего фильма. Сюжет петлял, как горная тропинка. Неужели, от нее так просто отказаться?..

Дело в том, что она пренебрегла системой символов и знаков... Полотенце вкруг груди - это дорожная карта, а джинсы и реглан - дубовая дверь с вековым и ржавым замком. Может, стоило ступить еще пару шагов и действовать по обстоятельствам. Ксения опрокинула оставленный коньяк, и, акцентировано утирая рот, с сомнением покосилась на пустой бокал...

Но и оказавшись в своей спальне на втором этаже, не смогла расслабиться и уснуть. Запертая изнутри дверь настолько ограничила ее жизненное пространство, что стало невыносимо. Вскочила с кровати и провернула ключ. Затем сдернула полотенце и подошла к окну. Непогода успокоилась. Призрачный лунный свет заливал снежный покров. Ни черной точки, ни чужих следов, ни резких контуров, ни распарошенных ветром поверхностей. Безмолвно, плавно и волнительно. Ксения провела ладонью по обнаженной груди.

Ступая босиком по холодному линолеуму, вернулась к двери. Взявшись за ручку, задумалась, затем, поколебавшись, потянула на себя. Отворив довольно широкую щель, выглянула в коридор. Тишина. Дверь Вадима в двух метрах. Кто-то выключил верхний свет. В дальнем конце, у двери, о назначении которой она могла только догадываться, тускло мерцало бра. Он все-таки выходил. И может быть, даже шел следом, но услышал щелчок замка и повернул обратно. Она опять пренебрегла системой символов и знаков...

Ксения не стала надевать белье и голая залезла под одеяло. Холодная бязь пододеяльника обволокла трепещущее тело. Она повернулась на бок, поджала колени и закрыла глаза. Движение век отгородилась от внешнего мира, но в этом сонме обманутых ожиданий можно было найти многое, только не сон. Несколько раз она была почти уверена, что слышит крадущиеся шаги, поскребывание и прерывистое сопение... Ксения почти распознала приглушенное дыхание Вадима, но это был шум в ее ушах, вызванный бешеным движением горячей крови.

Она понятия не имела, что с ней творится. Куча маленьких сценариев, интригующих и привлекательных, так и не были сыграны. Ксения попыталась проанализировать свое состояние, но запуталась. Лишь одна мысль показалась ей стоящей, причем настолько, что тут же постаралась ее забыть. И звучала она так: он не предсказуем, он не делает то, что я жду, и это заводит. Она действительно не хотела секса, но она хотела его хотеть! Она желала желаний Вадима и не находила себе места...

Ей надо было куда-то деть неукротимую энергию, поэтому снова обмоталась полотенцем и выскочила в коридор. У двери Вадима намеренно зашлепала босыми ногами, но не решилась остановиться, дабы оценить последствия своего хулиганства, и сбежала по деревянной лестнице. На кухне снова налила себе коньяку, и растянула дозу минут на пятнадцать. Она бы закурила, но своих сигарет не имела, а сигарет Вадима не нашла. Только фарфоровую пепельницу. Вероятность на утро не досчитаться такого полезного предмета приблизилась к 99 процентам, но в самый последний момент Ксения дрогнула и оставила вещь в покое. Наверх возвращалась очень медленно.

Задержавшись на последней ступеньке, перед тем, как ступить в коридор, словно на подиум, хулиганка развязала на груди узел, и, испытывая свободу и дрожащую теплоту от своей кричащей наготы, продефилировала, покачивая бедрами, к спальне. Сиреневое полотенце волочилось, словно шлейф подвенечного платья. Только невеста оказалась брошенной...


Они встретились за завтраком. Тостер выдал румяные гренки, а Вадим нарезал тоненькими ломтиками малосоленую семгу. Пили томатный сок и кофе. Ксения выглядела раздавленной. Спала часа три, от силы четыре.

- Повторить? - рука с кофейником качалась над столом. Вадим как бы не замечал дурного настроения гостьи. Ксения молча подставила кружку. Она бы выпила и третью, но ей не предложили. Рыба тоже быстро закончилась, хотя есть не хотелось. ...Ксения была бы не прочь поскандалить, но сил не осталось.

- Поехали? - Вадим встал из-за стола.

- Да, - первое ее слово за утро.

Они оделись и вышли на улицу.

- Куда тащить? - спросил Вадим, натягивая кожаные перчатки.

- Что?

- Тащить, говорю, куда?

- Мы же договаривались, в Киев?

- Само собой, а дальше? - его вопрос прозвучал неуместно. Она втянула шею и сморщила лоб, словно приглядывалась к Вадиму. Как это он сморозил такую глупость?

- А дальше я сама, - теперь она целилась в него правым глазом. - Вызову эвакуатор и на СТО...

- А сразу нельзя? Мне не трудно...

Ксения холодно улыбнулась. Не накрашенные, почти не заметные губы порозовели, то ли от напряжения, то ли от мороза. Привычным движением она запустила ладони в рукава и, поежившись, подтвердила:

- Я думаю, до Киева вполне достаточно... - и начала осторожно спускаться. Крыльцо и ступени были скользкими. В глубине двора ждал несчастный "Эскорт". - Не могу злоупотреблять вашим гостеприимством... - Развернувшись, она отступала спиной, слегка пританцовывая. - Так, что, - Ксения вдруг заулыбалась, - заранее спасибо!

- Спасибо так спасибо, - пробормотал Вадим, потеряв интерес. И смахнул разбившийся о плечо комок снега, упавший на него с кованого карниза.

Две машины выкатились гуськом, и потянулись вверх по снежной целине. Ксении пришлось открыть окно, чтобы не запотевало лобовое стекло. Двигатель запустить она не могла, за ночь вытек весь тосол, а потому с трудом управлялась с тормозами и рулевым управлением. На трасе ее раздраженность достигла апогея. Каждое перемигивание автостопов на автомобиле Вадима вызывало кратковременный стресс. Красные вспышки били по глазам и нервам.

- ... Когда же это все закончится? - выругалась она и зачем-то дернула кулису трансмиссии. Левая нога автоматически выжала сцепление. Ксения опять вернула ручку в нейтральное положение и, самоуспокаиваясь, злорадно процедила: - Скоро, мой друг, очень скоро...

Перед Киевом Вадим разогнался. Сцепка двигалась со скоростью сорок пять, пятьдесят километров в час. Он старался не вилять, и не ускоряться, без рывков и неожиданных пауз... Было видно, что "Эскорт" буксируется опытным водителем.

Несколько последних минут Ксения находилась в раздумьях. Решение было принято и, собственно, теперь ее интересовал ответ только на один вопрос: "Когда?". Она бы с удовольствием погрызла ногти, но так как, не могла бросить руль, лишь покусывала нижнюю губу.

Когда сцепка выехала на возвышенность, Ксения оценила ситуацию. Чем дальше, тем плотнее движение. А, значит, не тот эффект. Тянуть было нельзя. Когда Вадим остановился перед светофором, Ксения сначала притормозила, погасив скорость до безопасной величины, а потом с криком "Опля", сняла ногу, отпустив тугую педаль. Хлопок вздувающегося и лопающегося металла прозвучал как общий и одновременный удар в ладоши зрителей национального оперного театра. Острые осколки бамперов разлетелись, как летучие мыши. Все фонари на внедорожнике ослепли, и просыпались на проезжую часть, как новогоднее конфетти или блестящая мишура. Ноздри Ксении расширились. Женщина смаковала запах катастрофы. В вогнутостях, изломах и трещинах японской штамповки было что-то от Пикассо. Горб на капоте "Эскорта" стал еще выразительнее.

С чувством выполненного долга, Ксения откинулась на спинку, и словно копируя само происшествие, издала странный звук - что-то вроде "Пухх!!!". Затем, к полному недоумению стоявших на обочине гаишников, одарила их сияющей улыбкой. Милиционеры восприняли женский оскал как акт отчаяния. Ксения же не стала их разубеждать, а просто закрыла глаза и удовлетворенно опустила руки... В этот момент началась оттепель.


© Сергей БУЦЫКИН


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!